Готовый перевод After Inheriting My Fortune, They Begged For My Forgiveness / Наследство из прошлых жизней: Они умоляют о прощении: Глава 4

Руки опередили мысли, тортик был уже открыт. Се Синань долго смотрел на него сверху вниз, а в конце концов медленно принялся за еду.

Сойдет, не слишком сладко.

В половине седьмого утра Юнь Бе проснулся от звука уведомления Системы о зачислении одной тысячи юаней.

Он думал, что сегодня будет как вчера и деньги сами собой появятся в кармане, однако Система пояснила, что, поскольку ему сегодня, возможно, неудобно выходить из дома, средства перевели на баланс его WeChat.

Довольно гуманно, подумал Юнь Бе, направляясь умываться. Как раз потратит их на онлайн-покупки.

Купит-ка себе пару обнов.

Умывшись и приведя себя в порядок, он взглянул на часы: было уже семь. К этому часу завтрак обычно уже готов.

Раньше с завтраками в Семье Юнь бывало по-всякому, но всего в двух случаях:

Первый — если накануне ночевал кто-то из четверки: хозяин дома, хозяйка, старший юный господин или третий юный господин, — на следующий день завтрак готовили загодя.

Второй — если дома оставался один Юнь Бе, тогда завтрака не было.

Только вырвавшись оттуда, он с усмешкой осознал, что его не просто не любили собственные родственники — даже нанятые за зарплату слуги открыто и нагло пренебрегали им.

И ведь раньше он совершенно не видел в этом проблемы.

Ты сам себя загонял в психологическую ловушку.

Юнь Бе помрачнел и промолчал.

С тех пор как Юнь Чуюй вернулся, — то ли он играл какую-то роль, то ли и впрямь вставал раньше петухов, — но так или иначе, чуть за семь он неизменно появлялся в столовой к завтраку.

Сегодня настроение у Юнь Бе было неплохим, и он тоже решил позавтракать.

Едва зайдя в столовую, он не обнаружил никого, кроме прислуги, готовившей еду.

Зима еще не кончилась, светало медленно, и в семь часов утра за окнами все еще царила серость. Под ошеломленными взглядами слуг Юнь Бе в одиночестве уселся за стол и просто взял один из трех расставленных наборов посуды.

Он изначально не собирался ни к кому приставать, но прислуживавшая за столом служанка во все глаза смотрела на него, и в ее взгляде отчетливо сквозили брезгливость и неодобрение.

Юнь Бе не удержался от смеха.

Он прервал движение руки, зачерпывавшей кашу, и донышко миски глухо стукнуло о стол, издав вместе с ложкой звонкий лязг.

Склонив голову и подперев щеку рукой, Юнь Бе озадаченно осведомился:

— Что такое, тетушка Сюй? У вас какие-то проблемы с глазами?

— А?

Та никак не ожидала, что Юнь Бе прямо укажет на это. На секунду растерявшись и испугавшись, она торопливо опустила голову:

— Нет, просто соринка в глаз попала.

— Ох, — понимающе кивнул Юнь Бе. — Тогда будьте осторожнее, а то ведь и ослепнуть недолго.

Стряпуха тетушка Сюй не верила своим ушам: как он смеет разговаривать с ней в столь бесцеремонном тоне? Раньше, как бы на него ни смотрели искоса, Юнь Бе никогда не позволял себе сказать ни единого дурного слова.

С лестницы донеслись шаги. Юнь Бе прищурился, приветливо улыбаясь:

— Да, и еще, тетушка Сюй, почему вы взяли всего три комплекта посуды? Вы забыли приготовить приборы для второго юного господина или для третьего?

Шаги на миг замерли.

Хотя стояла студеная погода, тетушка Сюй от одного этого вопроса покрылась испариной.

И как ей теперь отвечать? Не признаваться же прямо, что она накрыла на стол только для остальных троих, а про Юнь Бе банально забыла?

Она хлопнула себя по лбу и с неловкой улыбкой произнесла:

— Помню же, что брала четыре комплекта, должно быть, случайно пропустила парочку, сейчас сию минуту принесу!

Закончив говорить, она мелкой рысЬю побежала за недостающими приборами.

Юнь Бе продолжил невозмутимо лакомиться кашей.

Стул напротив заскрипел, и Юнь Чуюй осторожно опустился на сиденье.

Юнь Ду шел следом за Юнь Чуюем, глядя на Юнь Бе настороженно и с подозрением.

Госпожа Юнь тоже заняла свое место во главе стола, сперва бросила взгляд на сервировку и слегка прищурилась.

Лишь когда все приборы были на месте, они принялись за еду. Тут госпожа Юнь холодно и равнодушно произнесла:

— Старшие и младший брат еще не сели, а ты уже уплетаешь за обе щеки. Никакого воспитания.

— Совсем никакого, — Юнь Бе счел сегодняшнюю кашу особенно вкусной.

Госпожа Юнь поперхнулась. Словно вспомнив вчерашние слова Юнь Бе о том, что у него нет воспитания, она едва не уронила невозмутимое выражение лица.

Ее взгляд, полный жестокого придирчивого презрения, скользнул по Юнь Бе — куда ни глянь, все ей в нем было не так.

Юнь Бе поднял голову и, решив не потакать ее капризам, сам протянул руку и придвинул к себе стоящую перед ней бамбуковую пароварку с закусками:

— Что ж не едите? Остынет — станет невкусно, я помогу вам, пожалуй.

Корзинок с супом сяньлоунбао было всего три штуки, и, вполне предсказуемо, их расставили перед троицей из Семьи Юнь.

Юнь Бе с непривычки откусил слишком большой кусок, горячий бульон брызнул и закапал на стол. Рефлекторно ускорившись, он быстро смахнул его, но тут же услышал донесшийся с противоположной стороны ничуть не скрываемый смешок.

— Даже сяньлоунбао жрать не умеешь, деревенщина.

Юнь Бе поднял глаза, встретившись взглядом со злобной физиономией Юнь Ду.

В тот момент, когда Юнь Ду уже приготовился к тому, что Юнь Бе снова стерпит все молча или сорвется в истерике, Юнь Бе неожиданно усмехнулся:

— И правда не умею.

Приговаривая это, он бесцеремонно притянул к себе ту корзинку, что предназначалась Юнь Ду:

— Поем побольше да научусь. Спасибо третьему юному господину.

Юнь Ду:

Да чтоб его...

С каких это пор у него стала такая толстая шкура?

Заметив, что гнев Юнь Ду вот-вот вспыхнет от малейшей искры, Юнь Чуюй поспешно и мягко, с самым безобидным видом удержал его за рукав:

— Младший братик, не сердись, попроси тетушку Сюй приготовить еще парочку корзинок.

Тетушка Сюй неловко замялась в стороне:

— То... Только три корзинки и делали.

Такие огромные сяньлоунбао влетали в копеечку, да и свежая крабья икра была ограничена в закупках.

При этих словах Юнь Ду невольно нахмурился: завтракают дома четверо, а на кухне приготовили всего три порции — разве это не намеренное ущемление кого-то одного?Он бросил взгляд на Юнь Бе, а тот сидел, опустив голову и тихо похлёбывая кашу, будто вообще не слышал их разговора — а может, просто привык или ему было всё равно.

— Если впредь ингредиентов не хватает, не готовь такие порции, — Юнь Ду отвёл взгляд. — И есть такое неудобно.

Тетя Сюй покорно кивнула, не смея больше сказать ни слова.

В этот момент Юнь Чуюй глянул на свою порцию, которую уже собирался попробовать, и с видом искреннего доброжелателя произнёс:

— Как вкусно пахнет, жаль, что маме с третьим братом не досталось. Ой, как раз две штуки в пароварке, второй братишка у нас такой заботливый, почему бы тебе не поделиться по одному с мамой и младшим братом?

Юнь Чуюй замер, и вся его радость вмиг разлетелась вдребезги.

Такой огромный блинчик с крабовым жиром в бульоне... Он ведь и сам ещё не притронулся к нему. Но если не поделиться, разве Юнь Бе не поднимет его на смех и не получит повод заявить, что он жадный и скупой?

Подумав об этом, Юнь Чуюй сжал зубы и пододвинул пароварку ближе:

— Тогда пусть мама с братиком поедят, а я могу и не есть, в прежние времена из-за бедноты я ими вообще не завтракал.

Стоило ему это произнести, как сердце Юнь Ду вновь пронзила жалость, а матушку Юнь — угрызения совести, и они наперебой стали отказываться.

Юнь Бе допил последнюю ложку каши и, опустив глаза, закатил глаза.

Притворщик несчастный.

— Раз вы все не любите их, — Юнь Бе сгреб в охапку все три бамбуковые пароварки, — тогда придётся мне, деревенщине, всё съесть. Не пропадать же еде.

Напевая под нос, он под тремя ошеломлёнными взглядами усладительно удалился в свою комнату, а вскоре покинул Семью Юнь, закинув за плечи большой рюкзак.

Две миски каши и один баоцзы с бульоном отлично насыщали, так что оставшееся Юнь Бе планировал унести в школу на обед.

В рюкзаке лежало всего пара вещей да пачки пафосных экзаменационных билетов, от которых можно было умереть.

Вот только Юнь Бе никак не ожидал, что, едва сойдя с автобуса, он снова столкнётся с тем красивым бедным студентом, с которым вчера обедал, и снова в той же самой лапшичной!

Неужели ему настолько нравятся заведения с такой обычной едой? Но ведь он даже ничего не заказывает, неужели наедается одним ароматом?

До чего же он бедный!

Система невозмутимо изрекла:

— Да ты просто запал на его красивую мордашку.

— Ещё чего!

Юнь Бе возбуждённо припустил вперёд коротким бегом, а рюкзак за спиной красноречиво покачивался под тяжестью поклажи.

Он легко хлопнул Се Синаня по плечу:

— Привет, однокурсник! Снова виделись, давай вместе поедим баоцзы с бульйоном!

Се Синань обернулся.

Почему этот странный тип опять объявился, да ещё и... обнимает целую стопку пароварок?

Опять есть?

Какая к чёрту невеста

Открыв пароварку, Юнь Бе слегка опешил при виде высохшей и затвердевшей корочки булочек.

Он совсем забыл, что на улице сейчас холодно, и пока они ехали в автобусе, даже только что снятые с огня баоцзы давно бы успели остыть.

Юнь Бе прикусил губу, почувствовав себя неловко и разочарованно.

Дядя Се сидел у входа в лавку и щёлкал оставшиеся с Нового года семечки. Стоило ему сбросить образ вредного спорщика, который он только что держал перед племянником, как он тут же с воодушевлением подскочил.

Спрятав семечки обратно в передний карман фартука, он приветливо зашагал навстречу:

— Я помогу вам их разогреть, у меня тут как раз свои баоцзы и пельмени на пару есть, мигом управлюсь.

Глаза Юнь Бе засияли:

— Отлично, спасибо вам, дядя. — Подумав, он добавил: — Дядя, сварите этому однокласснику Се ещё миску лапши.

— Сделаем! — На тридцатилетнем лице дяди Се засияла широкая улыбка. Бросив взгляд на потерявшего дар речи племянника, он вихрем метнулся на кухню, подхватил горсть лапши и швырнул её в кипяток.

Се Синань:……

Юнь Бе рассуждал так: раз Се Синань так сильно любит лапшу из этого места, но жалеет денег, а он снова сталкивается с этим случайно, разве не сам Небесный Владыка подталкивает его к добрым делам?

Совершай по одному доброму делу в день.

— Маленький соученик, а ты не хочешь мисочку? — с надеждой зазывал дядя.

Юнь Бе покачал головой:

— Я уже позавтракал.

Тут Се Синань, чей мозг наконец-то окончательно включился, подал голос, отказываясь:

— Я не буду.

Юнь Бе и дядя Се синхронно повернулись к нему. Дядя надул губы, и на его ухоженном, оптимистичном лице появилось обиженное выражение.

— Так нельзя, — сурово произнул Юнь Бе. — Завтракать нужно обязательно, а не то заработаешь язву.

Он-то знал: Се Синань наверняка боялся потратить его деньги, до чего же хороший парень.

Система:…… Тьфу.

Стоило зайти разговор о язве, как Се Синань умолк.

Вчера вечером у него действительно немного побаливал желудок, и лишь благодаря пирожному, которым его угостил Юнь Бе, пустота в животе заполнилась, позволив ему уснуть в относительном комфорте.

Вот только потом ему снова приснился тот же самый кошмар, правда, на этот раз с новыми деталями: перед смертью человек из сна протянул руку в ту сторону, где стоял он сам. Картинка была смазанной и кровавой, лица разобрать не удавалось.

В четыре часа утра Се Синань проснулся и больше уже не смог сомкнуть глаз.

Он думал: а вдруг и это предзнаменование? Причём предзнаменование, опередившее события на два года.

Но кем был этот человек из сна, он не имел ни малейшего понятия.

Если так пойдёт и дальше, он действительно сойдёт с ума.

Плохой сон вкупе с постоянными пропусками приёмов пищи — возможно, он и сам загнётся раньше, чем отыщет человека из видений.

Поразмыслив об этом, Се Синань больше не стал отказываться, однако…

— Он готовит невкусно.

Юнь Бе: !!!

Ах! Пусть вкусу капелька изысканности и не помешала бы, но зачем же говорить такое прямо в лицо хозяину заведения!

http://bllate.org/book/36535/4539832