Готовый перевод The Sick Tycoon's Favor / Пленник нежных рук: Благосклонность больного магната: Глава 2

Сейчас у мастера Чэня отпуск, Шан Сию приходит в среднем раз в неделю. Сяо Чэн долго размышляла, а потом просто сказала:

— Ладно, в следующий раз, когда он придёт, сестрёнка снова запишет тебя к нему.

Чэн Шэн долго ждал её ответа и уже подумал, что ничего не выйдет, но неожиданно она согласилась. На его лице тут же расплылась улыбка, круглые глаза заметно сузились, он широко улыбнулся и с благодарностью произжил:

— Спасибо, сестрица!

Сяо Чэн улыбнулась в ответ и укоризненно протянула:

— Какой же у тебя язычок сладкий.

Затем она поманила его пальцем, подзывая поближе, чтобы шепнуть пару слов:

— Шанс я тебе дала, так что держись за него покрепче. Генеральный директор Шан после зимы переставать ходить.

Разговоры среди взрослых устроены именно так: в них мало прямолинейности, всё нужно тщательно осмысливать. Сяо Чэн лишь приоткрыла Чэн Шэну карты: VIP-абонемент Шан Сию истекает как раз зимой. Раньше он всегда продлевал его заранее, но в этот раз о продлении ни слова — возможно, перезимует и перестанет появляться. Она не стала договаривать до конца, во многом потому, что Шан Сию оставался клиентом мастера Чэня. Сумеет ли массажист удержать клиента — это дело его профессионализма, а не забота администратора. Она лишь намекала Чэн Шэну, что ему стоит проявить инициативу: лучше всего было бы переманить Шан Сию к себе, и тогда продление абонемента стало бы решенным делом. Слишком откровенничать не стоило, чтобы не нажить проблем. Девушка оказалась изворотливой: договорив, она подмигнула Чэн Шэну, с напускной важностью вздохнула и парой фраз перевела тему.

От этого вздоха у Чэн Шэна сердце тревожно ёкнуло. Почему это Шан Сию перестанет ходить после зимы? Неужели у него со здоровьем что-то не так? Чэн Шэн немного разбирался в физиогномике и видел на его лице печать недуга. Хлипкий, болезненный, да еще и зимой не появится... Чем больше Чэн Шэн об этом думал, тем тяжелее у него на душе становилось. В его собственной семье были тяжелобольные люди, и он прекрасно знал, каково это — страдать от болезни. Шан Сию же относился к нему хорошо: в самый первый раз оставил аж девятьсот девяносто юаней чаевых. И такой замечательный человек может не дожить до весны? Небеса, как же вы жестоки!

Тем временем Шан Сию, вернувшись домой, почувствовал, что плечи и шея стали гораздо свободнее, поясница почти не болела, и он снова смог с головой уйти в работу. Он занимался спортом, вот только времени на тренировки оставалось совсем мало. Физическая нагрузка падала, а рабочая росла; стоило ему посидеть подольше, как плечевой пояс снова начинал ныть. И тогда он вспоминал паренька из массажного салона, вспоминал его руки.

Руки паренька были нежнее, чем у мастера Чэня — во многом из-за возраста, но, возможно, он еще и пользовался защитным кремом. Десять пальцев — длинные и изящные, без мозолей от школьных тетрадей, чистые и светлые.

И массировал он отменно.

Шан Сию снял очки и помассировал переносицу: тупая боль, словно тонкие иглы, застряла прямо в костях, и каждое движение отзывалось мучением. Похоже, одним массажем тут не обойдешься, придется записываться к врачу. Впрочем, лучше подождать, пока спадет сезонник, и как следует обследоваться.

Помнив слова Сяо Чэн о том, что мастер Чэнь взял отпуск на полмесяца, Шан Сию специально рассчитал время и явился в салон как раз тогда, когда тот должен был вернуться.

Лето выдалось душным и жарким. Жара еще куда ни шла, но эту липкую духоту Шан Сию ненавидел больше всего — ему вечно казалось, что не хватает воздуха. Едва перешагнув порог массажного салона, он попал под мощную струю кондиционера. Поджав губы, он неторопливо спросил:

— Сяо Чэн, мастер Чэнь вернулся?

Та посмотрела на него и выдала дежурную улыбку:

— Вернулся.

— Отправьте его в седьмой кабинет, третья комната, — бросил Шан Сию и сразу направился к лифту, не заметив озабоченного выражения на лице Сяо Чэн.

Знакомый старый напарник: мастер Чэнь зашел, перекинулся с Шан Сию парой слов, и тот вскоре закрыл глаза и заснул.

Сон оказался на редкость крепким и освежающим. Проснувшись, Шан Сию обнаружил, что комната пуста. Спросонья он даже подумал, что паренек не стал его дожидаться и даже отказался от чаевых. И только спускаясь вниз, он вспомнил, что массаж делал вовсе не паренек, а мастер Чэнь.

Замотался со своими делами от рассвета до заката, — мысленно усмехнувшись и покачав головой, Шан Сию вышел из салона. Не успел он сесть в машину, как сзади послышались торопливые шаги. Обернувшись, он увидел запыхавшегося Чэн Шэна. Пробежать такую короткую дистанцию и так выбиться из сил — судя по всему, тот мчался сломя голову.

Шан Сию задержал взгляд на прядке волос, которую взъерошил ветер, — растрепанной и какой-то наивной. Сам Шан Сию молчал, а Чэн Шэн, немного переведя дыхание, первым делом спросил:

— Брат, почему ты не меня позвал?

В его тоне не было упрёка — в таком возрасте все люди действуют прямо и без утайки, верно? Шан Сию неторопливо ответил:

— Мастер Чэнь вернулся.

Мастер Чэнь вернулся, а значит, в тебе больше нет необходимости. Пережевывая эти слова, Чэн Шэн почувствовал, как к горлу подступает беспричинная тоска, и опустил голову, не зная, что ответить.

Заметив, что продолжать разговор тот не собирается, Шан Сию собрался уходить. Но Чэн Шэн вдруг снова окликнул его:

— Брат, я чем-то плох?

Вопрос легко мог привести к недоразумению. Шан Сию опешил и лишь спустя мгновение произнес:

— Ты очень даже хорош.

Чэн Шэн откинул со лба волосы, обнажив гладкий лоб — от жары пряди липли к лицу, жутко его раздражая.

— Тогда, брат, в следующий раз ты сможешь записаться ко мне?

Произнеся это, он действительно собрал всю волю в кулак — ведь это же был настоящий увод клиента! Прямо из-под носа у мастера Чэня.

Шан Сию усмехнулся. Улыбка получилась едва заметной — на его точеных чертах лица она мелькнула, словно цветок утреннего луноцвета, и тут же исчезла, сменившись привычным ленивым выражением.

— С какой стати мне записываться именно к тебе?

Ради денег же... Чэн Шэн посмотрел на его бледное лицо: тонкие губы почти лишены крови, брови черные, глаза чистые, нос прямой. Будь он здоров, такие черты лица наверняка выглядели бы еще ярче.

Чэн Шэну казалось, что говорить о деньгах прямо перед ним — это просто жестоко. Губы его беззвучно пошевелились, но в конце концов он не произнес ни слова.

— В следующий раз.

В следующий раз он к нему запишется. Дав такое обещание, Шан Сию словно бы пообещал что-то Чэн Шэну. Наверное, он и сам догадывался, почему Чэн Шэн так добивался этого сеанса. Из-за его щедрости. У Шан Сию был такой характер: если он считал что-то стоящим, то с легкостью расставался с деньгами, а сумма зависела исключительно от его настроения. Тогда он оставил Чэн Шэну чаевые не только потому, что тот отлично делал массаж, но еще и отчасти из-за того, что слишком пристально разглядывал паренька... Приняв его за слепого, он глазел на него без всякого смущения.

Из-за своей ориентации Шан Сию тогда разглядывал Чэн Шэна с вполне определенным подтекстом, а когда узнал, что тот видит, ему стало неловко, и он щедро отсыпал чаевых наполовину в качестве компенсации.

Впрочем, быть столь щедрым каждый раз он не собирался. Перед уходом Шан Сию снова окинул Чэн Шэна прямым, оценивающим взглядом и, не сказав больше ни слова, удалился.

Чэн Шэн остался стоять на месте, глядя вслед уплывающей машине, и его тревожное сердце немного успокоилось. Когда он устраивался сюда на работу, он и то так не нервничал! К счастью, Шан Сию дал ему обещание, иначе он просто не знал бы, как теперь смотреть тому в глаза. Впрочем, бесстыдником он отнюдь не был.

Организм Шан Сию уже выработал четкий рефлекс: стоило подойти назначенному часу, как ломота, слабость и боль в мышцах гнали его обратно в массажный салон. Так дальше продолжаться не могло, и он прекрасно это понимал, но надеялся за счет этого рывка вывести компанию на биржу в следующем году. Заниматься торговлей — это всё равно что продать себя в рабство самой компании. Еще пару лет, довести дело до ума, сделать компанию крупной и сильной, а потом можно будет залечь на дно и жить в своё удовольствие.

В конце концов, здоровье — это главный капитал. Если не поднажать сейчас, то после тридцати лет возможностей уже почти не останется.

На сей раз его появление в салоне сопровождалось заметно ухудшившимся цветом лица: под глазами залегли легкие тени, вся фигура излучала слабость, болезненную истощенность. Увидев его в таком виде, Сяо Чэн испуганно ахнула:

— Генеральный директор Шан, с вами всё в порядке?

Шан Сию слабо улыбнулся. Голос звучал глухо, словно у него не осталось сил, а манера говорить стала еще более ленивой:

— Всё в порядке.

Сяо Чэн встревоженно предложила:

— Давайте я попрошу мастера Чэня заварить вам женьшеню.

— Не нужно мастера Чэня, — подумав, ответил Шан Сию. — Пусть лучше придет тот паренек.

Редкость невероятная: он впервые попросил сменить мастера. Сообразив, в чем дело, Сяо Чэн тут же закивала. После такой замены, пожалуй, возвращаться к прежнему мастеру он уже не станет...

Шан Сию так долго ходил к мастеру Чэню, а теперь вдруг взял и сменил его — это выглядело почти как нарушение договоренности, потеря доверия. Но таков уж этот мир: жестокий, не терпящий сантиментов, где ничто не вечно. К счастью, с мастером Чэнем у него сложились хорошие отношения; он решил, что в следующий визит просто порекомендует мастеру Чэню нового клиента, и на этом инцидент будет исчерпан. В конце концов, массаж есть массаж, и какая разница, чьи руки его делают.

Стоило ему лечь на кушетку, как Чэн Шэн, ступая по толстому ковру, зашуршал шагами. Звук этот был совсем не таким невесомым, как в прошлые разы, а каким-то радостным, переполненным едва сдерживаемым восторгом:

— Брат, ты пришел!

— Мм.

Шан Сию был не в настроении и ответил сухо, без всякого энтузиазма.

Чэн Шэн вовсе не обратил внимания на его холодность. Прибавив температуру на кондиционере, он заботливо сменил полотенце. От свежего полотенца исходил аромат мяты и молодой травы — Шан Сию сразу это заметил и спросил:

— Почему запах поменялся?

— Этот пахнет лучше, чем лаванда.

Чэн Шэн заменил его по собственной инициативе: в салоне везде использовали лавандовый ароматизатор, но от него несло приторностью, и для Шан Сию это казалось слишком дешево.

Шан Сию поднял голову и посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, от которого Чэн Шэну стало не по себе. Эти контрастные, черно-белые глаза смотрели на него так тяжело, словно накатывающая волна готова была поглотить его с головой. Чэн Шэн еще не сталкивался с такими людьми: одновременно мягкими и несущими в себе скрытую агрессию. Эти противоречивые черты удивительным образом переплетались в нем, заставляя парня заливаться краской и чувствовать жар во всем теле.

— Сойдет, — коротко бросил Шан Сию, закрывая глаза.

Чэн Шэн присел на корточки и осторожно поинтересовался:

— Брат, сделать тебе массаж головы?

Состояние Шан Сию сегодня было хуже, чем в прошлый раз, и от этого на душе у Чэн Шэна вновь заскребли кошки — он боялся, что тот попросту не доживет до конца лета.

— Мм.

Шан Сию перевернулся на спину и лежал с закрытыми глазами.

Подушечки пальцев, излучавшие тепло, заскользили по густым волосам Шан Сию. Легкие, виртуозные движения словно утешали его. Большие пальцы мягко легли на надбровные дуги и плавно разошлись в стороны параллельными линиями — помня о его боязни боли, Чэн Шэн старался не давить слишком сильно.

— Брат, давай я заодно сделаю тебе массаж лица? У тебя случайно не болит желудок? Голова и лицо — это места пересечения янских меридианов рук и ног. Точечный массаж помогает регулировать работу внутренних органов. Я сделаю тебе массаж лица, это пойдет на пользу желудку.

Чэн Шэн заглянул ему в лицо, изъясняясь с таким умным видом, будто зачитывал параграф из учебника.

Все люди разные, и Шан Сию, который годами крутился в толпе и повидал немало народу, знал это лучше всех. Мастер Чэнь обращался с ним как с рядовым клиентом — вежливо и на дистанции, а вот Чэн Шэн действительно относился к нему как к старшему брату, вкладывая в это живое, искреннее тепло.

Шан Сию подумал, что этот паренек на редкость неплох, в то время как сам Чэн Шэн думал лишь о том, как бы вырвать человека из лап самого Яньвана и продлить Шан Сию жизнь хоть на денек.

— Ладно, — согласился Шан Сию.

Чэн Шэн улыбнулся и усердно принялся за массаж лица.

Избежать боли было невозможно: Шан Сию обладал повышенной чувствительностью и терпеть боль не умел. Стоило ей стать невыносимой, как с его губ срывался глухой стон.

Стоило начаться массажу, как голос его тут же хрип, покрываясь шероховатостью, а окончания фраз обрывались на полуслове, звуча пугающе... и по-особенному приятно. Услышав этот стон, Чэн Шэн не ослабил нажим, а наоборот, повторил движение в симметричном направлении.

Шан Сию резко распахнул глаза. Зрачки его не сразу смогли сфокусироваться, и он растерянно выдохнул:

— Больно.

http://bllate.org/book/36411/4522357