Готовый перевод Crimson Fan: Clouds and Rain Without Proof / Алый веер: Власть и запретная страсть: Глава 2

Вэй Шунь повернул голову. Молодой господин как следует разглядел его лицо, решительно разжал рукав и бросил:

— Ай… Ошибся, ошибся!

Он выглядел очень торопливым, даже не извинился — лишь пару раз глянул на Вэй Шуня и вместе с друзьями вошел в чайную.

Сюй Му сквозь зубы процедил, обращаясь к Вэй Шуню:

— Задирает нос, и ведь специально. Непонятно только, в какой семье его так плохо воспитали.

Вэй Шунь ответил:

— Пойдем назад.

Сюй Му пообещал:

— Не переживай, я сейчас желюдишек велю — проучат его.

Вэй Шунь:

— Не нужно.

— Господин, не лезьте в это, — Сюй Му всё еще кипел от возмущения, его даже в дрожь бросало от гнева. — Да его батюшка перед вами на цыпочках ходить должен! Я обязан как следует вылечить этого наглеца.

— Нет, пойдем назад.

Те два шага от дверей чайной до экипажа Вэй Шунь проделал словно в оцепенении. Приподняв занавеску, он выглянул наружу: пролетавший мимо косой дождь упал ему на лицо.

И надо же было такому случиться — разминулись, и теперь у него больше не было возможности хотя бы взглянуть на того юношу. Тихонько сидя в повозке, Вэй Шунь чувствовал, как его сердце сначала едва не остановилось, а затем забилось изо всех сил: стоило ему лишь разок взглянуть на незнакомца, как он уже не мог его забыть.

Какое же у него было прекрасное лицо! Черные глаза, черные волосы, взметнувшиеся к вискам брови, алые губы и белые зубы. В нем сочетались и мужественная отвага, и одухотворенность, а выражение лица — благородное и величественное — одновременно хранило в себе едва уловимую детскую наивность.

Про себя Вэй Шунь невольно подумал: даже мальчики-слуги, что прислуживают небожителям и божественным владыкам, выглядят не лучше!

— Надо мне его разыскать, — продолжая дуться, буркнул с другого края повозки Сюй Му. — Посмотрю, чей это такой слепой отпрыск.

Вэй Шунь лишь беспомощно вздохнул и, издав тихий цокающий звук, произнес:

— Ладно, проехали.

Вэй Шунь с трудом вернул мысли из того дня в реальность. Ветер приносил с собой сырость от дождя, а окружающий шум действовал успокаивающе, словно массаж для ушей, навевая сон.

И он заснул, проснувшись лишь спустя час. Распахнув глаза, он сел и раздвинул полог кровати.

На кушетке напротив уже никого не было, ширму убрали, а младшие евнухи как раз наводили там порядок, застилая свежие подстилки.

Младший евнух подполз к нему на коленях, готовый обувать его, презрительно скривил губы и доложил:

— Этот долговязый всего коротышку с ног до головы зацеловал… И еще назвал его своим сокровищем.

Евнух выглядел таким брезгливым, будто его сейчас стошнит. Сидя на постели, Вэй Шунь рассмеялся и отчитал его:

— И почему ты не запоминаешь что-нибудь хорошее?

Младший евнух спросил:

— Интересно, а в следующий раз они придут?

Вэй Шунь:

— Ты хочешь, чтобы они снова пришли?

Младший евнух:

— Угу, с ними весело.

Из-за дождливой погоды стемнело раньше времени, и кто-то принес зажженную лампу. Громко рассмеявшись, Вэй Шунь потрепал евнуха за щеку и сказал:

— Ах ты малыш, тебе всё на свете кажется забавным.

Когда обувь была надета, младший евнух поднял взгляд и невольно засмотрелся на лицо Вэй Шуня. Тот был в белой полупрозрачной ночной сорочке, верхние пуговицы расстегнулись, обнажая белоснежную грудь и крепкий живот; распущенные длинные волосы собрались на правом плече и в отсветах лампы и дневного света отливали коричневатым блеском.

Он больше походил на уроженца Центральных равнин, но в то же время отличался от них: и волосы, и брови были буроватыми, а зрачки — светлыми, орехово-коричневыми, точно янтарь.

До чего же он хорош собой, подумал младший евнух.

Дождь никак не прекращался, хотя капель стало совсем мало. Вскоре морось прекратилась окончательно, темные тучи рассеялись, на небе проступил закат — наступило время ужина.

Поместье Фэнго отличалось от обычных чиновничьих усадеб: людей здесь обитало видимо-невидимо, да и размерами оно поражало воображение. У Герцога Фэнго были жена и две наложницы, а также немало сыновей, подаривших ему еще больше внуков. Все эти дети жили вместе под одной крышей: те, кто дорос до нужного возраста, ходили учиться в домашнюю школу при поместье, а кто постарше — самые усердные — сами отправлялись сдавать экзамены на чиновничьи должности, в то время как остальные либо прожигали жизнь в праздности, либо помогали вести семейные дела.

Чжан Циюань выделялся среди них особой судьбой: если подводить итог, он был из тех, кто звезд с неба не хватает, но и на дне не валяется. Умом он обладал живым, однако вечно увлекался всякой ерундой, недостойной внимания серьезных людей, а знания его были поверхностными и бессистемными, так что успешно сдать чиновничьи экзамены он явно не смог бы. Тогда его отец, занимавший пост главнокомандующего второго ранга, поломал голову и пристроил сына служить в императорскую гвардию.

В Пражную стражу Юйлинь, причем даже не командиром, а всего лишь младшим командиром, командующим каким-то десятком человек. Устроился он туда исключительно благодаря авторитету своего деда перед лицом Вашего Величества, а потому Чжан Циюань не строил никаких планов и целей на эту службу, рассуждая так: день прошел — и ладно.

В конце концов, это было куда лучше, чем ежедневно выслушивать сравнения со старшими братьями или терпеть бесконечные нравоучения всей огромной родни.

Была и еще одна причина: ему уже исполнилось семнадцать, и пора бы ему было поскорее обзавестись семьей. Имея хоть какую-то мелкую должность, он мог бы увереннее чувствовать себя в доме будущих тестя и тещи.

Сразу после окончания дневного дежурства, когда дождь наконец стих, Чжан Циюань отдал последние распоряжения подчиненным и направился домой. Двое стражников за его спиной принялись шушукаться, и один из них процедил:

— Погляди на него, еще и духами обрызгался, ну вылитая девка!

Другой одернул его:

— К чему это говорить? Он же тебе ничего плохого не сделал.

Первый зло сплюнул:

— Да у него ни капли таланта! Только из-за того, что он носит фамилию Чжан, едва явившись сюда, сразу уселся нам на шею?

Второй вздохнул:

— Ничего не поделаешь, просто повезло человеку родиться под счастливой звездой.

— Черт побери… Больше всего на свете терпеть не могу таких выскочек. При первом же удобном случае я его проучу.

— Брат, опомнись, Поместье Фэнго — не та семья, с которой мы можем тягаться.

— Тьфу! И что из себя представляет этот Чжан Циюань? Кроме дедушки-покровителя, у него ничего за душой нет! Целыми днями только и делает, что пирует да развлекается на наворованные деньги, а теперь еще пришел сюда отнимать чужую офицерскую должность… Сам в жизни палец о палец не ударил, и чем тут гордиться!

— Прекрати болтать, еще услышит кто-нибудь.

— Меня от одного его вида воротит.

— Был бы ты на его месте, так и не воротило бы.

— Подумаешь, больно надо…

Ненависть простых стражников была вполне понятна: в конце концов, Чжан Циюань с головы до ног был создан для того, чтобы вызывать зависть. Во-первых, уродился писаным красавцем — ладный, высокий, с широкими плечами и тонкой талией, в форменной одежде он выглядел куда лучше остальных. Во-вторых, обладал острым умом и сильным характером, в котором сочетались наивная ребячливость и аура человека, стоящего выше мирской суеты.

Он любил покрасоваться и не утруждал себя скромностью: на поясе у него всегда болтались две подвески, вырезанные из цельных кусков нефрита — одна бледно-зеленая, а другая темно-желтая.

Вспомнив об этом, тот стражник снова сплюнул:

— Навесил целую гирлянду, перед кем хвастается? И ведь не боится же спину переломить.

А вот поясница у господина Юаня была что надо. Представители клана Чжан из поколения в поколение славились как военачальники, и все они — мужчины и женщины, старики и дети — вырастали высокими и ладными. Все до единого занимались боевыми искусствами, владели оружием и отличались отменной физической силой.

Когда Чжан Циюаню перевалило за десяток лет, у него появилась должность, а домашние тем временем начали подыскивать ему невесту. И тогда, как и многие другие молодые господа, он впервые сошелся с женщиной. Ее звали Жунь Цю, она была служанкой в усадьбе его деда по материнской линии Ли Руда. Они знали друг друга с пеленок и с малых лет росли не разлей вода.

Стоило ему появиться там, как она неизменно выбегала навстречу с сияющей улыбкой и принималась подшучивать над ним:

— Боюсь, все лучшие блюда в Поместье Фэнго достаются тебе одному, ты ведь снова вытянулся в рост.

На что он неизменно отвечал:

— Хочешь отведать стряпню из нашего поместья? Приходи как-нибудь, угощу.

Она отшучивалась:

— Ой, куда уж мне, разве я ровня благородным господам?

Он дразнил ее:

— В конце концов, я могу на тебе жениться.

Она смеялась, щеки ее заливал румянец, и она легко хлопала его по плечу:

— Опомнитесь, господин, такие речи грешно произносить. Если услышит Старшая госпожа, мне не сносить головы.

Он парировал:

— Ты ничего не боишься, чего притворяешься трусихой?

Она вздыхала:

— Ох, не сыпьте соль на рану, мне и то стыдно за вас.

У Жунь Цю были очень круглые глаза. Вглядываясь в них, Чжан Циюань невольно вспоминал один знойный полдень в начале лета. Тогда все шло своим чередом: он заглянул в особняк семьи Ли навестить деда, пообедал со старшими, а после отправился отдохнуть в гостевой домик во внутренних покоях.

Жунь Цю принесла ему пиалу супа из маша со словами:

— В тазу со льдом стоит вода, он как раз остыл. Выпьешь после полуденного сна, мигом взбодришься.

Закинув ногу на ногу, он лежал на кровати за пологом:

— Никуда не уходи.

Жунь Цю присела на краешек постели:

— Я здесь, что-то нужно?

Он заявил:

— Мне жутко интересно… Скажи, каково это — делить постель с женщиной?

Хотя Жунь Цю давно прислуживала Старшей госпоже, отличалась изворотливостью и рассудительностью не по годам, она все же оставалась юной девушкой. Ее щеки мгновенно покраснели, и, промокая пот со лба Чжан Циюаня шелковым платком, она смущенно ответила:

— Откуда мне знать.

Он, проявляя ослиное упрямство, настоял:

— А я хочу узнать.

На самом деле в тот день всё произошло само собой. Чжан Циюаню просто захотелось испытать неведомые ощущения, а Жунь Цю, баловавшая его во всем, поддалась этому порыву, и в итоге они слились в объятиях.

А вскоре после того, как они предавались утехам, некстати начался дождь. Чжан Циюань же упрямо решил уходить, заявив, что договорился с приятелями послушать сказания в чайной.

— О чем задумался? — прервала его раздумья Жунь Цю, греясь под лучами солнца. — Ступай скорее, Старшая госпожа наперебой вспоминает о тебе последние пару дней.

Он кивнул:

— Пойду. Слушай, а ты часом не проболталась им о нас?

Жунь Цю покачала головой:

— И в мыслях не было. Те две девчонки, что убирали комнату, сами обо всем догадались, а потом невесть какими путями… слухи дошли до Старшей госпожи.

Чжан Циюань предупредил:

— Если они снова станут допытываться, объясни им, что всё было всего один раз.

— Помню, — послушно кивнула Жунь Цю. — Господин Юань, не переживайте, я лишнего не скажу.

Чжан Циюань:

— Дело не в том, что я боюсь признаться. Ты и сама знаешь причину.

— Угу.

Она шагала рядом, бросая на него тайдкие взгляды, и в глубине души прекрасно понимала, что он никогда на ней не женится. Каким бы чутким и верным он ни был, в лучшем случае после женитьбы на девушке из благородного семейства он сможет взять ее лишь наложницей.

Она не пылала к нему всепоглощающей страстью, но, одинокая и заброшенная, всем сердцем жаждала прибиться к его берегу. С того самого дождливого дня это предчувствие надежной опоры намертво приковало ее взгляды к нему.

Расписание будущих глав: каждый вторник, четверг и субботу в 10 утра, объем — от 3000 знаков за раз; при необходимости выполнения рейтинговых требований будут выходить дополнительные главы.

Глава 3

Пролог к Дождевым одеждам: …в дымке мелькают зеркальные отражения цветов и луна в воде, на дамбе зеленеют ивы. Молодой господин Ли прибыл сюда, но Ван Диэр на месте не оказалось. Спустя три дня стало известно о ее гибели, а еще через три дня наступил праздник Дуаньу, и чаши наполнились полынным вином. Убитый горем молодой господин Ли оставил предсмертную записку и бросился в озеро, однако он и помыслить не мог, что за смертью последует перерождение.

http://bllate.org/book/36330/4512929