Готовый перевод The Jianghu Has Pits / Цзянху: Свадьба по ошибке: Глава 4

— Тебе еще нужно умудриться ее отыскать, — тут же отпарировал Чжоу Инсянь, и на его миловидном лице проступило выражение полной насмешки. — Кто сможет стерпеть твой язык, за который так и хочется врезать? Твоя суженая, боюсь, еще даже не родилась.

Стоило ему это произнести, как все присутствующие разразились громким смехом.

Лин Цинби ни капли не смутился и почесал щеку:

— Чем моложе, тем лучше! Вдруг наши имена на Камне Трех Жизней записаны рядом? Разве я тогда не испорчу человеку всю жизнь?

— Хорошо хоть у тебя хватает ума это понимать, — холодно фыркнул Чжоу Инсянь.

Не Юньхань больше всего на свете любил наблюдать за их перепалками и с удовольствием гладил Лин Цинби по затылку — одновременно балуя и подбадривая.

— Брат Кун, теперь, когда у вас не осталось никаких забот о будущем, что вы планируете делать дальше? — перевел тему Чжоу Инсянь.

Услышав это, сидевшие по обе стороны от стола охранники дружно повернули головы и навострили уши.

От этого зависело их собственное будущее: если бы глава вздумал распустить Павлинов Ночного Ожидания, им пришлось бы искать новый источник пропитания!

Заметив их напряжение, Кун Тьюнь с добродушной улыбкой произвел успокаивающий жест:

— Раньше мы держали черный рынок в тени, деваться было некуда, но теперь можно попытаться заняться честным делом. Павлинов Ночного Ожидания никто распускать не собирается, так что можете быть спокойны, братцы. Пока у меня, Кун Тьюня, есть кусок риса, я не позволю вам голодать.

Охранники тут же успокоились и вернулись к еде и питью.

— А вот у меня всё иначе, — самодовольно заявил Лин Цинби. — У меня другие планы.

Не Юньхань заинтересовался:

— И что же ты задумал?

Хань Тин вставил слово:

— Второй брат вечно говорит, что хочет отправиться странствовать по Цзянху.

— По Цзянху? — не удержался от смеха Чжоу Инсянь. — С твоими-то мозгами тебе лучше хорошенько всё обдумать.

Лин Цинби оскорбился:

— Что не так с моими мозгами? Ничуть не хуже, чем у твоего драгоценного Лао Не!

— Вас сравнивать бессмысленно. Мой брат Хань имеет дело со шпионами, тут важна стратегия и предельно тонкий расчет, — серьезно возразил Чжоу Инсянь. — А ты — убийца: куда указали, туда и ударил, ломать голову над интригами не нужно. Если же говорить об опыте в Цзянху, боюсь, ты мне и в подметки не годишься.

Лин Цинби отмахнулся:

— Подумаешь, Цзянху, чего там бояться? Я ведь не новичок в этом деле, просто буду поосторожнее, и всё.

Услышав это, Кун Тьюнь посерьезнел:

— Ты действительно уходишь?

— Ухожу! Хоть завтра готов сорваться с места. Меня эти годы в четырех стенах до ужаса замучили, хочу наконец-то погулять на воле! — громко и пафосно объявил Лин Цинби. — Первая половина жизни прошла в армии, а вторая пройдет в Цзянху. Я, старик Лин, проживу эту жизнь не зря!

Не успел он умолкнуть, как от стола слева донесся пронзительный вопль:

— Второй господин!

Все обернулись и увидели, как Чжоу Цзин, проскользив по полу на коленях, подбежал к Лин Цинби, вцепился в его правую ногу и взмолился:

— Возьмите меня с собой!

Лин Цинби: «…»

— Ты что удумал? — он попытался отдернуть ногу, но Чжоу Цзин вцепился мертвой хваткой, и как Лин Цинби ни старался, вырваться не получалось. — Отпусти! А то пну!

Не Юньхань переглянулся с Чжоу Инсянем и многозначительно усмехнулся.

Заметив их выражение лиц, Лин Цинби поспешно выпалил:

— Хватит мерить всех по себе только потому, что вы сами отрезаете рукава! Я люблю девушек — нежных и благоухающих!

Чжоу Инсянь скривил губы:

— Мы еще ничего не сказали, а ты уже оправдываешься.

— Сам виноват! А ну встань! — Лин Цинби пинул Чжоу Цзина левой ногой в плечо и наконец обрел свободу.

Чжоу Цзин не поднялся и остался стоять на коленях:

— Много лет назад Второй господин подобрал меня прямо на улице, я никогда не забуду эту милость, спасшую мне жизнь. Я готов следовать за Вторым господином повсюду, даже если придется прислуживать в качестве слуги!

— Ты правда согласен? — глаза Лин Цинби хитро блеснули, и он задумался.

В дорогу действительно нужно захватить пару человек, иначе отправляться в одиночку слишком несолидно.

Чжоу Цзин закивал:

— Согласен!

— Ладно, пойдешь со мной! — самодовольно заявил Лин Цинби и окинул взглядом остальных. — А еще кто-нибудь со мной хочет?

Остальные охранники вздрогнули плечами и тут же уткнулись в свои пиалы, изо всех сил делая вид, что ничего не слышали.

Чжоу Инсянь уткнулся лицом в плечо Не Юньханя, уже вовсю хихикая.

На следующий день Кун Тьюнь, Хань Тин, Не Юньхань и Чжоу Инсянь собрались в комнате Лин Цинби, чтобы понаблюдать за его церемонией смены личины.

Эта церемония сводилась к простому снятию маскировки, чтобы предстать в своем истинном обличье.

Поскольку им долгие годы приходилось скрываться от преследования Западных варваров, все трое — Кун Тьюнь и остальные — привыкли носить фальшивые лица. Теперь же, когда они наконец обрели свободу, Лин Цинби заявил, что намерен странствовать по Цзянху с открытым лицом, а чтобы придать этому моменту важности, устроил целое представление, пригласив всех в качестве зрителей.

Его привычная маскировка изображала простого мужчину с грубыми чертами лица, даже слегка неприятной внешности: щетинистого, заурядного — такого, на которого на улице никто и не взглянет. Передвигаться среди толпы с такой личиной было безопаснее всего.

— Аянь говорил, что ты неплохо выглядишь, — скрестив руки на груди, стоял в стороне Не Юньхань. — Давай, снимай скорее, дай полюбоваться.

Лин Цинби, держа в руках склянку с раствором, посмотрел на Чжоу Инсяня через зеркало с удивленным видом:

— Ого, заслужить похвалу от маленького Аяня — это дорогого стоит!

Чжоу Инсянь терпеть не мог, когда тот задирал нос, закатил глаза и проигнорировал реплику.

— По правде говоря, я и сам уже забыл, как выглядел второй брат на самом деле, — усмехнулся Кун Тьюнь. — Помню только, что лицом он вышел очень ладным.

Хань Тин тоже улыбнулся:

— Верно. Второй брат был до того хорош собой, что командир приказал ему обязательно маскироваться, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Благодарю за признание, ха-ха, — Лин Цинби принялся смачивать полотенце в растворе и протирать лицо, с серьезным видом поправляя: — Только, старший брат, это называется «красивый», а не «ладный».

Он провел по лицу пару раз, и из-под маски постепенно проступил его настоящий цвет кожи.

Единственным человеком среди присутствующих, кто никогда не видел подлинного лица Лин Цинби, был Не Юньхань. Он поочередно заглядывал то в зеркало, то на самого парня, не в силах скрыть изумление и сыпля похвалами:

— Кожа-то у тебя какая белая! Белая, нежная, выглядишь максимум на двадцать с небольшим, совсем не скажешь, что скоро тридцать.

— Глянь-ка, а губы почему такие алые? Точь-в-точь лепестки цветов.

— Брат Кун и впрямь не ошибся насчет ладности! Тебя вполне можно назвать писаным красавцем.

Лин Цинби обернулся и зыркнул на него:

— Цыц, ты, проклятый отрезатель рукавов!

— Ну и что, что отрезатель рукавов? — нагло ухмыльнулся Не Юньхань. — Кто-кто, а мы, любители мужчин, разбираемся в мужской красоте лучше всех.

Лин Цинби: «…»

Возразить было абсолютно нечего!

http://bllate.org/book/36375/4517864