Готовый перевод When a Straight Man Becomes a Pregnant Omega / Прямолинейный омега и ледяной альфа: история одной ошибки: Глава 7

Прораб всё еще о чем-то беседовал с покрасневшим, похожим на токующего весной птенца юным господином.

— Юный господин...

— Я же просил так меня не называть, иначе все вокруг решат, что я устроился сюда по блату.

— Хорошо, старший братец. Чу Жун ведь сам сказал, что не против, почему ты такой упрямый и обязательно хочешь отправить его жить отдельно? О расходах тоже надо думать, знаешь ли.

— Двоюродный брат, — Лу Шо поднял свое чистое, невинное лицо, нахмурился и с беспокойством произнес: — Чу Жун не только омега, но еще и беременный, у него нерегулярный период течки, и он не умеет контролировать свои феромоны. Я... я не могу смотреть, как он спит среди кучи бет, это же ужасно испортит его репутацию!

Лу Хэн цыкнул: — Старший братец Лу Шо, так возьми и добейся его, а потом балуй как душе угодно. Я и так отдал ему свою кровать, а сам вынужден спать в кабинете, тебе меня совсем не жалко?

Лу Хэн больше не стал ничего говорить глупому и наивному младшему двоюродному братцу. Вернувшись в кабинет и усевшись за стол, он почувствовал, как вместе с нахлынувшим раздражением поднялись и некие скрытые тайные желания.

Будучи занят работой, он мог справиться с ними только своими силами.

Взяв пачку салфеток, он открыл браузер. История показалась ему подозрительно пустой, и, восстановив данные, он сразу нашел сайты, которые просматривал Чу Жун.

Подперев щеку рукой, он пробормотал себе под нос: — Ого, этот парень что, живет в каком-то другом мире? Зачем вообще пытаться понять полы... Ладно хоть мой маленький сайт случайно не стер.

Сегодня он устал и совсем не планировал предаваться утехам, но стоило вспомнить дневную волнующую сцену, где Чу Жун с ног до головы исходил потом, как у него мгновенно разыгрался аппетит.

...

Рано утром, едва забрезжил рассвет, Чу Жун уже встал и принялся таскать кирпичи.

Совсем не по своей воле — просто беты-соседи храпели так громко, что он поначалу принял их храп за раскаты надвигающейся грозы, а занять себя было абсолютно нечем, так что он решил пораньше закончить с работой и пойти отдыхать.

Лу Хэн сказал, что ему достаточно перетаскать за день шестьсот кирпичей, нормы никто не навязывал.

Даже с учетом той тысячи, что дал вчерашний благодетель, Чу Жун не собирался сорить деньгами. На завтрак он поскупился, взяв лишь один палочку-ютяо и две булочки, а запивал их самой обычной строительной минералкой, которая казалась на удивление сладкой.

В душный летний день рассветало уже после пяти. Чу Жун в одиночестве пыхтел над работой до половины седьмого, решив подкрепиться еще одной булочкой.

Его одежда насквозь пропиталась потом, даже штаны стали влажными и липли к телу, доставляя сплошное неудобство, и он решил заглянуть в офис, чтобы переодеться.

Когда он возвращался, рабочие только-только лениво выползали наружу, совершенно не испытывая никакой спешки. Но стоило им увидеть сияющего улыбкой омегу, как они тут же оживились — один краше другого.

Чу Жун не мог похвастаться такой же массивной мускулатурой, как у них, но телосложение у него было крепкое, атлетичное. Выглядел он так, будто только что вернулся из спортзала — бодрый, полный сил, с задорно приподнятыми бровями, излучающий такую неукротимую энергию, перед которой спасовал бы даже самый унылый пессимист.

— Мелкий Чу, куда путь держишь?

— Сначала перекушу булочкой! — не скрывая истинной природы, Чу Жун расплылся в улыбке, обнажив ряд белых зубов.

Задавний тот вопрос старший тут же затараторонил: — Какая еще булка, у меня тут мясо есть! Вяленое мясо из родных мест, если не осилю — поделюсь с тобой.

Сидевший рядом с ним парень с армейской стрижкой тут же возмутился: — Слышь, я же вчера просил, ты мне не дал, а теперь такой щедрый! Братуха Чу Жун, не слушай его, у меня тут молоко... Кх-кх, самое настоящее цельное молоко, младшая сестренка вчера передала, мне одному столько не выпить, держи две бутылки.

Старший тоже рассердился: — Ах ты ж паршивец, оказывается, нычку прятал?! Я у тебя полдня допытывался, а ты ни звука, стоило лишь красавчику появиться, как сразу побежал выслуживаться!

Чу Жун улыбался глазами. Халявное угощение он, конечно, примет, только вот какой же он красавчик...

— Чу Жун! — вчерашний не в меру прыткий парень, который пытался сбежать, снова прибежал на запах, причитая: — Ты же беременный, как ты мог так рано встать...

Он лишь задним умом сообразил, что сболтнул лишнее, и зажал рот рукой, испуганно оглядывая ошеломленные лица здоровяков. — Нет-нет-нет, я вовсе не это имел в виду, ребенок не мой!

Глава 6: Игра с чужими чувствами

— Твою мать, Чу Жун, ты еще и беременный?!

— Какого черта ты приперся сюда заниматься тяжелым физическим трудом, если беременлен! Да даже плевать на беременность, ты же такой нежный омега, представь, как больно будет, если поранишь руки!

Все наперебой окружили Чу Жуна. Под влиянием устоявшихся общественных норм даже беты считали, что омегу следует носить на руках, а уж беременный омега и вовсе казался хрупким цветком в оранжерее.

Некоторые даже попытались снять с себя рубашки, чтобы защитить Чу Жуна от палящего солнца.

Чу Жун отмахнулся: — На самом деле ничего страшного, я и сам этот ребенок... то есть, не то чтобы я сильно хотел его...

Лучше бы он молчаливо слушал — стоило ему это произнести, как беты заволновались еще сильнее, принявшись наперебой убеждать Чу Жуна обязательно родить ребенка, а Лу Шо даже ударил себя в грудь кулаком и со слезами на глазах пообещал взять всё на себя.

У Чу Жуна голова шла кругом от этой суеты, и ему пришлось объяснять, что его изнасиловал какой-то распутный альфа, в одиночку он ребенка не потянет, и даже с учетом государственной помощи ему не хотелось, чтобы малыш рождался без отца — это же такая жалость.

Чу Жун язык стер, пока уговаривал этих мужланов, и в конце концов те притихли. Самый крупный из них даже отвернулся и украдкой смахнул слезу, а парень с короткой стрижкой и вовсе взмыл вверх кулак, пообещав собрать для Чу Жуна пожертвования.

Чу Жун не нуждался в подачках и отлично понимал, что все эти беты сами живут впроголодь, принимать от них деньги было бы сродни укорачиванию собственной жизни, так что он с трудом, но уговорил их вернуться к работе.

Настроение, поначалу такое хорошее, снова испортилось. Омега, чей беременный живот был еще совершенно незаметен, присел в тени, жуя вяленое мясо и запивая его молоком, как вдруг рядом нарисовался прораб.

— Чего это ты тут один устроился? Шел бы в офис под кондиционер.

Этот тип любил пустить пыль в глаза и явно надушился парфюмом: запах был не резким, но от него у Чу Жуна возникло странное щекочущее ощущение где-то в районе солнечного сплетения.

С удивлением он произнес: — Ты что, альфа?

Лу Хэн от неожиданности даже глаза вытаращил — он никак не ожидал, что секрет, который он хранил больше двадцати лет, вот так просто раскроется.

Лу Хэн прищурился из-за очков, и в его мягком с виду голосе промелькнула смертоносная холодность: — Показалось тебе, наверное?

— Или это от тебя так странно пахнет парфюмом.

Закончив с едой, Чу Жун потянулся, разминая затекшее тело, совершенно не замечая, как Лу Хэн в упор разглядывает его талию и длинные ноги. И лишь когда парень собрался уходить, прораб неторопливо бросил: — Ты уже отработал свое с утра, отдохни еще немного.

— Нельзя, мне нужно зарабатывать деньги.

Услышав слово «деньги», Лу Хэн ухватился за него, словно за улику: — Сколько тебе надо? Сто тысяч хватит?

Чу Жун оглянулся с недоумением. Лу Хэн тут же добавил: — Мало? Тогда удвоим.

— Братец Лу, ты и так ко мне очень добр, если я возьму еще, то уже не смогу отплатить. Если больше ничего нет, я пойду.

Стоило Чу Жуну уйти, как Лу Шо тут же выскочил наружу и возмущенно выпалил: — Двоюродный брат, зачем ты его унижаешь? Чу Жун совсем не такой человек!

— Не такой? А зачем он тогда передо мной хвостом крутил? Малыш Шо, ты просто слишком наивен. Все омеги из низов общества только и мечтают о том, как бы выбиться в люди в один миг, особенно те, которые залетели, но все равно продолжают заигрывать с другими альфами. Тебе лучше быть осторожнее.

Когда Лу Хэн убирал улыбку, в глубине его глаз застывал леденящий холод.

По его мнению, загнанный в угол омега, бегущий от государственных структур, преследовал лишь одну цель — воспользоваться случаем и урвать побольше выгоды.

Внешностью Чу Жун не был обделен, и даже будучи низкосортным омегой, он мог рожать, а значит, непременно привлечет альф. Даже если бы он не смог выносить ребенка, его феромоны все равно способны принести альфе успокоение.

Что уж говорить о полноценном, способном к деторождению омеге?

...

Чу Жун таскал кирпичи до тех пор, пока в глазах не поплыло, и, оступившись назад, врезался в ведро с водой, чуть не рухнув на землю. К счастью, кто-то тут же подхватил его крепким объятием.

Вообще-то Чу Жун и сам бы удержал равновесие — подумаешь, какое-то ведро, — но поддавшись чужому рывку, он был вынужден обиженно уткнуться кому-то в грудь.

Лу Хэн мягко спросил: — Ты в порядке?

— Эй, братух, ты чего такой гейский, а? — Чу Жун тут же выпрямился и отскочил в сторону. Капельки пота блестели на его носу, а щеки раскраснелись от палящего солнца; мужественное лицо излучало одновременно суровую энергию и то самое притягательное очарование, способное свести с ума любого альфу.

Одно лишь описание подобного вызывало у Чу Жуна желание плеваться целый день. Он вовсе не считал себя таким уж неженкой — это всё альфы смотрят на омег через призму врожденной хрупкости, пытаясь защитить слабых.

Чу Жун понятия не имел, насколько убийственны его феромоны для альф. Даже щедро сбрызнувшись подавляющим средством с легким цитрусовым ароматом, на его одежде и волосах все равно оставался соблазнительный, зрелый запах беременного омеги. Альфы же от природы чудовищно чувствительны к вынашивающим потомство омегам.

Чу Жун продолжил пыхтеть над работой, а Лу Хэн в качестве поощрения пообещал ему двойную плату за день.

В обеденный перерыв толпа взрослых мужиков уплетала коробки с едой, наблюдая за тем, как еще не уставший омега таскает тяжести на коромысле.

Широкие плечи, узкая талия, каждая мышца после нагрузки налилась силой и рельефом, представляя собой весьма впечатляющее зрелище. Время от времени сквозь подол рубашки проступали плавные линии поясницы, по которым катились капли кристального пота — поистине лакомство для сотен устремленных туда глаз.

Остальные воспринимали Чу Жуна не иначе как пикантное зрелище к обеду, и только этот простофиля Лу Шо глуповато крутился рядом, пытаясь заслонить его от чужих взглядов: — Чу Жун, тебе жарко? Я купил тебе напиток! Давай я помашу на тебя веером, здесь же нет вентилятора, чтобы о тебе позаботиться!

— Спасибо за заботу... — Чу Жун не хотел заходить слишком далеко в отношениях с ним, но сейчас ему действительно не помешала бы помощь. — Ладно, делай что хочешь.

Лу Шо сладко улыбнулся. Приглядевшись внимательнее, Чу Жун отметил, что черты лица этого парня склоняются к миловидному типу, в женском платье он бы смотрелся просто прелесть.

Вспомнив новенького басиста, который тоже питал страсть к переодеванию в женское, он неизменно погружался в тоску. Жаль, что прошлое не вернуть, а без такого красавца, как он, их группа развалилась на кусочки. Даже если бы Чу Жун захотел снова взять в руки гитару, у него банально не осталось бы на это сил.

Сбросив кирпичи и собираясь вытереть пот, его прихвостень Лу Шо тут же засуетился: — Братец, у тебя руки грязные, я сам вытру!

— Давай.

После того как тот закончил вытирать, юноша судорожно сглотнул слюну, не в силах оторвать глаз от его крепкой, поджарой талии, на которой не было ни грамма лишнего жира: — Братец... я... я хочу постирать твои вещи.

Чу Жун посмотрел на него долгим взглядом: — Братух, я не по этой части.

— По какой части?

Чу Жун подумал, что его пропахшую потом одежду стирать всё равно кому, и если кто-то хочет помочь — ради бога, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, поэтому он сказал напрямую: — Ладно, братух, чего ты хочешь взамен? Кроме денег, помогу всем, чем смогу.

Покрасневший парень снова принялся опасно покачиваться, грозя упасть в обморок от теплового удара, и отчаянно замахал руками: — Нет-нет-нет, я не требую никакой награды! Я п-просто хочу сделать тебе приятно, к тому же ты еще и беремен...

— Стоп, хватит заводить шарманку про беременность, а не то я разозлюсь. Я знаю, что ты пытаешься ублажить объект своей симпатии, но я не собираюсь строить семью с мужиком, остынь.

Однако слова Чу Жуна ничуть не охладили пыл Лу Шо — сжав в кулаке полотенце для пота, тот твердо произнес: — Я не сдамся! Ты — первый человек, который мне по-настоящему понравился!

http://bllate.org/book/36514/4537543