Готовый перевод The Whole Cultivation World Is Singing Our Story / Весь мир культивации воспевает нашу историю: Глава 34

Си Ланьцзинь и в самом страшном сне не мог вообразить, что столкнётся с Бай Юйсином при подобных обстоятельствах. Он досадливо поднял голову и встретился взглядом с мокрыми, полными преданности и восторга глазами юноши.

Си Ланьцзинь невольно вздохнул:

—... Я слышал, тебя отправили в заточение?

Увидев Си Ланьцзиня, Бай Юйсин пришёл в неописуемый восторг. Он шумно уселся прямо перед ним и закивал с безумным рвением:

— Да-да! Я там чуть с ума не сошёл! Как же хорошо снова тебя видеть!

«А вот мне не очень», — уныло подумал Си Ланьцзинь.

Бай Юйсин вытер слезы и принялся выглядывать из-за спины собеседника:

— А где брат Сяо Се?

Си Ланьцзинь на мгновение замешкался, не зная, как объяснить ситуацию. О том, что Се Шитань стал жертвой вражеского покушения, отравлен ядом, усох в размерах и ослеп, распространяться категорически запрещалось. Да и о его пока не подтверждённой личности болтать не стоило.

Взвесив всё, Си Ланьцзинь решил утаить причины и выдать лишь результат.

— Видишь ли, — с искренней интонацией произнёс он, — наши пути с Сяо Се разошлись, и впредь мы встречаться не планируем. Поэтому прошу: если кто спросит, не говори, что видел меня. Договорились?

— Разошлись?

— Не планируете встречаться?!

«Я ведь только-только собрался поддержать брата Сяо Се, чтобы он отбил брата Тань!»

Глаза Бай Юйсиня округлились, на лице отразилась глубочайшая скорбь:

— А-а... Почему?!

Си Ланьцзинь напустил на себя строгий вид:

— Не суй нос в дела взрослых.

«Да ты и сам не сильно-то старше!» — мысленно воспротивился Бай Юйсин, но мысль о расставании Си Ланьцзиня с Се Шитанем огорчила его куда сильнее. Его мыслительный аппарат заработал на предельной скорости, мгновенно выдав догадку:

«Неужели к брату Тань вернулись частички памяти, и он случайно обронил, что неосознанно считает брата Сяо Се лишь заменой? И брат Сяо Се от этого сошёл с ума?!»

Ш-ш-ш!

Худший сценарий из его опасений воплотился в жизнь.

Если Бессмертный Достопочтенный Ваншэн внезапно выйдет из уединения и узнает, что свет его ока вернулся в этот мир... во что превратится этот любовный треугольник?!

Бай Юйсин испытывал одновременно тайное предвкушение и тихий ужас. Окинув Си Ланьцзиня ещё двумя пристальными взглядами, он состряпал понимающую мину:

— Я всё понял. Не волнуйся, я рта не раскрою.

Си Ланьцзинь подпёр щеку ладонью, наблюдая, как эмоции на лице Бай Юйсиня сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью. Бог знает, какую драму этот парень разыграл у себя в голове, но главное — пообещал молчать.

Си Ланьцзинь с облегчением выдохнул:

— Вот и отлично.

Бай Юйсин решил не бередить рану Си Ланьцзиня и больше не упоминать Се Шитаня. Вместо этого он воодушевлённо предложил прогуляться по горе, пообещав показать свои любимые места.

Однако не успел он договорить, как замер. Внимательно прислушавшись к ауре Си Ланьцзиня, он принялся оглядывать его с ног до головы.

Си Ланьцзинь решил, что тот наконец заметил на нём наряд ученика внешнего круга, и уже придумывал разумное объяснение.

Но после недолгой паузы вопль, полный потрясения, вновь огласил задний склон горы:

— О Великий Предок Дао! Да как ты успел сформировать Золотое Ядро?!

Си Ланьцзинь сформировал ядро ещё по дороге в секту Преломлённой Радости.

На вопрос Бай Юйсиня он мог лишь скромно улыбнуться:

— Ну... как-то само... медитировал-медитировал...

Бай Юйсин зажал уши с видом глубочайшего отчаяния:

— Молчи! Я не хочу слышать продолжение! Брат Тань, умоляю, замолчи!

Си Ланьцзинь великодушно проглотил вторую половину фразы. Оглядев собеседника, он слегка изогнул бровь:

— Я ещё с самого начала хотел спросить: что за странный наряд?

Бай Юйсин был облачён во всё чёрное, а за спиной у него висел небольшой узелок — вылитый воришка на промысле.

Будучи юношей впечатлительным и пылким, Бай Юйсин легко переключался. Ещё секунду назад он страдал от успехов друга, а теперь лишь печально вздохнул:

— Сам знаешь, меня продержали под замком целый месяц. Посидишь так — и до искажения ци недалеко! Вот я и разработал хитроумный план побега. Сегодня, пока старшего брата-наставника нет, прошмыгнул из кельи прямо на задний склон. Кто ж знал, что я наткнусь на тебя! Брат Тань, наша судьба переплетена неразрывными нитями!

Си Ланьцзинь не знал, смеяться ему или плакать:

— А чёрное-то зачем напялил?

— В новеллах пишут, что все беглецы носят ночные костюмы! Я давно хотел попробовать, и вот — выпал случай! — Бай Юйсин оглядел своё одеяние, не найдя в нём ни единого изъяна, и с воодушевлением продолжил: — Конечно, я не настолько глуп, чтобы разгуливать в ночном одеянии средь бела дня. Я действую по военной стратегии: сначала затаюсь на заднем склоне. Когда вернётся старший брат и увидит, что меня нет, он бросится искать меня у подножия горы. А дождавшись ночи, я спокойно уйду. Брат ни за что не догадается!

Си Ланьцзинь хранил молчание.

Ну и гений.

Практикующим для поиска людей не нужны методы из дешевых книжонок. Если у ищущего достаточно высокий уровень самосовершенствования, а расстояние не слишком велико, он с лёгкостью засечёт ауру, даже если ты нарочно скрываешь дыхание.

Си Ланьцзинь с сочувствием посмотрел на Бай Юйсиня и похлопал его по плечу. Почуяв, что наставники этого горе-беглеца уже на подходе, он поднялся, намереваясь ретироваться, пока его не сделали крайним.

Бай Юйсин, абсолютно не сознавая провала своего замысла, вскочил вслед за ним:

— На чём мы остановились? Ах да, брат Тань! Раз уж ты пришёл проведать меня, я не могу упасть в грязь лицом. Пойдём, я покажу тебе окрестности горы Преломлённой Радости!

Си Ланьцзинь только хотел отказаться, как из-за его спины раздался смешливый голос:

— О-о, и кого же я тут сцапал?

Услышав этот голос, Бай Юйсин мгновенно одеревенел. Переведя взгляд за плечо Си Ланьцзиня, он увидел приближающегося человека, виновато опустил голову и кротко произнёс:

— Учитель...

Бай Юйсин был младшим учеником главы секты Преломлённой Радости.

И тот, кого он назвал учителем...

У Си Ланьцзиня нервно дёрнулось веко.

Если он действительно тот самый молодой господин демонических врат и был знаком с Се Шитанем, не мог ли он знать и бывшего старшего брата Се Шитаня?

Незнакомец сделал несколько размашистых шагов, обогнул Си Ланьцзиня и, подойдя к Бай Юйсиню, без церемоний щелкнул того по лбу:

— Каждый день только и делаешь, что ищешь неприятности да доставляешь хлопоты своему старшему брату! Тебя хоть на полгода запри — всё мало будет!

Похоже, Бай Юйсин боялся старшего брата куда больше, чем собственного учителя. Он скривил страдальческую физиономию:

— Учитель, вы наверняка снова проиграли все деньги у хозяина башни Цюй и только потому вернулись? Старший брат вас двоих вместе ругать будет!

Глава секты, заядлый любитель сыграть в пайгоу, на мгновение застыл.

Затем, как ни в чём не бывало, перевёл тему, мельком взглянув на Си Ланьцзиня:

— Это твой новый приятель?

— Ага! Учитель, это мой новый друг, Тань... — Бай Юйсин уже готов был с жаром представить спутника, но вовремя вспомнил данное обещание и на полуслове неуклюже вывернул: —...брат Си, который играет на цине.

Си Ланьцзинь, неожиданно обретший музыкальный талант, едва ощутимо дернул уголком губ.

Хотя стоящий перед ним Цзян Цзиньюэ не излучал ни капли давящей ауры, Си Ланьцзинь знал: перед ним бессмертный на стадии Очищения Пустоты. Сбежать он уже не успевал, а применять иллюзорную трансформацию прямо под носом у такого могущественного практика было безумием. Оставалось лишь как можно ниже наклонить голову:

— Приветствую главу секты.

Бай Юйсин искренне не понимал, отчего Си Ланьцзинь уткнулся носом в землю, и с заботой спросил:

— Брат Си, что с твоей головой?

Си Ланьцзиню страстно захотелось придушить этого громкоголосого мальчишку:

—... Шея затекла.

В присутствии грандмастера стадии Очищения Пустоты мало кто дерзал поднимать взор. Таких нештампованных простаков, как Бай Юйсин, во всём мире водятся единицы. Поначалу Цзян Цзиньюэ не придал этому значения.

Однако скользнув взглядом по фигуре Си Ланьцзиня, он вдруг запнулся. Непонятная интуиция заставила его взглянуть ещё раз.

Веки главы секты отчаянно задрожали.

Глаза Цзян Цзиньюэ расширились от изумления. Он чуть было не выкрикнул имя, но, переведя взгляд на сгорбленного Си Ланьцзиня, изо всех сил прячущего лицо, быстро кое-что понял. С трудом подавив бурю в душе, он заговорил с нарочитым спокойствием:

— Скоро вернётся твой старший брат. Иди за мной. Я замолвлю за тебя слово, чтобы он снял с тебя наказание.

Слова предназначались Бай Юйсиню, однако взгляд главы секты снова и снова норовил ускользнуть к Си Ланьцзиню. Лишь усилием воли он заставлял себя смотреть на ученика.

Бай Юйсин с недоумением разглядывал странное выражение лица учителя. Он хотел было расспросить его, но строгое, предостерегающее выражение глаз Цзян Цзиньюэ заставило юношу мгновенно закруглиться.

Хоть учитель и обладал мягким нравом, позволяя ученикам дурачиться и не требуя строгого соблюдения чинопочитания — в отличие от других сухопарых старейшин, — перечить ему, когда он становился серьёзен, не смел никто.

Бай Юйсин очень хотел ещё поговорить с Си Ланьцзинем, но его уже утягивали прочь. Жалостливо оглядываясь каждые три шага, он прокричал:

— Брат Си, не уходи пока с горы Преломлённой Радости! В следующий раз я обязательно приду наведать тебя!

Си Ланьцзинь лишь беспомощно качнул головой:

— Понял-понял, иди уже.

Этот ребёнок даже не задался вопросом, как я вообще оказался на закрытом заднем склоне секты? Ну и простота.

Всё то время Си Ланьцзинь стоял опустив голову. Для патриарха стадии Очищения Пустоты какой-то практик стадии Золотого Ядра — не более чем песчинка, поэтому Цзян Цзиньюэ ограничился лишь беглым взглядом.

Кажется, пронесло.

Бай Юйсин хоть и взбалмошен, но чист душой: раз пообещал молчать, то никому ничего не расскажет.

Успокоившись, Си Ланьцзинь снова сформировал макро-печать, вернул себе прежнее неприметное обличье и применил технику сокрытия дыхания.

Убедившись, что он вновь стал ничем не примечательным учеником по имени «Си Ши», Си Ланьцзинь неспешно спустился с горы.

***

На другом конце горы Цзян Цзиньюэ мгновенно перенёсся вместе с Бай Юйсинем в свои покои. Едва они оказались в комнате, глава секты строго воззрился на младшего ученика:

— Юйсин, где и когда ты познакомился с этим человеком?

Бай Юйсин почесал затылок:

— Учитель, я обещал ему, что никому не раскрыю его секрет.

«Стало быть, он не хочет привлекать внимания», — задумчиво кивнул Цзян Цзиньюэ. Он не стал донимать мальчишку и лишь взъерошил его вихры:

— Иди отдыхай.

Бай Юйсин несмело уточнил:

— Учитель... вы ведь не забудете замолвить за меня словечко перед старшим братом?

— Не забуду, — Цзян Цзиньюэ и смеялся, и грешил. Похлопав юношу по плечу, он поторопил: — Брысь отсюда.

Когда Бай Юйсин ушёл, Цзян Цзиньюэ задумчиво потер подбородок, вспоминая сплетню, подслушанную им за игорным столом.

Бессмертный Достопочтенный Ваншэн явился в Демонический дворец Города Очищения от Горечи и потребовал от Демонического владыки Цзе Минчэня выдать ему человека.

С характером Се Шитаня... какой человек способен заставить его выйти из многолетнего уединения и явиться с требованиями в главное логовище демонов?

Поразмыслив, Цзян Цзиньюэ достал талисман передачи звука на тысячи ли, прошептал несколько слов и отправил его в полёт. Затем вышел из покоев и окликнул прогуливавшегося снаружи журавля:

— Лети к управляющему старейшине внешнего круга. Пусть принесёт мне список недавно принятых учеников.

Журавль застыл на месте, хлопнув глазами в полном изумлении.

С каких это пор вас стали волновать дела секты? Вы же всё переложили на плечи старшего ученика!

И ладно бы внутренний круг — но интересоваться учениками внешнего?!

Тем не менее журавль расправил крылья, собираясь выполнить приказ.

Но их вечно беззаботный глава секты вдруг передумал:

— Ладно, отставить. Сам схожу, так быстрее будет.

Журавль: «?..»

Неужели наш владыка переродился?!

***

Когда Си Ланьцзинь вернулся во внешний двор, день уже клонился к вечеру.

Его отсутствие в течение полудня никто не заметил: если у учеников внешнего круга нет поручений, они свободны распоряжаться временем по своему усмотрению. Это вам не внутренний круг, где занятия идут с утра до ночи.

Большинство пыталось использовать каждую свободную минуту для усердных тренировок, надеясь выбиться в люди и перебраться во внутренний двор.

Лян Юань был как раз из таких.

Си Ланьцзинь же о «повышении» не помышлял. Размышляя о странностях своего организма, он неторопливо шёл к себе, когда наткнулся на старейшину Чэня — того самого, которого утром сбил с толку своими речами.

Старейшина Чэнь заложил руки за спину и уставился в небо с глубокомысленным видом.

Услышав шаги, он встрепенулся. В его глазах ещё читалось замешательство, но, увидав Си Ланьцзиня, он вспомнил юношу:

— А, это ты.

Си Ланьцзинь вежливо поздоровался с временным начальством:

— Здравствуйте, старейшина Чэнь. На что это вы так внимательно смотрите?

—... Ни на что, — сурово буркнул тот, кивнул в знак приветствия и, гордо задрав подбородок, прошествовал мимо.

Странно. С чего бы это глава секты лично явился во внешний двор и потребовал списки учеников?

Да ещё и пока листал их, лицом менялся, а в конце и вовсе прыснул...

Впрочем, делиться своими недоумениями с новоприбывшим учеником старейшина не собирался.

Си Ланьцзинь не придал этому значения. Войдя в комнату, он тут же уловил тонкий, едва ощутимый странный аромат. Запах был настолько мимолётным, что проскользнул у самого носа и тут же испарился — Си Ланьцзинь едва не принял его за галлюцинацию.

Лян Юань тоже был в комнате. Увидев Си Ланьцзиня, он возбуждённо заговорил:

— Брат Си, ты вернулся! Представляешь, я после обеда спускался к подножию горы за вещами и встретил невероятно красивую девушку, которая продавала снадобья для развития ци. Я купил одну пилюлю, и она оказалась чудодейственной! Кажется, я уже чувствую барьер шестой ступени Очищения Ци! Хочешь попробовать?

Правила для внешнего круга были не столь строги, и спуститься с горы не составляло труда — ведь закупки всё равно лежали на них.

Так вот откуда доносился тот странный аромат.

Си Ланьцзинь покачал головой и предостерёг сожителя:

— Использование посторонних снадобий для поднятия уровня — не праведный путь. Поспешишь — людей насмешишь, не стоит заходить слишком далеко. Да и если не пройдёшь отбор во внутренний круг сейчас, в следующий раз обязательно повезёт.

Лян Юань улыбнулся и кивнул.

Однако в душе у него скребли кошки. Он невольно подумал: «Ты сам глотаешь эту Божественную пилюлю великой силы и пользуешься заёмной мощью, а ещё смеешь читать мне нотации?»

Си Ланьцзинь не стал въедаться в мысли Лян Юаня. Его куда больше волновали собственные физические неполадки.

Эти внезапные зависания походили на то, будто душа и тело теряют синхронность — словно у марионетки на нитях неожиданно оборвалось несколько жил.

Но если он ничего не путает... у этого тела никогда не было прежнего хозяина.

Подобного просто не должно происходить.

Си Ланьцзинь перебрал все книги по заклинаниям и боевым массивам, купленные в Агентстве Попутного Ветра Тысячи Ли, но мог лишь предположить, что причина крылась в конфликте Цветка Ледяной Души и Несгораемого цветка внутри его тела.

Из-за вчерашнего странного сна Си Ланьцзинь впервые за долгое время отказался от сна и промедитировал всю ночь.

Увы, в последующие дни ситуация лишь ухудшилась.

Внезапных вспышек хаотичной духовной энергии больше не случалось, зато само тело время от времени теряло контроль. Оно словно превратилось в механическую игрушку, в которой забыли смазать шестерёнки — раз, и суставы на мгновение сковывает неподвижность.

И пусть это длилось лишь долю секунды, Си Ланьцзинь каждый раз покрывался холодным потом.

Случись подобное в реальном бою, такой паузы противнику хватило бы с лихвой, чтобы снести ему голову.

Может, я заболел?

С этой догадкой Си Ланьцзинь на следующий день, когда помогал на Пике Лекарств разбирать травы, попросил местного лекаря проверить у него пульс.

К сожалению, тот не нашёл ни малейшего изъяна и даже похвалил:

— Здоровье у тебя — завидное!

Си Ланьцзинь: «...»

Значит, придётся справляться самому.

Его взгляд упал на Башню Библиотеки секты Преломлённой Радости.

Там наверняка собраны тысячи фолиантов на самые разные темы — авось найдётся что-то и о его недуге.

Единственная проблема: ученикам внешнего круга вход туда заказан. Доступ имелся лишь у учеников внутреннего круга.

Взвесив риски тайного проникновения в хранилище, Си Ланьцзинь без колебаний решил привлечь связи.

Воспользовавшись изученной техникой, он отправил Бай Юйсиню талисман передачи звука.

Заручившись поддержкой, Бай Юйсин быстро примчался на задний склон.

Выслушав просьбу Си Ланьцзиня, он огорчённо вздохнул:

— Из-за того что не так давно пару умельцев поймали на краже книг и тайном переписывании фолиантов на продажу, старейшина-хранитель страшно разозлился. Теперь книги можно читать только внутри, выносить их категорически запрещено.

Си Ланьцзинь: «...»

Ну и везение у меня.

Бай Юйсин украдкой бросал на Си Ланьцзиня взгляды. Вопросы так и рвались наружу, но он не смел произнести ни слова.

Вчера учитель лично вызвал его и строго-настрого наказал: поддерживать с Си Ланьцзинем связь, сделать всё, чтобы тот не ушёл из секты, и ни в коем случае не задавать лишних вопросов. Уйдёт — вся вина ляжет на Бай Юйсиня!

Бай Юйсин лишь хлопал глазами и смущенно кивал, не понимая, с чего бы учителю так печься о Си Ланьцзине.

«Неужто он тоже узнал в нём белую луну Бессмертного Достопочтенного Ваншэна?!»

Но как бы то ни было, спросить Си Ланьцзиня, что тот делает на закрытых склонах их секты, он так и не решился.

Когда пауза затянулась и атмосфера стала совсем неловкой, Си Ланьцзинь нашёл другой выход.

Раз уж не выходит получить книги через знакомого из внутреннего круга... почему бы самому не стать учеником внутреннего круга?

На испытаниях для учеников внешнего круга вряд ли будет лично присутствовать сам Цзян Цзиньюэ.

Обычно всё ограничивается старейшинами нескольких пиков: они отбирают прошедших испытание кандидатов и берут их в ученики. Если рядом не окажется такого грандмастера, как Цзян Цзиньюэ, скрывать уровень сил будет относительно легко.

А там останется лишь выбрать мастера с самого глухого и неприметного пика.

Приняв решение, Си Ланьцзинь похлопал Бай Юйсиня по плечу:

— Спасибо, что пришёл. Извини за беспокойство.

— Да пустяки, — Бай Юйсин покрутил головой, а затем с любопытством спросил: — Брат Тань, а зачем тебе вообще эти книги?

— Уровень растёт слишком быстро, вот и ищу способы скоротать время.

—... — Бай Юйсин задохнулся от возмущения: — Заткнись! Заткнись, а не то я за себя не отвечаю!

Си Ланьцзинь вальяжно попрощался с Бай Юйсинем, применил иллюзорную трансформацию на спуске с горы и вернулся в комнату внешнего двора.

***

Не показалось ли ему, но странный аромат в воздухе стал ещё гуще.

Увидев Си Ланьцзиня, Лян Юань с восторгом поделился новостью:

— Я пробился! Говорят, завтра старейшина Чэнь огласит список отобранных кандидатов, и я уверен, что буду среди них!

Силы учеников внешнего круга разнились, но большинство копошилось в районе пятой ступени Очищения Ци. Прорвавшись на шестую ступень, Лян Юань действительно выделялся на общем фоне.

Уловив в воздухе знакомый душок, Си Ланьцзинь присмотрелся к сожителю:

— Ты опять принял то лекарство?

Лян Юань небрежно кивнул:

— Не волнуйся, это не демоническая отрава, от которой уровень растёт как на дрожжах. Это просто вспомогательная пилюля.

Си Ланьцзинь уже видел людей, взрастивших культивацию на пилюлях — например, Сун Е, от которого в Тайной обители Южного Преображения пауки с человеческим лицом не оставили даже костей.

Духовная энергия Сун Е была рыхлой, границы ступеней шаткими, а основа — пустой.

У Лян Юаня подобного пока не наблюдалось, но Си Ланьцзиню всё равно это не нравилось. Он вновь предостерёг:

— Полагаться на снадобья — не праведный путь. Не увлекайся.

Лян Юань рассеянно угукнул.

Видя, что тот пропустил его слова мимо ушей, Си Ланьцзинь не стал продолжать.

Доброму совету не внемлют — а он ему не отец с матерью, чтобы нянчиться.

На следующий день Си Ланьцзинь слегка скорректировал излучение своей духовной энергии, выставив её на уровне шестой ступени Очищения Ци — причём весьма филигранно передал нестабильность, характерную для тех, кто только-только совершил прорыв.

Поднявшись поутру, Лян Юань чутко уловил эти колебания и застыл. Едва шевеля губами, он сухо выдавил:

— Брат Си... ты тоже пробился на шестую ступень?

Си Ланьцзинь добродушно улыбнулся:

— Ага. Вчера во время ночной медитации совершил прорыв.

Лян Юань уставился на него странным взглядом. В его глазах сквозила явная обида. Не произнеся ни слова, он лишь угрюмо фыркнул и, вопреки обыкновению, вышел, не став дожидаться сожителя.

Полная противоположность реакциям Бай Юйсиня.

Тот, видя безумную скорость развития Си Ланьцзиня, пусть и вопил от зависти и досады, на самом деле лишь восторгался и удивлялся, не тая злобы.

Лян Юань же искренне разозлился.

Его бесило, что Си Ланьцзинь пробился на ту же ступень, хотя сам Лян Юань вкалывал до седьмого пота.

Он же почти не видел, чтобы Си Ланьцзинь усердно медитировал! С какой стати тот тоже совершил прорыв?!

Си Ланьцзинь прекрасно видел эту вспышку недовольства. Изогнув бровь, он лишь мысленно пожал плечами.

Они случайные знакомые, и ему совершенно плевать, что о нём думают другие.

Это ведь не Сяо Се.

«Эх, с чего я опять вспомнил про Сяо Се? Нельзя, нельзя о нём думать.»

Си Ланьцзинь мотнул головой, без спешки переоделся и неторопливо вышел.

Поскольку сегодня старейшина должен был огласить список кандидатов на испытания во внутренний круг, все ученики прибыли ни свет ни заря. На их фоне Си Ланьцзинь, явившийся ровно секунда в секунду, снова выглядел белой вороной.

Старейшина Чэнь окинул Си Ланьцзиня пристальным взглядом. Убедившись, что все в сборе, он прокашлялся и строго произнёс:

— До испытаний во внутренний круг осталось два дня. Всё это время я внимательно наблюдал за вами и составил список тех, кто будет допущен к отбору.

Лян Юань нервно сжал кулаки.

Старейшина Чэнь протянул руку, и стоявший рядом ученик сугубо почтительно подал ему свиток. Развернув его, старейшина неторопливо принялся зачитывать имена.

Каждый, чьё имя раздавалось над площадкой, расплывался в счастливой улыбке.

Хотя допуск к отбору не гарантировал место во внутреннем круге, это уже был шаг за заветную черту — шанс выпадал оглушительный.

Размеренный, растянутый говор старейшины Чэня выматывал Лян Юаню все нервы.

И вот наконец он услышал своё имя:

—... Лян Юань... а также Си Ши.

Едва успев обрадоваться, Лян Юань резко повернул голову и вонзил в Си Ланьцзиня тяжелый взгляд.

И пусть он молчал, всё его существо будто кричало: «Ты же сам говорил, что не собираешься участвовать в отборе?!»

Си Ланьцзинь открыто встретил его взор, но Лян Юань уже отвернулся, продолжив молча закипать от злости.

Си Ланьцзинь: «...»

«Всё-таки Сяо Бай гораздо милее.»

***

Холодная гора Освещённой Ночи

На Холодной горе Освещённой Ночи, скованной вечными снегами и погружённой в безмолвие, царил мертвенный покой.

Обойдя все места, где хоть гипотетически мог ступать Си Ланьцзинь, и нигде его не найдя, обессиленный Се Шитань вернулся в свою обитель.

Обрести и снова потерять.

Куда же ушёл Си Ланьцзинь?

Если он найдет его вновь...

Голова его раскалывалась, воспалённые, покрасневшие глаза горели огнём. Среди ледяного хаоса он с трудом обретал крупицы ясности. Подняв взор, Се Шитань заметил талисман передачи звука, прилетевший за тысячи ли.

У него не было ни малейшего желания слушать послания. С ледяным выражением лица он уже собрался уничтожить его, но талисман, уловив ауру хозяина, подлетел ближе и зазвучал голосом Цзян Цзиньюэ.

Первая же фраза заставила его руку замереть:

«Слышал, ты повсюду ищешь человека?»

http://bllate.org/book/36470/4932343