Готовый перевод Misplaced and Dizzy / Ошибка в системе: Неудачный обмен феромонами: Глава 3

Как и говорил Чэн Кэ, в старшей школе Чжун Удун был нездоровым и незаметным мальчишкой. Даже сейчас, когда он раскормил себя до подобия альфы, ему всё равно было далеко до природных преимуществ энигмы.

Чэн Кэ стоял к нему спиной, опустив голову и полностью обнажая свою железу перед его глазами.

В нормальном состоянии железа обычного человека скрыта под кожей, и её форму и расположение можно разглядеть лишь в состоянии возбуждения. Его же железа не нуждалась в поисках: крупная, мощная, казалось, она вечно переполняла бурлящей силой, способной в любой момент заставить любого преисполниться благоговения и подчиниться.

Давление феромонов Чэн Кэ уже сдержал, но вошедшую медсестру всё равно ослепило его влиянием. Бросив термоконтейнер с лекарствами, она торопливо подбежала и налепила ему блокатор.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Чэн Кэ у Чжун Удуна.

Чжун Удун и сам удивлялся, почему на него не подействовало чужое давление феромонов, и даже чувствовал себя при этом как-то подозрительно комфортно. Поразмыслив так и эдак, он смог списать это лишь на действие препаратов, снижающих уровень феромонов, и тонизирующих средств.

Достав из коробки лекарство, он нанёс его на железу Чэн Кэ, после чего велел тому лечь на кушетку.

Спустя некоторое время Чжун Удун закончил забор крови и секрета железы у Чэн Кэ, аккуратно всё упаковал, отсканировал для базы данных и поставил свою личную подпись. Дальше требовалось лишь, чтобы медсестра сопроводила пациента на остальные обследования, а его смена закончилась.

Взглянув на часы — было половина пятого, — он снял белый халат, небрежно бросил его на табурет и позвонил медсестре, попросив её подойти поскорее, чтобы сдать Чэн Кэ с рук на руки, словно воспитатель детского сада первоклашку.

Чэн Кэ встревожился:

— Что, осмотр уже закончен?

Чжун Удун натягивал свой пиджак, видом показывая, что намерен немедленно уйти:

— Не буду скрывать, я здесь подменяю врача, и больница уполномочила меня лишь взять образцы феромонов. Твой образец я уже загрузил в прибор, через полчаса отчёт автоматически сгенерируется и поступит в базу. Когда я спрашивал, когда придёт твой партнёр, ты ничего не ответил. Впрочем, не переживай, больница проследит за тем, чтобы вам назначили процедуры на сопоставимость и коэффициент слияния феромонов, а также проверит всё, что связано с образованием узов у твоего партнера.

— Тебе достаточно отвечать только за меня, а до моего партнёра тебе дела нет.

Чжун Удун молча глянул на него, а затем с невозмутимым видом набрал номер приёмного отделения:

— Я к Лу Лянь. Да, это Чэн Кэ. Хорошо, понял, тогда я пошел.

Медсестра с планшетом в руках тихо ждала Чэн Кэ у входа. Чжун Удун махнул ей рукой, приглашая войти:

— Если по моей части возникнут какие-то вопросы, передайте через Лу Лянь из отделения неотложной помощи, пусть мне сообщат. Все данные я зашифровал и загрузил, остальная работа пойдёт в стандартном порядке. Господин Чэн, поручаю его вам.

Он взял портфель, кивком попрощался с медсестрой и уже собрался уходить, как Чэн Кэ схватил его за запястье.

Чжун Удун не понял поступка Чэн Кэ и посмотрел на него недоумённым взглядом.

Чэн Кэ не разжал пальцев. Внезапно столкнувшись с темными глазами Чжун Удуна, он почувствовал, как в груди поднимается слепая паника.

— Не уходи, мне... мне больно!

Чжун Удун слегка дёрнул запястьем, но вырывать руку не стал:

— Где больно? В железе?

Этого быть не могло: лекарства, которые он нанёс, были направлены на стимуляцию кровообращения и подавление, они не несли никакого вреда, тем более при соблюдении медицинских норм.

— Да, немного болит. Очень больно.

Эй, так всё-таки немного болит или очень больно? У Чжун Удуна дёрнулось веко.

Чэн Кэ, казалось, и сам поверил в собственную ложь: на его лице действительно запечатлелось страдальческое выражение, отчего медсестра рядом засуетилась, роясь в аптечке.

Чжун Удун не стал его разоблачать:

— Тогда отпусти мою руку, повернись спиной, я сначала осмотрю твою железу.

Чэн Кэ улыбнулся, и родинка на его брови качнулась. Стоило ему повернуться спиной, как отчётливо ощущавшийся до этого запах феромонов разом уменьшился раз в семь-восемь. Резко обернувшись, он обнаружил, что Чжун Удун исчез из виду, даже не оглянувшись.

Ему пришлось молча повернуться обратно.

Белый халат, который носил Чжун Удун, мягко сиял в лучах заходящего солнца. Подойдя ближе, он взял халат в руки: от воротника всё ещё исходил слабый аромат феромонов Чжун Удуна, и Чэн Кэ склонил голову, чтобы вдохнуть его.

Именно этот запах — запах, которым Чжун Удун спровоцировал его вторичное разделение в восемнадцать лет. Запах, который не чувствовал больше никто, кроме него самого. Запах, о котором он грезил все эти одиннадцать лет.

На самом деле, любить и не иметь возможности получить — это про него; и делать чужую свадьбу своими руками — тоже он! Любовь с первого взгляда была для него запретной зоной, о которой нельзя произнести ни слова, а добровольное ущемление себя рамками дружбы ради любви он считал единственно верным исходом.

Ведь он знал: в сердце Чжун Удуна есть только Ци Муян.

Спустя одиннадцать лет они снова встретились. Нынешний Чжун Удун — молодой специалист, цветущий и здоровый, он так сильно отличался от того худенького и болезненного юноши из восемнадцати лет. Наверное, Ци Муян стал относиться к нему лучше, а раз так, значит, его собственный уход тогда был правильным решением?

Кривая усмешка затерялась где-то в складках белого халата Чжун Удуна, куда он уткнулся лицом. Краем глаза он заметил стоявшую в углу медсестру: её лицо раскраснелось, глаза сияли, и в голове у неё явно рождались какие-то фантазии.

Половина лица Чэн Кэ пряталась в белом халате, обнажая ряд белых и ровных зубов в широкой, смущённой и плутоватой улыбке.

— Мисс медсестра, одежду доктора Чжуна я ему верну, ладно?

Медсестра закивала так усердно, что едва не сломала шею, всем своим видом выражая восторг от перечитанных просроченных любовных романов:

— Ой, да забирайте, забирайте! Я ничего никому не скажу!

На вечерних дорогах тянулись глухие пробки. Переживая из-за состояния течки Ци Муяна, Чжун Удун отправил ему короткое сообщение с вопросом, как дела, но в ответ получил лишь адрес отеля — а это означало, что Ци Муян развлекается на стороне, изменяя ему.

Сердце Чжун Удуна, и без того охваченное тревогой, вмиг остыло ещё наполовину.

Уровень совместимости их феромонов с Ци Муяном достигал рекордных девяноста восьми процентов.

Будучи круглым сиротой, он с рождения был обделён семейным теплом, но небеса сжалились над ним, подарив эту «благословенную связь».

Когда приёмные родители Ци привели его к Ци Муяну, они пообещали: если он сможет стимулировать вторичное разделение Ци Муяна, у которого с этим возникли трудности, они не только помогут ему получить прекрасное образование и выведут в люди, но и выделят крупное пожертвование детскому дому.

Ради последнего он, выросший в приюте, тогда тяжело и согласно кивнул.

Десять лет... В тот раз Чжун Удун впервые увидел Ци Муяна. Тот был одет в коричнево-зелёный клетчатый костюмчик, на голове красовались мягкие светлые кудряшки, и даже просто стоя на месте, он заставлял Чжун Удуна завороженно смотреть на себя. Но стоило родителям Ци уйти и они остались вдвоём, как этот милый кудрявый мальчик изо всех сил пнул его в живот так сильно, что у того от боли потемнело в глазах.

— Такой никому не нужный грязнуля, как ты, посмел стать моим альфой! Когда я вырасту, я ни за что не позволю тебе пометить меня, я вырву твою железу!

Никто не собирался вырывать железу Чжун Удуна — напротив, Ци Муян отчаянно нуждался в его феромонах.

Ци Муян родился с недоразвитой железой и физиологически считался омегой лишь с натяжкой, однако семье Ци требовался омега, способный к продолжению рода.

После нескольких операций железа Ци Муяна наконец научилась вырабатывать омега-феромоны, но без гормональных препаратов она неизбежно атрофировалась бы. Чтобы его тело окончательно закрепилось в статусе омеги, требовалось улучить момент вторичного разделения и провести временную метку с тем, у кого была наивысшая совместимость феромонов, — только так можно было стимулировать железу к завершению её развития.

Однако та ошибка в восемнадцать лет спутала все карты: Чжун Удун упустил нужный момент лишь потому, что по ошибке забрел не в тот номер.

Ци Муян ненавидел Чжун Удуна за то, что живой медикамент, выращенный под боком, в решающий момент умудрился залезть в чужую постель! Ненавидел за то, что тот лишил его возможности стать истинным омегой и теперь ему приходится полагаться на его отвратительные феромоны, чтобы лишь временно избавляться от статуса беты! Но больше всего он ненавидел его за то, что тот помешал ему выйти замуж за Чэн Кэ и разрушил его прекрасную мечту!

Чжун Удун тоже ненавидел — ненавидел себя за то, что готов был пасть ради него в самую пыль ради искупления вины, ненавидел настолько, что был готов переместиться в прошлое и собственными руками убить себя, лишь бы не переступать порог комнаты Чэн Кэ.

Но тогда их с Чэн Кэ феромоны слились так безупречно гармонично, что он искренне принял того за Ци Муяна с его высокой совместимостью, радуясь мысли, что вторичное разделение Ци Муяна точно пройдет успешно и тот наконец обретет здоровье. Кто же знал, что, получив укус, он обнаружит в своих объятиях Чэн Кэ?

Среди чёрных водоворотов самобичевания и раскаяния отчетливо проступал ледяной взгляд Ци Муяна. Чжун Удун не смел бежать — он заставлял себя смотреть в глаза этой злобы.

Внезапно картинка исказилась: сквозь туман проступила пара улыбающихся глаз, а маленькая бурая родинка на брови вспыхнула яркой звездой, зажигая надежду.

Чжун Удун замер.

Рядом с раздражением засигналили автомобили, и он рефлексивно нажал на газ, говоря себе после короткого моргания, что промелькнувшая в голове искра была всего лишь резко вспыхнувшим уличным фонарем.

Грязнуля

В роскошном гостиничном люксе парадная дверь была приоткрыта, выпуская наружу полоску света, а из щели несло переплетающимися и борющимися друг с другом чужими феромонами.

Чжун Удун собрался с мыслями, подавил собственные феромоны и легонько толкнул дверь. С первого же взгляда он увидел нескольких полуголых альф, которые сидели кружком на диване в гостиной и играли в карты; кто-то из них даже бросил ему приветствие:

— Эй, братишка, располагайся где хочешь. Если хочешь перекусить, вон там всё есть, только вон с той зелёной штукой поаккуратнее, она термоядерная, будь осторожен. Остальное бери на свой вкус.

С мрачным лицом Чжун Удун перевел взгляд на мини-бар, уставленный флаконами с лекарствами и бокалами из-под алкоголя. Возбуждающие средства были потреблены уже почти до конца — судя по всему, эти парни оказались здесь с той же целью, что и он сам: помочь Ци Муяну «расслабиться».

Только вот его собственный статус был куда более особенным: он одновременно являлся и объектом зависти как идеальная половинка, и всеобщим посмешищем — суперрогоносцем с зелёным венцом на голове.

Не успел он сделать и шага от прихожей, как из ванной комнаты главной спальни донёсся пронзительный визг Ци Муяна:

— Убирайтесь! Все вон отсюда!

Присутствующие переглянулись, но никто не осмелился сунуться в ванную, чтобы уточнить, был ли этот вопль частью любовных игр или же приказом выметаться.

Достав из портфеля коробку блокаторов и несколько купюр, Чжун Удун положил их перед парнями:

— Уходите.

— Чего, захотел заполучить всё в одни руки?

Говорил светловолосый альфа. Его лицо покрывал неестественный румянец, с уголка рта капала слюна, а одна рука продолжала массировать вздувшуюся железу на затылке.

Это была хирургически измененная железа, и её уродливые очертания вызывали у Чжун Удуна тошноту.

— Вы, — холодным взглядом Чжун Удун обвел всю собравшуюся здесь шваль, — вон отсюда.

Блондин презрительно усмехнулся и, ни во что не ставя гостя, выдал:

— Слышь, братец, ты откуда вылез такой? С твоими жалкими феромонами ещё и губу раскатал в одиночку удовлетворить молодого мастера Ци? Не то чтобы мы тебя недооценивали, но если у тебя есть хоть капля мозгов, вставай в очередь за нами. Будет хорошее настроение — так и быть, позволим посмотреть мастер-класс от старших братишек, как надо бить в десятку и брать крепости штурмом.

После взрыва хохота компания, совершенно не принимая его в расчет, продолжила карточную партию.

Стоявший в стороне после стольких унижений Чжун Удун не выказал и капли гнева. Совершенно невозмутимо он достал телефон и сделал несколько снимков всей этой компании.

http://bllate.org/book/36399/4520910