Готовый перевод Mermaid Baby Raising APP / Приложение по уходу за русалочкой: Глава 30

— Вы слышали этот писк? Будто детеныш какой-то подал голос, — понизив голос, спросил Чивико у сидевших рядом коллег.

Он впервые присутствовал на плановом совещании Военного ведомства и теперь недоумевал: неужели ему действительно почудилось слабое попискивание?

— С ума сошел? Потише ты, сейчас прибудет председатель комиссии, — сосед посмотрел на него как на сумасшедшего.

Кому в здравом уме придет в голову тащить на секретное заседание домашнее животное? Разве что самоубийце, решившему в ту же секунду вылететь со службы.

— Но я точно слышал... — пробормотал Чивико.

В Военном ведомстве он занимался лингвистическим анализом и технологиями распознавания речи, поэтому к звукам был чувствителен профессионально. И этот тихий, ни на что не похожий писк определенно заставил его насторожиться.

За время работы он успел классифицировать тысячи голосов всевозможных тварей, но этот странный звук врезался в память мгновенно. Он вызывал в сознании образ крошечного, только-только вылупившегося из скорлупы существа.

Но откуда такому взяться в строгих стенах штаба?

Нахмурившись, Чивико принялся оглядывать зал, но лишь заработал подозрительные взгляды патрульных гвардейцев. Никаких зверенышей поблизости не наблюдалось.

«Неужели и впрямь послышалось?»

Молодой исследователь вздохнул и поднял глаза на огромный панорамный экран, куда транслировались окна удаленных участников.

Не все высокопоставленные офицеры могли присутствовать лично, поэтому многие подключались через оптические компьютеры. Окна удаленной связи постепенно заполнялись строгими фигурами в парадных мундирах. Царила атмосфера предельной собранности.

Вдруг взгляд Чивико зацепился за центральное окно трансляции.

На фоне мрачных, подчеркнуто официальных лиц это подключение выглядело странно. Посреди экрана, прямо перед камерой, торчал забавный серебристо-голубой хохолок, который ритмично покачивался из стороны в сторону.

Чивико скользнул взглядом вниз, к позолоченной табличке с именем участника: Ли Юань.

Тот самый старший сын маршала Ли Вэйдуня?

Но что это за дурацкий вихор на переднем плане? И почему он так активно шевелится?

Пока Чивико в недоумении разглядывал экран, на строгий письменный стол выполз... пузатый стакан молока, украшенный мультяшными клубничками. На фоне чинных фарфоровых чашек суровых генералов этот стакан смотрелся дико и невероятно мило.

Тем временем в гардеробной Ли Юань застегнул последнюю пуговицу парадного кителя, взял стопку документов и направился в кабинет. На полпути он нахмурился: дверь в кабинет была приоткрыта.

Неужели Август поднимался?

Смутное предчувствие заставило его ускорить шаг. Распахнув дверь, Ли Юань замер на пороге: маленький тритон, отдуваясь от усердия, изо всех сил катил стакан с молоком прямо к его рабочему столу.

— Амм!

«Черт, наконец-то явился! — Пэй Нянь сердито покосился на дверь. — У меня уже зверски затекли руки!»

И зачем только делать такие дурацкие высокие столы? Если подпрыгнуть, молоко расплескается, а карабкаться с тяжелой посудой — задача для маленького тритона непосильная.

Когда Пэй Нянь уже совсем выбился из сил и подумывал бросить это неблагодарное дело, за его спиной наконец скрипнула дверь.

Тритон резко обернулся, отчего его серебристый хохолок забавно качнулся и описал в воздухе плавную дугу.

Ли Юань мгновенно перевел взгляд на проекционную панель оптического компьютера, где уже горел индикатор активного подключения к конференции.

«Спокойно, в зале ведомства его не должны видеть»

Юноша попытался успокоиться. Без подтверждения прав доступа камера обычно не транслирует то, что происходит на периферии кадра, так что малыш не должен был попасть в объектив.

Ли Юань судорожно пытался выстроить логическую цепочку и найти выход из ситуации.

Однако реальность жестоко посмеялась над его надеждами.

С задержкой всего в пару секунд на экране ведомственной трансляции точно такой же серебристый хохолок совершил изящный пируэт, точь-в-точь повторив движение малыша.

Камера вела безупречный, четкий эфир без малейших цензурных фильтров.

Хохолок на весь экран выдавал победное: «Йо-хо-хо!»

Ли Юань оцепенел.

В этот момент в главный зал Военного ведомства в окружении свиты вошел председатель Митчелл. Старый военный неторопливо занял свое место во главе стола.

Будучи близким другом маршала Ли Вэйдуня, Митчелл взял на себя временное руководство делами штаба, пока маршал находился в экспедиции в дальних секторах галактики. К старшему сыну своего товарища он всегда относился с отеческой теплотой и возлагал на него большие надежды.

— Коллеги, без лишнего официоза, сегодня у нас обычная летучка, — добродушно пробасил Митчелл, устраиваясь поудобнее. — Давненько я не вел эти заседания. Кстати, а где наш молодой Ли Юань? Опять работает удаленно? Выведите-ка его экран на центр, посмотрю хоть, сильно ли возмужал парень за последнее время...

Митчелл оглядел присутствующих, но, узнав от адъютанта, что наследник маршала подключился по сети, тут же распорядился развернуть его трансляцию на главный экран.

Ли Юань, наблюдавший за этой катастрофой в прямом эфире, не имел времени разбираться, как именно русалочка получила доступ к терминалу связи. Сделав молниеносный шаг вперед, он бесцеремонно накрыл ладонью макушку Пэй Няня и насильно прижал торчащий над столешницей хохолок вниз.

— Амм-м?..

Пэй Нянь, все еще мертвой хваткой сжимавший несчастный стакан, опешил от такой наглости и застыл на месте.

«Ладно еще хвост трогать, но макушку-то за что?!»

От ощущения прижатого хохолка по телу разлилась странная слабость, словно ему заблокировали доступ к самой душе.

К счастью, русалочка была крошечного роста, и стоило Ли Юаню прижать хохолок, как малыш полностью скрылся за массивным краем стола.

В ту самую секунду, когда председатель Митчелл поднял глаза на экран, Ли Юань с едва заметной натянутостью в движениях опустился в рабочее кресло.

По крайней мере, картинка выглядела безупречно.

На заднем плане высились строгие ряды книжных шкафов с трудами по тактике управления мехами, на столе лежали аккуратные папки с документами, а рядом покоилась золотая перьевая ручка. Никакого намека на хаос.

— Приветствую вас, господин председатель, — ровным, но чуть более напряженным, чем обычно, голосом произнес Ли Юань, украдкой скосив глаза вниз, где под столом сидел совершенно дезориентированный тритон. — Рад видеть вас в здравии.

На экране юноша выглядел образцовым офицером: темные, глубокие глаза, безупречная осанка и спокойная уверенность потомственного военного. На его парадном мундире тускло поблескивали ордена, которых у него в столь юном возрасте было больше, чем у иных зрелых командиров. И каждая награда была заслужена на поле боя. Настоящая гордость Военного ведомства.

— Хорош, — довольно кивнул Митчелл, чье лицо расплылось в добродушной улыбке. Старик славился своим мягким нравом. — Как летит время. Кажется, еще вчера ты под стол пешком ходил, а теперь вырос в настоящего защитника империи. Ли Вэйдуню чертовски повезло с наследником, нам, старикам, остается только завидовать.

«Кажется, пронесло...» — Ли Юань мысленно выдохнул.

Напряжение в груди немного спало, пока Митчелл неторопливо предавался ностальгии.

Юноша уже и забыл, когда в последний раз испытывал подобный стресс.

Это походило на давний случай с Теренсом, который на важнейшем экзамене в академии вместо вычислительного планшета уверенно вытащил из сумки портативную игровую консоль последнего поколения...

Впрочем, облегчение испытал не только он. Пэй Нянь, до сих пор стоявший под столом на цыпочках, уловил доносящийся из динамиков солидный старческий голос и замер.

«Ой-ой, это что, идет та самая ведомственная планерка?!»

Да еще и с каким-то грозным дедом, перед которым даже этот холодный сухарь Ли Юань держится по струнке. Если обычный секретарь Йорк в прошлый раз едва не упек рыбку в спецшколу, то этот высокопоставленный монстр точно пустит его на опыты.

Пэй Нянь был обычной ленивой русалкой, мечтавшей лишь набивать пузо клубникой и копить системные баллы. Вступать в контакт со столь опасными шишками из окружения главного героя в его планы не входило. Наученный горьким опытом, он среагировал мгновенно.

— Амм... — едва слышно пискнул тритон.

«Даже если мне пообещают гору клубничного йогурта, я больше никогда на такое не подпишусь! — Пэй Нянь сердито сопел. — Филия — коварная предательница, да и Августу верить нельзя, подставили невинную рыбку!»

Ли Юань вежливо слушал разглагольствования Митчелла, но все его внимание было приковано к происходящему под столом.

Видя, как уморительно пятится испуганная русалочка, прижимая ладонь к голове и обиженно надув губы, юноша не выдержал. Он прикрыл рот рукой, притворяясь, будто сосредоточенно изучает разложенные документы, чтобы скрыть невольную улыбку.

«Надо же, соображает», — подумал Ли Юань.

Малыш оказался на удивление догадливым и теперь послушно спасался бегством вместе со своим молоком. Пусть Ли Юань и терпеть не мог этот напиток, забота крохи выглядела чертовски трогательно.

Пэй Нянь, осторожно неся стакан, бросил на хозяина жалобный взгляд и наткнулся на его смеющиеся глаза. Плечи Ли Юаня беззвучно подрагивали от смеха.

«Вот же бесчувственный чурбан! — возмутился тритон. — Смеется он! Издевается над несчастной сиротинушкой! И почему эти важные шишки на экране не видят, что их образцовый курсант откровенно халтурит на совещании?! Неужели их так легко обмануть этой его каменной миной?!»

Тем временем председатель Митчелл продолжал вещать, увлеченно делясь байками о былых походах с Ли Вэйдунем, а офицеры благоговейно внимали каждому его слову.

И тут тишину зала прорезал звонкий, отчетливый писк:

— Амм-м!

Пэй Нянь и так изрядно перенервничал, а тут еще этот насмешливый взгляд Ли Юаня вывел его из себя. Вспылив, он слишком резко переступил с ноги на ногу — и наступил собственным левым плавником на правый!

Рыбий хвост предательски поехал по гладкому полу. Тритон потерял равновесие и полетел навзничь, а стакан с молоком выскользнул из рук.

—... Папа! — в панике закричал малыш.

Страх перед падением оказался сильнее конспирации — инстинкт заставил его выкрикнуть заветное слово, полное отчаяния и детской обиды.

Ли Юань среагировал мгновенно. Забыв о камере и строгом протоколе, он рванулся вперед, повинуясь исключительно рефлексам.

В зале заседаний повисла мертвая тишина. Председатель Митчелл замер с чашкой чая у самого рта. Скрыть этот пронзительный детский голосок было невозможно — его отчетливо услышали все присутствующие.

— Эм... что это за звук? — недоуменно спросил кто-то из офицеров.

— Неужели кто-то притащил в штаб питомца? — недовольно зашептались в углах.

— Да нет, показалось, будто кто-то позвал «папу»... Или это было имя? Пэрис, не твои штучки? — подозрительно прищурился сосед соседа.

— С ума сошел?! — вспыхнул Пэрис, чей лоб мгновенно покрылся испариной. — С какой стати мне тащить сюда зверей? И вообще, где вы видели говорящих питомцев?!

И лишь молодой исследователь Чивико не сводил расширившихся от изумления глаз с центрального экрана трансляции.

Он знал. Он видел все своими глазами!

Старший сын самого маршала Ли Вэйдуня... явился на секретное совещание с крошечной русалочкой на руках!

В ту долю секунды, когда малыш начал падать, Ли Юань молниеносно перехватил его в воздухе, прижав к груди, а свободной рукой виртуозно поймал летящий стакан с молоком, не пролив ни единой капли!

И пускай сейчас молодой господин Ли Юань сидел перед камерой с абсолютно невозмутимым лицом, под столом у него определенно прятался живой тритон!

Неопровержимое доказательство выдавало себя само: из-под локтя юноши предательски высовывался кончик того самого серебристого хохолка!

Чивико завороженно смотрел на эти шевелящиеся волоски. Было в них и в этом тонком голоске что-то невероятно притягательное. Этот малыш, пусть даже показавшийся на экране лишь на мгновение, был просто очарователен.

Он напоминал безумно дорогие коллекционные куклы ручной работы, что выставлялись под неоновыми лампами в бутиках торгового центра «Звёздное море». Из-за своей легкой, неуклюжей беззащитности русалочка казалась еще более живой и трогательной.

Ее испуганные серебристо-голубые глазки, уставившиеся в камеру перед тем, как рука Ли Юаня спрятала кроху, вызывали у любого нормального человека непреодолимое желание немедленно защитить это хрупкое создание.

«Так, стоп! О чем я вообще думаю?!» — Чивико мысленно закричал на себя.

Каким бы милым ни был этот тритон, это не давало права приносить его на официальное заседание штаба!

Чивико изо всех сил хлопнул себя по лбу, пытаясь отогнать наваждение. Как ему вообще пришли в голову подобные глупости?

Впрочем, учитывая, что Ли Юань был признанным преемником великого маршала, возможно... кроха просто слишком сильно привязалась к хозяину и сама приковыляла к нему со своим стаканчиком молока?

Чивико, признаться, давно восхищался молодым Ли Юанем.

Несмотря на юный возраст, заслуги Ли Юаня перед империей делали его недосягаемым идеалом для сверстников и безоговорочным лидером нового поколения военных.

Но открывшаяся тайна заставила Чивико испытать весьма смешанные чувства.

Мало того, что он первенец маршала и блистательный тактик, так он еще и держит дома настоящую русалку, катая ее на коленях прямо во время селекторных совещаний!

«Вот она, роскошная жизнь высшей аристократии...» — Чивико вздохнул про себя.

Кумир оставался кумиром.

Прикинув свои доходы — пятнадцать тысяч звёздных монет в месяц — и вспомнив стартовую цену яйца русалки на аукционах (не меньше десяти миллионов), Чивико понял, что ему придется копить примерно шестьсот шестьдесят шесть лет. И это при условии полной голодовки.

А ведь даже в их век стаж жизни обычного человека редко превышал столетний рубеж.

Да уж, пропасть между классами воистину непреодолима.

Тем временем Ли Юань, вернув телу привычную прямую посадку, осторожно проверил реакцию участников совещания. Похоже, никто ничего не заметил.

Юноша мысленно вздохнул. С этим маленьким бедствием его нервная система скоро выработает абсолютный иммунитет к любым потрясениям. Стоило председателю его похвалить, как тут же случился казус.

Однако под столом, на его коленях, тритон все еще мелко дрожал.

Малыш испуганно прижимался к его ногам, обхватив их руками, а от его мягких, шелковистых волос исходил нежный аромат морской соли и теплого молока. Крошечный рыбий хвост от страха плотно обвился вокруг бедра юноши.

Этот крошечный, невероятно мягкий комочек, нашкодивший и теперь жалобно сопевший у него на коленях, напоминал воздушный зефир.

Досада в душе Ли Юаня уступила место какому-то новому, незнакомому прежде чувству теплоты.

«После такого испуга он, пожалуй, долго не решится на подобные авантюры», — Ли Юань мысленно вздохнул.

Не имея возможности опустить голову или заговорить с тритоном, он просто ласково запустил пальцы в его мягкие волосы, успокаивающе поглаживая по затылку.

— Амм-м...

Пэй Нянь действительно перепугался до полусмерти. Он лежал неподвижно, боясь даже шелохнуться. Стоило ему приподнять голову, как объектив оптического компьютера тут же зафиксировал бы его макушку на радость всему генералитету.

«Всё из-за этого вредителя! — мысленно хныкал тритон, крепко сжав пальцами край кителя Ли Юаня. — Если бы он не издевался надо мной, я бы ни за что не поскользнулся! Хотя... если бы он меня не поймал, я бы точно набил себе огромную шишку».

Пэй Няню безумно хотелось расплакаться от досады, но поглаживания были такими приятными, что он невольно зажмурился от удовольствия.

Ли Юань ловил себя на том, что ласкать эту шелковистую шевелюру становится приятной привычкой. Русалочка явно разомлела под его рукой.

Обычно скрытые за густыми прядями ушки тритона на поверку оказались полупрозрачными, похожими на крошечные веера плавниками. Поскольку малыш вылупился совсем недавно, эти плавники были невероятно нежными и мягкими на ощупь.

Прохладные пальцы юноши скользнули чуть ниже, мягко очерчивая контуры жемчужно-белых ушных плавников. Пэй Нянь, только начавший приходить в себя, мгновенно вспыхнул от смущения.

Его нежные плавники испуганно затрепетали.

— Амм-м...

«Щекотно же! Перестань меня лапать, бесстыжий! — возмутился тритон. — Ушки-плавники у русалок — самая чувствительная зона!»

Пэй Нянь судорожно поджал хвост и попытался зарыться лицом глубже в одежду Ли Юаня, спасаясь от невыносимой щекотки.

«Наверное, ему просто не хватает чувства безопасности», — Ли Юань истолковал это движение по-своему.

Он продолжал бережно поглаживать Пэй Няня. При этом верхняя половина его тела, видимая коллегам, оставалась образцом военной выправки.

Единственной странностью оставался сиротливо стоящий на краю стола стакан с клубничным узором.

В главном зале председатель Митчелл уже начал терять терпение.

— Ладно, пустое, — нахмурился старик, не желая тратить драгоценное время на выяснение причин помех. — Наверное, сбой связи или наводка на линии. Пусть техническая служба проверит каналы. Главное, чтобы впредь такого не повторялось.

Офицеры в зале переглядывались, явно сгорая от любопытства: кому же хватило наглости нарушить тишину?

Митчелл со вздохом потянулся к чашке с чаем, как вдруг его взгляд упал на трансляцию из резиденции маршала. Ли Юань по-прежнему сидел с самым серьезным видом, сосредоточенно изучая лежащие перед ним бумаги.

— Эх, молодежь нынче куда серьезнее нас, — с одобрением покачал головой председатель. — Поглядите на Ли Юаня. Всем хорош парень, да только слишком суров. Боюсь, вырастешь ты таким же занудой, как твой отец... Постой, а это что у тебя на столе?

Ли Юань замер.

Он никак не ожидал, что старик вновь обратит на него внимание. Подняв глаза на экран, он встретился взглядом с председателем, стараясь, чтобы его рука, все еще лежащая на нежном ушке притихшего тритона, оставалась неподвижной.

Пэй Нянь, собиравшийся было сбросить навязчивую ладонь со своей головы, в ужасе замер.

«Ну вот, опять! — тритон чуть не заплакал. — Доигрался со своей рыбой на работе!»

— У вас... у нынешней молодежи весьма оригинальный вкус на посуду, — протянул Митчелл после недолгой паузы.

Слова председателя заставили всех офицеров в зале разом уставиться на экран Ли Юаня.

Стакан на столе действительно выглядел крайне колоритно. Округлый, с нелепым, подчеркнуто мультяшным рисунком сочной спелой клубники. А внутри плескалось теплое белое молоко.

Ли Юань, чьи нервы были натянуты как струны, мысленно перевел дыхание.

Когда он ловил падающую русалочку, то автоматически перехватил и стакан, а после просто поставил его перед собой. Оказывается, старого генерала смутила именно эта деталь.

Под пристальными взглядами десятков суровых военных Ли Юань почувствовал себя крайне неуютно.

— Кхм... Это просто стакан для воды, — сдержанно ответил он. На его обычно холодном лице проступил легкий румянец, выдавая редкое для него смущение.

— Ха-ха-ха! И правильно! — добродушно рассмеялся Митчелл. — Молодым вредно быть сухарями, а то превратишься в своего отца. Пей молоко, парень, это полезно для здоровья. Нечего тебе, как нам, старикам, глушить чай ведрами, от него потом только бессонница.

Контраст между изящной фарфоровой пиалой генерала и детским клубничным стаканом Ли Юаня выглядел на редкость забавно.

Офицеры в зале тоже заулыбались. До них наконец дошло, что этот грозный молодой командир, несмотря на все свои боевые заслуги, по сути, оставался вчерашним подростком, которому все еще полезно пить молоко для роста.

Он оказался единственным участником столь серьезного совещания, сидевшим с детским стаканом.

Старые соратники маршала тепло переглянулись, глядя на Ли Юаня с искренней отеческой симпатией.

Объяснять истинное происхождение посуды было выше сил юноши, и ему оставалось лишь смириться со своей новой репутацией любителя клубничного молока.

Впрочем, это было куда лучше, чем если бы посреди заседания перед камерой вынырнул живой тритон.

Напряжение в зале окончательно рассеялось. Пользуясь случаем, Митчелл стал чаще обращаться к Ли Юаню с вопросами, заставляя того регулярно брать слово. Пэй Нянь, забившийся под стол, мертвой хваткой вцепился в брюки хозяина и боялся даже вздохнуть.

Вытянувшись в струнку, несчастная рыбка притворялась элегантным поясом на талии юноши, стоически терпя скучнейшие доклады Военного ведомства.

Наконец трансляция завершилась. Экран погас сразу после того, как Митчелл попросил передать привет маршалу. Ли Юань отложил документы и опустил взгляд на малыша, который все еще крепко прижимался к нему.

— Ну и долго ты собираешься там прятаться? — негромко спросил Ли Юань.

В ответ Пэй Нянь лишь сердито дернул ушным плавником.

— Амм...

Русалочка впервые в жизни пожалела, что она не страус, способный зарыть голову в песок. О позор! Он наверняка станет первой рыбой в истории межзвездной биологии, скончавшейся от стыда.

А ведь еще днем он с легкостью улепетывал от тетушки Филии!

— Расстроился? Или испугался? — мягко поинтересовался Ли Юань, аккуратно убирая влажные шелковистые пряди с его лица.

У тритона были чудесные волосы — мягкие, струящиеся, словно дорогой шелк. Ли Юань поймал себя на мысли: каким же этот малыш станет, когда вырастет?

— Ам... — тихо отозвался Пэй Нянь.

Услышав этот непривычно ласковый тон, тритон умерил свой пыл. Он робко приподнял голову и захлопал ресничками, глядя на хозяина.

Ли Юань не знал, как подступиться к этому ранимому созданию. Чтобы разрядить обстановку, он взял со стола слегка остывший стакан с молоком и с улыбкой посмотрел на малыша.

— Ты ведь принес его для меня? Хочешь посмотреть, как я его выпью?

Честно говоря, Пэй Нянь, которому пришлось выслушать всю эту нудную летучку от начала до конца, при упоминании стакана едва не сгорел со стыда повторно.

«Подумаешь, "оригинальный вкус"! — раздраженно фыркнул тритон. — У меня в прошлой жизни термос был точно такой же, с клубничками! И почему это грозному главному герою нельзя пользоваться милыми вещами?!»

Хотя, глядя на Ли Юаня, сурового и неприступного, со стаканом, который Август вообще-то покупал для русалочки... это действительно смотрелось комично.

— Амм-м-м!

«Ладно-ладно, больше не буду заставлять тебя пить это молоко! — тритон смущенно пискнул. — Я и сам его с удовольствием выпью, вырасту большим и сильным, выше тебя!»

Он потянулся ручками к стакану.

Однако Ли Юань не отдал посуду. Он поднес стакан к губам и после короткого секундного колебания сделал глубокий глоток, послушно осушив его до самого дна.

Пэй Нянь завороженно наблюдал за тем, как быстро двигается кадык на шее юноши. Когда стакан опустел, русалочка удивленно пискнула и послушно забрала пустую посуду из его рук.

Вообще-то этот пузатый клубничный стакан Август приобрел специально для тритона, но, заметив в магазине вариант побольше, решил купить парный комплект для молодого господина.

Старый дворецкий и не надеялся, что Ли Юань станет из него пить. Ему просто показалось это невероятно милым.

— Ну вот, молоко выпито, совещание окончено... — Ли Юань легонько потрепал малыша по голове. Пэй Нянь от удовольствия прищурился и сладко зевнул, забавно поведя ушками.

— Так что не бойся больше, договорились?

От этих неожиданно ласковых слов Пэй Нянь смутился. Он прижал к груди пустой стакан, а кончики его ушных плавников предательски порозовели.

— Ам... — растерянно пискнул он.

«Ой, что это со мной?..»

И вообще, почему слова этого несносного парня звучат так, будто он сделал одолжение ради спокойствия рыбки?!

«Я вообще-то принес его, чтобы ты рос здоровым и крепко спал, а ты выставил все так, будто сделал мне великое одолжение! — сердился в душе Пэй Нянь. — Ну и ладно!»

Тритон решил не забивать себе голову этой ерундой. Ему срочно требовалось стребовать с Августа как минимум четыре порции клубничного йогурта за моральный ущерб. Отработал, называется, за двоих!

Покачав головой, русалочка решила поскорее ретироваться. Крепко обхватив пустой стакан, Пэй Нянь попытался соскользнуть с колен юноши, но Ли Юань аккуратно, но настойчиво перехватил его поперек туловища и вернул на место.

— Амм? Папа? — опешил тритон, уставившись на хозяина округлившимися глазами.

Никогда прежде Ли Юань не удерживал его силой. Малыш недоуменно затрепетал хвостиком в воздухе.

Сам Ли Юань тоже чувствовал себя немного неловко перед предстоящим разговором. Теперь, когда тритон успокоился и больше не дрожал от страха, пришло время обсудить серьезные вещи.

Секретарь Йорк был абсолютно прав: воспитанием и обучением русалочки следовало заняться как можно скорее. Оставлять все на самотек становилось слишком опасно.

— Это слово... «папа»... Его нельзя говорить кому попало, понимаешь? — Ли Юаню и самому было непривычно произносить это вслух.

Он сомневался, способен ли крохотный тритон уловить столь сложные социальные нюансы. Но при воспоминании о том, какой переполох устроил Август, впервые услышав от малыша обращение «папа», Ли Юань содрогался при мысли, что будет, если это услышит дядя Йорк или председатель Митчелл.

Но как объяснить это только что вылупившейся крохе? Как втолковать ему, что его настоящие родители — такие же русалки, а обычный человек физически не может быть его отцом?

«Да и замечаешь ли ты вообще, что среди всех окружающих рыбий хвост есть только у тебя?» — думал юноша.

Подобные мысли неизбежно вели к другим, более сложным вопросам: где его настоящая семья и как он очутился на Императорской столичной планете?

Ли Юань впервые осознал, что воспитание русалочки — задача куда более сложная, чем любые академические дисциплины в Военной академии.

— Амм-м? — Пэй Нянь, разумеется, не догадывался о душевных метаниях хозяина. Он лишь удивленно захлопал глазками под его строгим взглядом.

«Вообще-то это стандартное системное обращение из стартового набора! — растерянно размышлял малыш. — Если я перестану его так называть, вдруг пропадет бафф милоты? Неужели ему так сильно не нравится?»

«Ну ладно, могу и не называть... Надо будет спросить у Системы».

Ли Юань заметил, как поник тритон. Малыш перестал шевелить хвостиком и грустно уставился на свой стакан.

— Я вовсе не прогоняю тебя, — поспешил смягчить тон юноша. — Но, может, ты попробуешь запомнить мое имя? Ли Юань.

Он нежно коснулся пальцами его подбородка, заставляя поднять голову.

— Смотри, я ведь зову тебя «Няньнянь». Попробуешь повторить за мной?

Ли Юань убрал непослушную прядку с его крохотного ушка. Его голос звучал непривычно тепло и вкрадчиво, почти как шепот.

Пэй Нянь замер, чувствуя, как от этого нежного «Няньнянь» у него снова заливаются краской щеки.

— Ам...

Тритон крепче прижал к себе пустой стакан, вдыхая сладковатый аромат молока. Его хвост невольно вильнул.

«А у него приятный голос, оказывается... — подумал он. — Ладно, если очень постараться, я смогу выговорить его имя».

«Действительно, чего я требую от ребенка, который только вчера вылупился из яйца? — Ли Юань укорил себя за излишнюю строгость. — Пусть зовет "папой", если ему так хочется».

В дикой природе такие крохи еще долго не отплывают от родителей.

К тому же этот малыш был на редкость красив — наверняка в океане он стал бы всеобщим любимцем.

— Если не получается, ничего страш...

— Юань... Юань? — внезапно раздался тихий лепет.

Схватившись крошечными лапками за позолоченный орден на груди юноши, Пэй Нянь изо всех сил постарался правильно сложить губы. И у него получилось на удивление четко!

«Ай да я! Настоящий гений лингвистики!» — мысленно возликовал тритон.

Он и сам не ожидал от себя такой прыти. Прошло всего несколько дней с момента вылупления, а он уже осваивал человеческую речь.

Ли Юань оцепенел.

С самого детства все вокруг обращались к нему исключительно уважительно: «молодой господин Ли Юань» или «старший молодой господин». Даже собственная мать, госпожа Айлань, никогда не называла его ласковым «Юаньюань». И вдруг этот новорожденный кроха так нежно и доверчиво выдохнул его имя.

Сладкий молочный запах коснулся его лица вместе с этим неуклюжим, невероятно трогательным детским лепетом.

Ли Юань почувствовал странное смятение. Называть его «Юаньюань» было... как бы это выразиться... непозволительно интимно.

— Нужно говорить «Ли Юань». Первый слог — «Ли». Попробуешь? — предпринял он очередную попытку вернуть разговору официальный тон.

—...

Пэй Нянь обиженно надул губы.

«Вот зануда! Вместо того чтобы похвалить, он еще и капризничает! — сердито думал он. — Сам меня зовешь "Няньнянь", а мне "Юаньюань" сказать нельзя?!»

Вся робость русалочки мгновенно улетучилась, сменившись праведным гневом. Он сердито шлепнул хвостом по ноге юноши.

— Амм-м!

Тритон решительно потянулся вверх и обхватил руками шею юноши. Ли Юань в недоумении замер, не мешая ему.

В следующую секунду Пэй Нянь уткнулся носом прямо в его ухо и, словно объявляя ультиматум, капризно пролепетал:

— Юань!

...

Ли Юань затаил дыхание. Лицо русалочки было так близко, что ее длинные ресницы едва не касались его щеки. В этих чистых, сияющих серебристо-голубых глазах отражался только он один.

В груди шевельнулось странное, щемящее чувство.

Его первым словом на человеческом языке стало его имя.

http://bllate.org/book/36376/4833310