Готовый перевод Mutual Dislike / Взаимная неприязнь: От ненависти до любви: Глава 3

Если подумать, семья Хэ обратила внимание на их Эскортное агентство «Четыре моря» исключительно благодаря его отцу. В тот год главная госпожа маркиза Хэ умерла во время тяжелых родов, отчаянно пытаясь произвести на свет близнецов, однако те уродились на редкость слабыми и испустили дух едва появившись на свет.

Маркиз Хэ был безутешен от гора. Не справившись даже трехдневных поминок, он похоронил жену и детей вместе в фамильном склепе на задней горе. Кто бы мог подумать, что в ту же ночь из-под свежей земли донесется детский плач — один из близнецов всё-таки выжил.

И надо же было такому случиться: его отец как раз возвращался после доставки груза и посреди ночи буквально раскопал родовые могилы, чтобы спасти ребенка.

В знак благодарности за спасение жизни Цзян Жунъюаня маркиз Хэ и затеял эту помолвку с детства. Вот только здоровье Хэ Тинъяня с годами становилось всё хуже, и к десяти годам он уже не мог ходить, целыми днями передвигаясь лишь в инвалидном кресле.

Цзян Цзинчжоу сплюнул травинку, которую жевал, и, бесстыдно глядя на ворота поместья невдалеке, выдал:

— Этот калека еще хочет жениться на моей сестре. Смотри, как бы в брачную ночь слугам не пришлось ему помогать.

Лю Хэ был мастером на язык в плане подобных сальных шуточек — в конце концов, он вырос в борделе, каких только грязных словечек ему не доводилось слышать.

Он тут же усмехнулся в ответ:

— Помогать? Да если он окажется не импотентом, тут свечи впору зажигать.

Двое парней лет пятнадцати-шестнадцати ни капельки не смутились, обсуждая такое, и, весело переговариваясь, подкинув руки на плечи друг другу, дошли до главных ворот поместья маркиза.

По обе стороны массивных парадных дверей из цельного дерева важно и величественно застыли две каменные львицы, а два ряда элитных кавалеристов в доспехах, при парадном оружии, стояли на страже с суровыми лицами.

Все они были рослыми, от них так и веяло грозной аурой — стоило лишь приблизиться, как тут же ощущался пробирающий до костей кровожадный дух.

Лю Хэ, сроду не видавший имперского величия, тут же присмирел. Он толкнул Цзян Цзинчжоу локтем в бок и тихо спросил:

— Я давно слышал, что элитная имперская конница подчиняется поместью маркиза, но не думал, что они и правда такие внушительные?

— Внушительные, как же. Оттого, что просто стоят? Ты бы меня лучше похвалил!

Цзян Цзинчжоу, привыкший к грубым воинам, остался совершенно невозмутим. В его глазах эти конники, помимо выправки и сурового вида, ценились куда меньше его собственного отца, страдающего от давней хвори.

Узнав о прибытии второго молодого господина из эскортного агентства, управляющий поместья поспешно отворил двери, выходя навстречу. По сравнению с двумя шеренгами стражников у входа, этот пожилой человек выглядел значительно дружелюбнее.

Он оправил одежды, подошел с соблюдением всех правил этикета и, сложив руки в приветственном жесте, произвел поклон:

— Прошу, проходите скорей. На улице такое палящее солнце, глядишь, и солнечный удар схлопотать недолго.

С этими словами он перевел взгляд на другого юношу, шедшего плечом к плечу с Цзян Цзинчжоу, и поинтересовался:

— А это кто?

Лю Хэ на миг растерялся, не зная, как себя представить, но тут Цзян Цзинчжоу отмахнулся и бросил:

— Мой слуга, Лю Хэ.

По идее, происхождение любого входящего в поместье маркиза человека, даже слуги, должно быть кристально ясным, но из-за особого распоряжения самого маркиза расспрашивать дальше не стали.

Управляющий с улыбкой произвел приглашающий жест:

— Тогда проходите внутрь. Молодые господа пожаловали рано, учитель Тао еще не прибыл, да и остальные юные господа в поместье еще завтракают.

— Вот и отлично, до прихода учителя я как раз успею еще немного поспать.

Цзян Цзинчжоу небрежно закинул за спину холщовый мешок с книгами и широким шагом последовал за управляющим.

Парадные врата знатных и богатых семейств отличались особой сложностью: мало того, что порог был высоким, так еще и ворот имелось трое, причем каждому человеку полагалось входить строго в свою дверь в соответствии с его положением и статусом.

Хотя Цзян Цзинчжоу и приходился будущим шурином наследного принца поместья маркиза, по всем правилам этикета и старшинства ему пока еще не дозволялось ступать через главные парадные врата.

Управляющий отворил для них левую боковую калитку и пояснил:

— Когда старшая барышня Цзян выйдет замуж и переберется сюда, тогда и сможете ходить через парадный вход.

Цзян Цзинчжоу терпеть не мог все эти церемонные условности: дома он рос мальчишкой непокорным, что уж говорить о чужих краях. Впрочем, для него было всё едино — в конце концов, если приспичит, можно и через стену перелезть.

Он беззаботно шагнул в боковую калитку. Вокруг журчали ручьи и громоздились искусственные горки, а вскоре они вышли в длинную галерею с замысловатой резьбой.

Галерея вела во внутренний дворик: справа пестрело буйство цветов, слева зеленела гладь пруда с лотосами. Дорожка у бокового входа выглядела куда роскошнее парадного крыльца самого эскортного агентства.

По другую сторону пруда с лотосами красовалась беседка, а за воротами в конце тропинки виднелись ряды роскошных теремов — оставалось лишь гадать, кто в них проживает. Резные балки и расписные карнизы зданий поражали воображение своей красотой, и даже на углах балок в галерее красовались изящные барельефы в виде летучих мышей.

Даже Цзян Цзинчжоу, никогда не испытывавший недостатка в деньгах, не удержался от восхищенного цыканья: раз уж наследный принц поместья не был калекой, то после замужества его сестру ждала бы исключительно сытая и беззаботная жизнь.

Управляющий привел обоих в боковую гостиную, где на столах уже были выставлены чай и изысканные сладости. Однако они не успели даже предложить гостям передохнуть, как подававший чай слуга тихо доложил:

— Наследный принц велел обоим молодым господам идти прямо в учебный класс и ждать там, учитель Тао скоро подойдет.

Конечно, отдыхать и пить чай в гостиной было удобно, но путь отсюда до учебного класса занимал больше времени, чем если бы они вошли через главный вход. Опоздать и заставить учителя ждать учеников в классе было бы верхом неуважения.

Управляющий сразу всё понял, не стал предлагать гостям присесть и, поспешно сменив направление, указал дорогу:

— Молодые господа, прошу сюда.

Цзян Цзинчжоу изначально преследовал совсем иные цели, а услышав, что таково распоряжение самого наследного принца, тут же поинтересовался:

— Хэ Тинъянь тоже будет учиться вместе с нами?

На ходу отвечая на ходу, управляющий пояснил:

— Верно. Учитель Тао — человек незаурядный, раз уж он соизволил прийти с уроками, посещать занятия обязаны все.

В голове Цзян Цзинчжоу закрутились шестеренки — он никак не ожидал, что удастся встретиться так быстро. Уголки его губ тронула легкая усмешка: стоило только увидеться лично, как он сразу же заявит о расторжении помолвки своей сестры. Если тот согласится, он тут же развернется и уйдет, даже учиться не придется.

Учебный класс располагался в задней части поместья — в тихом и просторном месте.

В этот час во дворе почти никого не было. Едва переступив порог, Цзян Цзинчжоу увидел фигуру в инвалидном кресле, сидевшую к нему спиной. На нем была такая же белая одежда ученика, но если сам Цзян Цзинчжоу выглядел в ней как отъявленный хулиган, то от этого человека веяло врожденной статью и отвагой. Его длинные волосы не были собраны в традиционный пучок — лишь прядь на самом затылке перехватывала простая лента.

Словно услышав шорох, сидевший в кресле отложил свиток и, развернув колеса тонкими длинными пальцами, повернулся к нему лицом.

Правильные, глубокие черты лица, тяжелый и холодный взгляд. Кожа излучала неестественную, бросающуюся в глаза белизну — болезненную бледность человека, годами не видевшего солнечного света.

Длинные пряди у висков аккуратно обрамляли лицо, и лишь короткие, выбившиеся волоски слегка пушились и вились. Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить изящный мысок волос на самом лбу.

Мягкий и благородный, угрюмый и отрешенный. Цзян Цзинчжоу еще никогда не встречал столь красивого мужчины: в нем не было женственной мягкости, но при этом его черты не отличались той суровой резкостью, что была свойственна воинам.

Хотя он сидел в инвалидном кресле, нетрудно было догадаться, что ростом он вовсе не мал — пожалуй, даже превосходил самого Цзян Цзинчжоу на голову. Темное резное кресло украшали золотые узоры и застежки; несмотря на то, что на улице вовсю светило яркое солнце, колени юноши по-прежнему укрывал легкий плед с темным вышитым узором.

http://bllate.org/book/36545/4541196