Готовый перевод The Top Campus Heartthrob / Главный красавец студенческого городка: Глава 34

Расспросив охрану Научно-технологического выставочного центра и нарезав вокруг пару-тройку бесплодных кругов, Мэй Сюй так и не нашел следов роскошного «роллс-ройса». Пришлось смириться с суровой реальностью: он профукал благоверную Макаронины…

Всю дорогу до университета Мэй Сюй просидел рядом с Чэнь Юйцзуном в непривычном молчании. Уставившись в окно пустым, потухшим взглядом, он выглядел столь бледным и сокрушенным, что даже обычно равнодушный к чужим переживаниям красавец заразился этой беспросветной меланхолией. Стоило им выйти из автобуса, как Чэнь Юйцзун открыл было рот, чтобы сказать пару сочувственных слов, но Мэй Сюй тут же перехватил его взгляд и выставил вперед ладонь.

— Молчи! — Мэй Сюй в трагическом жесте зажмурился и погрозил красавцу пальцем. — Тебе не понять моей печали… Точнее, ты не представляешь, что значит для меня потеря этой тачки! Я, Мэй Сюй, всю жизнь жил с чистой совестью, защищал слабых, кашеварил на кухне и гонял хулиганов. Мне не в чем себя упрекнуть ни перед небом, ни перед людьми! Знаешь, на чем держится наша дружба с Макарониной? Поклясться готов на этой столешнице: во всем мужском общежитии социологического факультета я единственный, на кого у него нет компромата! Какая была чистая, непорочная дружба! И теперь она сгинет из-за этой клятой железки… Как мне после этого жить?!

Чэнь Юйцзун молча смотрел на него.

— Ну уж нет! — чем больше Мэй Сюй размышлял, тем отчетливее осознавал нависшую угрозу. — Нападение — лучшая защита. Я слишком хорошо знаю Пань Чжифэя. Нужно срочно составить на него подробнейшее досье с самыми грязными грешками, иначе не отбить его вымогательский наезд. Это единственный способ спасти нашу прекрасную дружбу!

Сказано — сделано. Мэй Сюй влетел в комнату, намереваясь незамедлительно взяться за перо. Он даже откопал толстый блокнот формата А4, опасаясь, что в обычную тетрадку все грехи Макаронины попросту не влезут. Однако зафиксировать не успел ни строчки: Чэнь Юйцзун бесцеремонно сгреб его за шиворот и потянул на себя.

— Марш в душ.

— Эй, да погоди, мне еще надо…

— Иди.

— Ну ладно…

Схватив сменную одежду, Мэй Сюй нырнул в ванную и с большим наслаждением отмок под горячей водой. Когда он вышел, распаренный, с пылающими щеками, от его макушки едва ли не шел пар.

Стоило ему усесться за стол, как перед ним опустилась чашка.

— Это еще что?

Мэй Сюй наклонился, принюхался — в нос ударил пряный, согревающий, сладковатый аромат.

— Имбирный чай? Откуда?

— Доставка, — ответил Чэнь Юйцзун.

— Надо же, у нас уже и такое развозят, — удивился Мэй Сюй и без лишних церемоний обхватил чашку ладонями. Чай оказался приятно горячим.

Едва они расправились с чаем, Чэнь Юйцзун заказал две порции лапши с бульонами. Время давно перевалило за три часа дня, так что этот поздний трапезный заход успешно заменил им и обед, и ужин. Наевшись от души, обессиленный Мэй Сюй почувствовал, как веки наливаются свинцом. Но следующий шаг Чэнь Юйцзуна подействовал на него не хуже колокольного удара — весь сон моментально как рукой сняло.

Красавец поднял с пола таз, сгреб туда влажную одежду Мэй Сюя, аккуратно закатал рукава и направился в душевую.

Мэй Сюй прекрасно знал обо всех скрытых от посторонних глаз пунктиках первого красавца университетского городка. Знал его вкусовые пристрастия, знал о его патологической любви к чистоте и страсти к домашней уборке. А еще знал, что если шторы или постельное белье тот еще мог доверить прачечной на первом этаже, то нательное белье стирал исключительно вручную. Мэй Сюю не раз хотелось тайком снять этот процесс на телефон. Говорят же, что мужчина за готовкой безумно сексуален, — а каков он, когда стирает носки и трусы? Учитывая градус безумия на университетском форуме, уживайся Чэнь Юйцзун хоть с драителем унитазов, фанатки все равно увидели бы в этом исполненный аристократизма перформанс. Однако, свято соблюдая кодекс добрососедства, Мэй Сюй каждый раз подавлял свои операторские порывы.

Вот только сейчас, видя, к чему клонится дело, Мэй Сюй мгновенно понял намерения сожителя. И от этого понимания ему стало не по себе — чувство признательности перемешалось с диким смущением.

— Э-э… мои труселя вообще-то очень стеснительные, они не привыкли к столь высшему обществу…

Чэнь Юйцзун перевел на него долгий взгляд, медленно опустил глаза куда-то ниже пояса Мэй Сюя, после чего вернулся к тазу в руках и неторопливо кивнул:

— Ничего. Привьем им хорошие манеры.

С этими словами он переступил порог ванной и захлопнул за собой дверь.

Мэй Сюй опешил.

«Эй! Я вообще-то намекал оставь их в покое, а не забирай себе в единоличное пользование! И что это за высокомерно-сочувственный тон?!»

Впрочем, приступы рефлексии у Мэй Сюя редко длились дольше пяти секунд. Накатившая с новой силой усталость окончательно сбила его с ног. К моменту, когда Чэнь Юйцзун закончил со стиркой, Мэй Сюй уже отбывал в царство Морфея, устроившись на кровати в обнимку с подушкой.

Спалось Мэй Сюю сладко. Когда он наконец разлепил глаза, за окнами царила непроглядная тьма, а Чэнь Юйцзун стоял у подоконника и с кем-то разговаривал по телефону.

Голос у красавца был глухим и приглушенным, он лишь изредка подавал короткие копии. Из трубки доносился нечеткий гул, и в тишине комнаты Мэй Сюй смог разобрать отдельные обрывки фраз.

До него донеслись слова: «…пояснительная записка…»

Чэнь Юйцзун ответил:

— Я знаю.

Голос из динамика продолжил:

—…результаты на следующей неделе… тогда и объявят… наберу тебя…

Чэнь Юйцзун помедлил:

— Не стоит.

Они поговорили еще немного. Мэй Сюй слушал сквозь сон, собираясь снова прикрыть глаза, как вдруг оглушительный грохот в дверь едва не заставил его подскочить до самого потолка.

— Дами! Ты там?! Открывай! Я же знаю, что ты вернулся! Почему трубку не берешь?! Я весь корпус G обшарил и твой B перерыл, а моей благоверной нигде нет! Куда ты ее девал, паршивец?!

Мэй Сюй в ужасе сел на кровати и уставился на Чэнь Юйцзуна, убравшего телефон. Беззвучно, одними губами, он проговорил:

«Это Макаронина. Черт, а я ведь даже досье не успел набросать!»

Чэнь Юйцзун нахмурился. Вопли за дверью на секунду стихли, а затем Пан Чжифэй сменил регистр на драматически-возвышенный:

— Дами, ведаешь ли ты, какой сон явился мне минувшей ночью? Мглы затмили солнце, твердь содрогнулась, и пурпурная звезда пронзила недра земные! В единое мгновение небеса разверзлись, а моря вышли из берегов — истинное явление конца времен! Увы… Я еще тогда прозрел, что падет на тебя кара, и пытался предостеречь тебя, но ты остался глух и совершил тяжкий грех! Не пора ли повиниться, раздать имение свое и молить меня о прощении? Впрочем, я душою чист и возвышен, богатство для меня — лишь тлен и прах. Ты мыслишь, я пришел за золотом? Ха! Какая низость!

— И чего же тебе тогда надо?! — не выдержал Мэй Сюй.

Пан Чжифэй благородно хохотнул:

— Не ищу я ни славы, ни выгоды, ни корысти, ни власти! Лишь устремление духа дарует человеку истинную отраду, а моя отрада — простереть руку помощи сирым и обделенным, дабы осчастливить сущих!

— Хочешь флешку с нецензурной классикой? Мечтай дальше! — отрезал Мэй Сюй.

Пан Чжифэй замялся, а затем закипел праведным гневом:

— Как ты можешь быть настолько черств и бесчувственен?! После всего, что я для тебя сделал! После всех моих бескорыстных благодеяний! Ты решил единолично вкушать плоды прекрасного и не делиться со страждущими?! Сие есть предательство, нечестие и высшая степень вероломства! Стыд тебе и позор!

Шууух!

Слова захлебнулись на полуслове — тяжелый том англо-русского словаря вылетел из рук Мэй Сюя.

Бам!

Точно в центр дверного полотна.

— О-о-ух! — раздался за дверью болезненный стон.

— Хм! — издал торжествующий смешок Мэй Сюй.

— Ты поднял на меня руку?! Ах ты неблагодарная тварь! — Пан Чжифэй, растянувшийся на полу по ту сторону двери, сжал уши руками и разразился ругательствами.

Мэй Сюй лишь прищурился:

— А нечего было прижиматься ухом к щели и подслушивать!

— Потаскушка, выходи на смертный бой!

— Думаешь, испугался, стервец?!

Мэй Сюй уже собрался скинуть одеяло и спрыгнуть на пол босыми ногами, когда Чэнь Юйцзун остановил его легким жестом подбородка, показывая оставаться на месте.

Прежде чем Мэй Сюй успел выразить протест, красавец сам направился к выходу.

Поняв, что из комнаты никто не отвечает, Макаронина возобновил артобстрел:

— Дами, даже не думай прятаться! У тебя хватило дерзости умыкнуть чужую жену, так имей совесть открыть дверь!

После пары эпатажных выкриков замки комнаты 609 наконец щелкнули. Пан Чжифэй уже решил, что Мэй Сюй сдал позиции под натиском его красноречия и раскаялся. Он натянул на лицо победоносную ухмылку, но стоило ему разглядеть фигуру на пороге, как улыбка сползла, а сам он едва не сосчитал затылком ступени лестничного пролета.

— Кра… кра… красавец?!

«Что он тут делает?! Он же должен быть на конкурсе!»

Судя по последним сводкам разведки Пань Чжифэя, сборная Университета U все еще находилась на итоговом разборе у руководства.

Чэнь Юйцзун окинул щуплого, загорелого парня спокойным взглядом и ровно переспросил:

— Умыкнул жену?

Обычно находчивый, хитромудрый и невероятно пронырливый Макарони-цзюнь впервые в жизни… потерял дар речи. Он застыл на месте столбом и секунд пять не мог вымолвить ни звука.

Однако, в отличие от Мэй Сюя, Пан Чжифэй был ушлым дельцом. Прирожденным, высококлассным коммерсантом, привыкшим рисковать и выжимать выгоду даже из встреч с тиграми. Обычный человек перед Чэнь Юйцзуном смутился бы и отступил, и Пан Чжифэй, конечно, тоже почувствовал невольный трепет — но мгновенно трансформировал страх в топливо для наживы.

Сглотнув слюну, Пан Чжифэй заговорил:

— Красавец Чэнь, вы, должно быть, не в курсе сегодняшних событий…

Он уже приготовился развернуть свой ораторский талант на полную мощность, но Чэнь Юйцзун просто поднял руку, зажав между пальцами несколько купюр.

Пан Чжифэй уставился на три красные банкноты с портретом Великого Вождя, пока Чэнь Юйцзун тихо и почти невесомо произносил:

— Этого хватит для удовлетворения духовных потребностей?

Глаза Пань Чжифэя вспыхнули нездоровым азартом. Он благоговейно протянул обе ладони, принял купюры и, скопировав пониженный тон собеседника, усердно закивал:

— Разумеется! Теперь моя жизнь абсолютно полна и гармонична…

Чэнь Юйцзун скупо кивнул и собрался закрыть дверь, но Пан Чжифэй неожиданно проявил смертельную отвагу:

— А-э… А можно с вами сфотографироваться?

Стоило Чэнь Юйцзуну чуть нахмуриться, как Пан Чжифэй моментально переобулся:

— Или хотя бы совместное фото с Дами! В знак, так сказать, вечной дружбы!

Чэнь Юйцзун на секунду замер.

А в следующее мгновение дверь беспощадно захлопнулась прямо перед носом Макаронины.

Повернувшись, Чэнь Юйцзун встретил полный глубочайшего почтения взгляд Мэй Сюя.

— Каким образом тебе удалось выпроводить этого бесстыжего паразита?

Чэнь Юйцзун ненадолго задумался и ответил:

— Силой дружбы.

Мэй Сюй: «…»

Поняв, что раскрывать детали красавец не намерен, Мэй Сюй снова уткнулся лицом в подушку.

Поскольку конкурс остался позади, Чэнь Юйцзуну больше не нужно было сидеть над чертежами до поздней ночи. Он тоже рано лег, выключил свет, и комната погрузилась в уютное, теплое молчание, пока за окном завывал холодный ветер.

Мэй Сюй прищурился, разглядывая далекие огоньки через щель в шторах. Пролежав так некоторое время, он тихо спросил:

— Ты ведь с самого начала знал, да?

Прошло немало времени — Мэй Сюй успел подумать, что сожитель уже уснул, — прежде чем со стороны Чэнь Юйцзуна раздался тихий встречный вопрос:

— Знал что?

— Знал… — Мэй Сюй подыскивал слова, не зная, как сформулировать мысль.

Чэнь Юйцзун закончил за него:

— Что мы не победим?

Мэй Сюй нахмурился. За недели совместной жизни он успел неплохо изучить характер Чэнь Юйцзуна. Человек, который при уборке не оставит на полу ни единой пылинки, забыл в комнате готовый пакет документов, над которым пахал месяцами? Мэй Сюй ни за что бы в это не поверил. Был только один логичный вывод: Чэнь Юйцзуну был не нужен этот результат. Ему нужен был процесс, но не нужна была чужая победа или поражение — точнее, он не хотел, чтобы исходивший от кого-то вердикт определял его успех. Он предпочитал решить все сам.

Чэнь Юйцзун проговорил:

— Архитектурное бюро «Лочэн», где работает Хуан Цзюньчэнь, — один из главных спонсоров этого конкурса.

Мэй Сюй возмутился:

— Да что за бред?! Это же не честно! Какой смысл тогда остальным участникам выбиваться из сил?

Он знал, что у многих конкурсов есть изнанка, но одно дело слышать об этом, и совсем другое — столкнуться лично.

— Смысл каждый определяет для себя сам.

А затем Чэнь Юйцзун произнес фразу, от которой у Мэй Сюя перехватило дыхание:

— Потому что в прошлом году на месте Хуан Цзюньчэня был я.

Мэй Сюй перевернулся на живот и приподнялся, всматриваясь в темноту. Чэнь Юйцзун полулежал, откинувшись на изголовье, и точно так же, как Мэй Сюй пару минут назад, молча смотрел за окно.

— Одним из главных спонсоров прошлого года была фирма «Юйжэнь», — добавил Чэнь Юйцзун.

Название показалось Мэй Сюю знакомым. Он напряг память — благо в свое время подрабатывал риелтором, — и спустя секунду до него дошло. Роскошная золотая вывеска прямо напротив офиса продаж, где он работал, — это же и была фирма «Юйжэнь»!

Место, где Чэнь Юйцзун проходил стажировку?!

Все кусочки мозаики мгновенно сложились воедино.

В прошлом году Чэнь Юйцзун взял серебряную награду. Со стороны это выглядело как грандиозный успех, но сам он не воспринимал эту победу как признание. Дело было не в завышенных требованиях к себе — он просто знал, что в его награде есть небывалая доля фальши. Возможно, его проект и правда был лучшим, но полученный приз оказался запятнан. Самодостаточные люди всегда немного самонадеянны — они не терпят фальши и не любят оставлять неоконченных дел. Чэнь Юйцзун целый год упорно трудился, чтобы вернуться и доказать свою правоту на чистых условиях, но не учел, что в этот раз расклад изменился в пользу Хуан Цзюньчэня.

«Получается, я…» — Мэй Сюй чувствовал себя полнейшим дураком.

Чэнь Юйцзун взвесил все и решил отступить, а он, Мэй Сюй, уговаривал его не сдаваться. Чэнь Юйцзун готов был отказаться от участия, а он мчал через весь город сквозь бурю, чтобы привезти эти клятые бумаги… Трудно было придумать более глупую медвежью услугу.

Мэй Сюй поднял голову, досадуя на собственную глупость, и вдруг обомлел: в темноте белела едва заметная улыбка Чэнь Юйцзуна.

Красавец смотрел на него и тихо произнес:

— Я же сказал: если я считаю, что оно того стоило, значит, так и есть.

От этого мягкого, исполненного теплоты голоса у Мэй Сюя неожиданно учащенно забилось сердце.

***

Для участия в конкурсе, помимо графических чертежей, требовался текстовый проект — в электронном и печатном виде. Электронную версию жюри получило заранее, а печатную участники должны были представить во время личной защиты. Именно эти бумаги Мэй Сюй, превозмогая непогоду, привез Чэнь Юйцзуну. Но электронный вариант… Чэнь Юйцзун еще утром убрал в дальний ящик стола, и Мэй Сюй его не видел.

Линь Ююань с огорчением произнес:

— Я только что разговаривал с организаторами. Они твердят, что исключений быть не может. Похоже… придется сняться.

В глубине души преподаватель понимал, что для Юйцзуна этот результат не имел решающего значения, но ему все равно было жаль потраченных усилий, хотя он всегда верил, что процесс ценнее итоговой оценки. С точки зрения Линь Ююаня, юноша просто проявил характер — в его возрасте сгоряча совершать поступки вполне естественно.

Но Чэнь Юйцзун неожиданно произнес:

— Я сам поговорю с ними.

Линь Ююань опешил:

— Что?

— Я пойду к оргкомитету, — повторил Чэнь Юйцзун. — Нужно попытаться. Каким бы ни был исход.

Он сжал в руках распечатку проекта, словно на бумаге все еще сохранялось чье-то далекое тепло…

http://bllate.org/book/36329/4912973