Готовый перевод My Rival and I in an ABO World / Заклятые враги в мире ABO: Любовь или война?: Глава 10

Дело было вовсе не в капризах, просто он панически боялся горького вкуса.

Фу Тинюэ, глядя на его испуганное лицо, мягко успокоил:

— Не бойся, я велел купить цукаты. Выпьешь лекарство, съешь парочку — и всё пройдёт.

Если бы не столь слабое здоровье, он бы ни за что не стал заставлять Чэнь Яньчжи пить эту гадость.

— Я же не ребёнок, чтобы меня цукатами за лекарство ублажать, — пробормотал Чэнь Яньчжи, поворачиваясь к стоявшей неподалёку экономке: — Будьте добры, подайте лекарство.

Подумаешь, отвар традиционной медицины, неужто он от горечи умрёт.

Жизнь показала, что он действительно чуть не умер от горечи: эта миска отвара оказалась в тысячу раз горше, чем весь месяц его одинокой жизни в полуподвале.

Если бы Фу Тинюэ заблаговременно не приготовил цукаты и не сунул их ему в рот со словами заботы, Чэнь Яньчжи, пожалуй, и вправду вырвал бы прямо на месте.

Обессиленный, он безвольно растеклась по дивану, кончиком языка перекатывая цукат во рту, и лишь когда привкус лекарства немного ослаб, уныло спросил:

— Завтра тоже придётся пить?

Фу Тинюэ надрвал упаковку и, прежде чем кивнуть, вложил цукат в рот Чэнь Яньчжи:

— Пить нужно каждый день.

У Чэнь Яньчжи слабое здоровье, и только правильное сочетание диеты и лекарств могло помочь ему быстро восстановиться. В последнее время меню в доме стало совсем лёгким и полезным: Фу Тинюэ крепко помнил слова врача о том, что организм Чэнь Яньчжи истощён и не принимает тяжёлую пищу, и ужасно боялся, что от слишком жирных блюд тому снова станет плохо.

Чэнь Яньчжи прекрасно понимал, насколько плохи его дела, поэтому на редкость обошёлся без истерик и послушно кивнул:

— Ладно, раз надо — буду пить.

В глубине глаз Фу Тинюэ мелькнуло удивление, и он не удержался от похвалы:

— Мм, молодец.

Чэнь Яньчжи фыркнул:

— Я тебе не ребёнок, чтобы меня уговаривать ради ложки лекарства.

Он знал о своей слабости и сам хотел как можно быстрее поправить здоровье, чтобы начать тренироваться и окрепнуть.

Видя, каким послушным тот стал, Фу Тинюэ угостил его ещё одним цукатом, после чего они поднялись наверх.

День выдался суматошным, тело Чэнь Яньчжи было слишком хрупким, и стоило им подняться и умыться, как его сморил сон — он свернулся калачом под одеялом и заснул.

Среди ночи его разбудило жуткое, тяжёлое ощущение, будто на грудь опустилась громада горы.

Кошмаров он не видел, проснулся абсолютно трезвомыслящим, однако чувствовал себя скверно. Чэнь Яньчжи даже заподозрил, что отравился тем китайским отваром.

Он протянул руку, чтобы толкнуть Фу Тинюэ, но, обжёгшись о его кожу, тут же отдёрнул пальцы:

— Фу Тинюэ, почему ты такой горячий? Ты что, заболел?

Находящийся в полусне Фу Тинюэ едва осознавал происходящее. Услышав голос Чэнь Яньчжи, он инстинктивно притянул его к себе в объятия, тяжело и неестественно прерывисто дыша.

Задыхаясь, он проговорил:

— Чжи-чжи, мне… мне нехорошо.

Чэнь Яньчжи попытался вырваться:

— Сначала отпусти, я позвоню в скорую, ты ужасно горячий.

Фу Тинюэ по-прежнему крепко прижимал его к себе, не позволяя отстраниться, а его обжигающее дыхание то и дело касалось кончика уха Чэнь Яньчжи:

— Не нужно… не нужно, кажется, у меня начинается период повышенной восприимчивости.

Завтрашний день объявляется выходным, следующая глава будет послезавтра.

Глава 9. Чжи-чжи, помоги мне

Чэнь Яньчжи чувствовал себя так, будто угодил в раскалённую печь, но высвободиться из хватки Фу Тинюэ не мог и потому спросил прямо из его объятий:

— Период повышенной восприимчивости?

Голос Фу Тинюэ звучал сдавленно, до Чэнь Яньчжи донёсся звук сглатываемой слюны:

— Угу, начался период повышенной восприимчивости.

Глядя на мучения Фу Тинюэ, Чэнь Яньчжи в один миг запаниковал:

— И что же делать?

Он лишь единожды видел Альфу в период повышенной восприимчивости там, на берегу моря, и понятия не имел, как с этим справляться и не угрожает ли Фу Тинюэ опасность.

Впервые в этом мире Чэнь Яньчжи охватил настоящий страх — он боялся за Фу Тинюэ.

Словно почувствовав его тревогу, Фу Тинюэ прерывисто вздохнул и произнёс:

— Чжи-чжи, не бойся, я в порядке, я пока ещё соображаю. Спустись вниз и попроси тётю выдать тебе заранее приготовленный чемоданчик. Только не говори им, что у меня период повышенной восприимчивости, иначе они притащат мне какого-нибудь омегу.

Услышав это, Чэнь Яньчжи тут же оттолкнул Фу Тинюэ и поднялся:

— Хорошо, я мигом, держись пока.

Бросив эти слова, Чэнь Яньчжи выбежал из комнаты, не давя Фу Тинюэ шанса возразить.

Фу Тинюэ опустил голову и принюхался к постели: на простынях всё ещё сохранялся слабый запах Чэнь Яньчжи. Словно огромный верный пёс, он подался вперёд, отчаянно желая втянуть в лёгкие этот едва уловимый аромат, в то время как волны жара внутри одна за другой продолжали терзать его разум.

Он свернулся калачом, до боли сжимая одеяло в кулаках — в его голове стоял образ Чэнь Яньчжи.

Ему хотелось Чэнь Яньчжи, но нельзя — так можно напугать его. Он не должен позволить феромонам подчинить себя и причинить вред Чэнь Яньчжи, иначе он будет жалеть об этом до конца дней.

Фу Тинюэ раз за разом твердил себе это мысленно, изо всех сил удерживая остатки рассудка, чтобы период повышенной восприимчивости не поглотил его целиком.

Чэнь Яньчжи нервничал невероятно. Сбежав вниз, он сразу забарабанил в дверь комнаты экономки. Помня предостережение Фу Тинюэ о том, что никто не должен узнать о его состоянии, он быстро взял себя в руки, стёр с лица все следы беспокойства и постарался выглядеть как можно спокойнее.

Экономка выглядела соннной, полуприкрыв глаза, она спросила:

— Господин Чэнь, что-то случилось в столь поздний час?

Чэнь Яньчжи извиняющеся улыбнулся:

— Простите, что тревожу посреди ночи. Мне нужен чемоданчик, который вы ранее приготовили по просьбе Фу Тинюэ.

Женщина мгновенно протрезвела. На ходу направляясь к выходу, она поинтересовалась:

— У старшего молодого господина начался период повышенной восприимчивости?

Чэнь Яньчжи покачал головой:

— Нет, понятия не имею, какая муха его укусила, но он потребовал, чтобы я спустился и принёс его.

— Наверное, старший молодой господин беспокоится, как бы период повышенной восприимчивости не начался врасплох. Господин Чэнь, подождите пару минут, я сейчас принесу.

С этими словами экономка свернула в комнату в самом дальнем углу первого этажа.

Чэнь Яньчжи ждал как на иголках, безумно переживая за Фу Тинюэ.

Он полез в телефон в надежде найти хоть что-то о периоде повышенной восприимчивости у Альф, и чем больше читал, тем сильнее рос его страх.

В сети писали, что Альфе в таком состоянии непременно нужен омега, иначе не обойтись без угрозы для безопасности. Но где среди ночи искать омегу для Фу Тинюэ? К тому же, судя по недавним словам самого Фу Тинюэ, он вовсе не желал никого искать.

Оставалось лишь молиться, чтобы ингибитор помог ему пережить этот кризис.

Теперь Чэнь Яньчжи отлично понимал, почему Фу Тинюэ говорил, что быть беты — это совсем неплохо.

Экономка вернулась быстро. Протянув чемоданчик Чэнь Яньчжи, она с улыбкой произнесла:

— Если у старшего молодого господина всё же начнётся период повышенной восприимчивости, пожалуйста, предупредите нас, чтобы мы успели подготовиться.

Услышав это, Чэнь Яньчжи почти мгновенно догадался, что под подготовкой она подразумевает поиски омеги для Фу Тинюэ. Но ведь Фу Тинюэ — человек, а не какое-то животное!

С трудом подавив подступающее раздражение, он выдавил из себя вежливую улыбку:

— Хорошо, тогда я пойду наверх спать.

Убедившись, что экономка скрылась, Чэнь Яньчжи схватил чемоданчик и бросился к лифту, торопливо нажимая кнопку третьего этажа, пока его сердце колотилось всё быстрее.

Недавно он вычитал в интернете, что если феромоны не получают выхода, это наносит Альфе серьёзный ущерб, вплоть до потери рассудка.

Стоило Чэнь Яньчжи толкнуть дверь, как его тут же накрыло волной пугающе концентрированных феромонов. Сам он ничего не чувствовал, но с трудом пробирался к кровати:

— Фу Тинюэ, ты ещё не спишь?

— Мм, — заторможено отозвался тот.

Бросив аптечку на постель, Чэнь Яньчжи через силу распахнул окно, и только тогда давящее на плечи ощущение рухнувшей горы немного отступило.

Глубоко вздохнув, он вернулся к постели и спросил:

— Где здесь ингибитор?

Фу Тинюэ бросил взгляд на аптечку и молча указал пальцем на шприц.

Взяв шприц в руки, Чэнь Яньчжи уставился на руку Фу Тинюэ и лишь после долгого колебания произнёс:

— Я не умею ставить уколы.

— Я сам, — отозвался Фу Тинюэ.

Забрав у него шприц, он без малейших колебаний вонзил иглу в кожу. Лекарство поступило в организм, и волна, готовности смыть его рассудок, временно отступила, а балансировавшая на грани краха психика немного прояснилась.

Прислонившись к изголовью кровати и немного переведя дух, он обессиленно произнёс:

— Надень на меня намордник, а потом свяжи мне руки верёвкой.

С него сошло столько пота, что шёлковая пижама промокла насквозь. Вид у него был изнурённый, а взгляд затуманенный.

Чэнь Яньчжи решительно стянул с Фу Тинюэ мокрую одежду, утёр с него пот и только потом спросил:

— Зачем связывать? Разве после ингибитора не должно стать лучше?

Фу Тинюэ тяжело выдохнул. Сопротивляясь дикому порыву наброситься на Чэнь Яньчжи, он сдавленно сглотнул:

— Период повышенной восприимчивости еще не полностью захватил меня, я пока соображаю, но боюсь потерять контроль. Чжи-чжи, послушайся, свяжи меня.

Прежний владелец тела за два десятка лет ни разу не контактировал с омегами, и феромоны внутри него годами копились без выхода, а Фу Тинюэ переживал период повышенной восприимчивости впервые в жизни — он ужасно боялся сорваться и навредить Чэнь Яньчжи.

Чэнь Яньчжи крепко сжал горячую ладонь Фу Тинюэ. Его красивые брови сошлись на переносице, а лицо выражало крайнюю тревогу:

— Фу Тинюэ, давай поедем в больницу, м?

Уж лучше мучиться там, чем дома — в больнице ему наверняка помогут справиться с этим гораздо быстрее.

Фу Тинюэ сжал руку Чэнь Яньчжи в ответ, чувствуя, как клыки начинают нестерпимо зудеть. Запрокинув голову к изголовью, он быстро задвигал кадыком:

— В больнице мне тоже смогут сделать лишь укол ингибитора, так что лучше остаться дома. Послушай меня, свяжи меня или запри в комнате, а сам иди спать в соседнюю спальню и не открывай дверь три дня.

— Ты предлагаешь мне запереть тебя? — изумлённо глядя на него, переспросил Чэнь Яньчжи, и в его голосе прозвучало возмущение. — По-твоему, я способен на такую подлость?

— Тогда просто свяжи. Как только почувствуешь опасность — беги не оглядываясь. Чжи-чжи, потерявший контроль высший Альфа смертельно опасен, я не хочу причинить тебе вред, послушай меня.

Говоря это, Фу Тинюэ почувствовал, как феромоны внутри него вновь пошли вразнос. Он нащупал намордник, надел его, а затем протянул Чэнь Яньчжи заготовленную заранее верёвку, прося о помощи.

Колеблясь, Чэнь Яньчжи переспросил:

— А обязательно связывать? Разве нельзя без этого?

Фу Тинюэ больше не стал спорить. Он попытался сам обмотать руки верёвкой, но завязать узел в одиночку не мог, и Чэнь Яньчжи, не выдержав, протянул руку, чтобы помочь.

Прерывисто дыша, Фу Тинюэ произнёс:

— Вяжи намертво, иначе я легко вырвусь.

Чэнь Яньчжи на секунду замер, но в конце концов послушно завязал крепкий мёртвый узел.

Глядя на связанные руки Фу Тинюэ, он тихо спросил:

— Чем я ещё могу помочь?

Расслабленно откинувшись назад и запрокинув голову, Фу Тинюэ перевёл дыхание. Намордник холодно отсвечивал в лучах света, а голос звучал хрипло:

— Побудь со мной ещё немного, а через полчаса иди в соседнюю комнату и ложись спать. Навестишь меня завтра. Береги себя в эти дни, ешь вовремя и не забывай про лекарство.

http://bllate.org/book/36340/4513450