Готовый перевод Serving the Emperor Sword in Hand / Книга Повелителя: Между долгом и любовью [Завершено]: Глава 1

Несмотря на то, что Сяо Цзинхуай всё же не мог сравниться со своим отцом, Тайцзу Великой Юй по имени Сяо Гунчэн, происходившим из деревенских торговцев лошадьми, из безродного и незнатного принца, сумевшего пройти через смуту и взойти на престол, чтобы стать божеством в устах простого народа, он всё же снискал славу мудрого правителя.

Но кто бы мог знать? Когда прежний император, оправившись от тяжелой болезни и обретя ясность рассудка, получил присланную из Цзяньнаня голову «мятежного генерала» Хэ Чунсяо, охваченный гневом и отчаянием дряхлый и немощный государь внезапно выхаркнул кровь и упал без чувств. И в тот последний миг перед его глазами предстали вовсе не возвышающиеся в величественном Дворце Юй зелёная черепица с багровыми стропилами и бесчисленные наложницы, и даже не те просторы и миллионы простолюдинов, ради которых он всю жизнь просчитывал каждый шаг, наконец добившись долгожданного мира и процветания...

Пред ним возник тот самый юноша — весь в снегу, колючий и неприступный даже во взгляде, но всё же решивший протянуть руку и ухватиться за его ладонь.

Сжав в руке Тяньцзы Цзянь, он вершил мир для Поднебесной.

История об императоре и чиновнике.

Амбициозный император х холодный преданный генерал.

Сяо Цзинхуай х Хэ Чунсяо.

Он — владыка мириадов подданных, а он — его единственный и незаменимый верный слуга.

— Сенатор-генерал Фэй Цичи и генерал Юньхуэй Хэ Чунсяо прибыли во двор —!

Под пронзительный и резкий окрик евнуха массивные багряные двери Зала Сюаньчжэн с черными стенами и белой каменной кладкой медленно распахнулись. На рассвете лучи солнца озарили пурпурные башни, и медные журевицы с золотыми черепахами купались в золотом сиянии. В туманной утренней дымке две облаченные в фиолетовые одежды фигуры, стоя против света, сняли у входа доспехи и оружие, а затем синхронно отвесили земной поклон у нефритовых ступеней трона, украшенного резными облаками и драконами. На драконьем троне восседал недавно взошедший на престол молодой монарх Сяо Цзинхуай. Его соболиные брови слегка хмурились, а взгляд, брошенный на сановников, излучал властность. Не произнеся ни слова, он уже внушал благоговейный трепет.

— Ваши подданные приветствуют Ваше Величество, да здравствует Ваш император, десятитысячнолетия Вашему Величеству.

— Поднимитесь.

— Благодарим Вашего императора.

Лишь когда император слегка взмахнул рукавом, оба медленно поднялись, однако вставать в общий строй не стали.

— Цянь Фэй, до Меня дошло, что в недавней битве с Наньчжао ты лично утешал солдат и наводил порядок в армейской дисциплине, разделив войско на три отряда, которые атаковали по очереди и изматывали врага. Дождавшись их истощения, вы с отрядом неожиданно переправились через реку под покровом ночи и в один миг разгромили неприятеля, отбросив его на добрую сотню ли. Ты поистине обладатель всех пяти добродетелей.

При упоминании сражения с Наньчжао суровое и величественное выражение лица Сяо Цзинхуая слегка смягчилось. Он посмотрел на стоявшего у нефритовых ступеней сына Фэй Юйцина, Фэй Цичи, и в глубине его глаз мелькнуло уважение и одобрение, подобающие полководцу.

Наньчжао еще со времен предыдущей династии долгие годы терзало юго-запад Центральных равнин, оставаясь занозой в сердце правителей, мечтавших об объединении Поднебесной. Хотя в самом начале нынешней кампании и были составлены предельно тщательные планы, на практике возникло множество трудностей из-за того, что большинство солдат были южанами и страдали от непривычного климата.

После года выжидания и накопления сил ситуация, изначально складывавшаяся не в их пользу, совершила поразительный поворот. Наступавшее с такой яростью Наньчжао бросило доспехи и отступило на сотню ли. И пусть это было лишь временным успехом, он не мог не заставить взглянуть на всё совершенно иначе.

— Ваше Величество незаслуженно хвалит меня, я недостоин стольких похвал. — Одетый в длинное одеяние с круглым воротом и узором из лотосов Фэй Цичи сложил руки перед лбом и отвесил поклон владыке на троне. — План трех армий разработан вовсе не вашим покорным слугой, а братом Хэ. Без брата Хэ исход этой битвы был бы непредсказуем.

Услышав это, Сяо Цзинхуай нахмурился, слегка подался вперед и перевел взгляд на мужчини в зеленом одеянии, который с самого входа в зал упорно не смотрел на него. В его узких и длинных фениксовых глазах читались смутные, трудноразличимые эмоции. Тот же, хоть и слегка согнул спину, держался с неизменным достоинством и невозмутимостью.

— Вы все — оплот нашей Великой Юй.

Мгновение спустя Сяо Цзинхуай незаметно отвел взгляд, а уголки его губ изогнулись в крошечной, двусмысленной улыбке.

— Объявляю мою волю: пожаловать сенатор-генералу пятьдесят тысяч лянов золота, двадцать рулонов парчи и дворцовых коней; пожаловать генералу Юньхуэй тридцать тысяч лянов золота и десять рулонов парчи в знак признания его заслуг по защите государства.

Стоило ему произнести это, как среди чиновников пронесся ропот. Переглядываясь, они скрывали глубочайшее изумление.

Отец Фэй Цичи, Фэй Юйцин, занимал пост тайвея нынешней династии, и золото с шелками вряд ли было для клана Фэй диковинкой, но вот награждение «дворцовыми конями» оказалось совершенно неожиданным.

Смутное время только закончилось, и хотя Династия Юй пока еще не ставила гражданских чиновников выше военных, многие книжники все равно страдали врожденной заносчивостью, доставшейся им от учености. Они извечно почитали себя возвышенными и свысока смотрели на грубых вояк, ценящих лишь силу оружия. По мере того как обстановка стабилизировалась, выдвижение на первый план гражданских чиновников, способных укрепить государство, навести порядок и просветить народ, становилось неизбежным. Однако государь оказал простому военачальнике такую честь, как дарование придворных коней. Глубинный смысл этого шага заключался в стремлении поддержать влияние клана Фэй, чтобы уравновесить власть могущественного Цзайсяна Линя.

Когда отец Сяо Цзинхуая, Тайцзу Великой Юй по имени Сяо Гунчэн, основывал Династию Юй, он смог занять свое место среди соперничавших князей и героев лишь благодаря всесторонней и мощной поддержке клана Линь. После основания династии первый канцлер Линь Чжаожань помог императору снизить тяжесть налогов и повинностей, а также упорядочить законы, наведя идеальный порядок в стране, дабы народ жил в мире и согласии, наслаждаясь покоем и процветанием. Дочь же Цзайсяна Линь Сицзинь стояла во главе гарема, управляя шестью дворцами и держа в руках императорскую печать.

Внешние сановники и внутренний гарем взаимно сдерживали друг друга, и сколь бы ни был уязвлен Сяо Цзинхуай, как бы ни жаждал он избавиться от клана Линь — этой занозы в сердце, готовой в любой момент дать о себе знать, — он ничего не мог поделать и был вынужден искать противовесы, поддерживая другие влиятельные семьи.

— Благодарим Ваше Величество.

Сяо Цзинхуай бросил легкий взгляд на шушукавшихся чиновников, и те мгновенно умолкли. Продолжая сжимать в руках нефритовые таблички и выпрямившись на прежних местах, они больше не смели раскрывать рта. Оба военачальника опустились на колени и поблагодарили за дары.

— Если есть дела с докладами — выступайте, если нет — аудиенция окончена.

Хотя предыдущий взгляд Сяо Цзинхуая казался мимолетным, в нем таилась устрашающая, тяжелая мглистость. Даже те чиновники, у которых изначально были дела к докладу, теперь наверняка предпочли бы промолчать. Увидев, что никто не отвечает, Управление церемониалами снова провозгласило тонким голосом:

— Аудиенция окончена. Выходим во Дворец Рухуэй —!

— Почтительно провожаем Ваше Величество, да здравствует Ваш император, десятитысячнолетия Вашему Величеству.

http://bllate.org/book/36430/4524748