Готовый перевод The Cross-Dressing Cannon Fodder and the Protagonist Brother's Gu Removal / Снятие проклятия: Любовь с переодетым героем: Глава 15

— К примеру, когда просыпается яд гу?

Система издала короткий сигнал:

— С наибольшей вероятностью это случится, когда ты будешь пытаться нейтрализовать яд гу.

О, — Чэнь Мулюй бесстрастно перевел слова Системы у себя в голове, — с наибольшей вероятностью это случится, когда я буду кувыркаться с Мэн Чанъином.

Короче говоря, во всем виноват Мэн Чанъин.

Погрузившись в эти мысли, он помрачнел.

— Кузина… мы все еще собираемся покупать эти вещи? — с опаской поинтересовался Сун Уцзинь.

— А? — Чэнь Мулюй очнулся и, опустив взгляд, увидел полный поднос золотых и нефритовых украшений, а также ожидающее лицо своего непутевого кузена.

Он помолчал секунду:

— Покупаем.

Ничего не поделаешь, перед выходом из секты он взял на себя немало мелких поручений. Старшие сестры с разных пиков, узнав, что он отправляется в странствие, наперебой просили привезти им всякой всячины. Если так рассудить, за каждую привезенную заколку он мог выторговать себе дополнительные полдня жизни.

Сложив увесистый сверток с гостинцами в кольцо для хранения, Чэнь Мулюй расплатился, после чего владелец Цзинь в высшей степени обходительно проводил его до выхода.

Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, оставив лишь теплое зарево, разлитое меж облаков. Улицы города Фаньцзин почти опустели; мало кто из прохожих догадывался, что здесь чуть было не разгорелся конфликт.

Работники Кунсткамеры Чжэньюй действовали быстро: от разбитой роскошной кареты у входа не осталось и следа, на ее месте уже стояла скромная повозка из темного дерева.

Мэн Чанъин сидел на облучке, прислонившись к раме и сжимая в руках вожжи. Казалось, он ждал их уже довольно долго.

Чэнь Мулюй тихо кашлянул:

— Подвинься, я хочу сесть в карету.

— Ты это кому приказываешь подвинуться? — Мэн Чанъин даже не посмотрел в его сторону.

Чэнь Мулюй фыркнул:

— Мэн Чанъин, подвинься.

Тот приподнял веки, бросил на Чэнь Мулюя ленивый взгляд, после чего все же спрыгнул с повозки и отошел в сторону.

Девушка поднялась по ступеням и, пребывая в дурном расположении духа, подошла к карете. Она нарочно оперлась на него всем весом, чтобы забраться внутрь, а в самый последний момент, уже занося ногу в салон, прицелилась и от души наступила ему на стопу.

Пока Мэн Чанъин не успел прийти в себя, Чэнь Мулюй юркнул в карету с грацией кролика. Занавески задрожали и забились о деревянную раму, а в гуле от движения повозки отчетливо послышалось презрительное фырканье девушки.

Мэн Чанъин бесстрастно стряхнул след от ботинка с плеча и перевел взгляд на стоявших в стороне Сун Уцзиня и Шэнь Чуньлина:

— Мне что, лично вас пригласить?

— Н-нет, не нужно!

Взмах кнута, и они поспешили уехать, пока совсем не стемнело.

— Чудеса да и только… — пробормотал владелец Цзинь, все еще не оправившись от потрясения.

Сяо Цуй осторожно спросила:

— Хозяин, что это вообще было?

Владелец Цзинь огляделся по сторонам и, убедившись, что карета отъехала достаточно далеко, понизил голос и прикрикнул:

— Ты с ума сошла! Решила разузнать о делах бессмертных? Жить надоело?

Хотя этот нищий Культиватор меча и та небожительница и вправду принадлежали к одной секте, было ясно как день, что между ними пробежала кошка, а атмосфера и вовсе накалилась до предела. При мысли о том, что он едва не оказался втянут в разборки заклинателей, владельца Цзиня прошиб холодный пот.

Глядя вслед удаляющейся темной карете, он невольно вспомнил ледяной взгляд юноши-культиватора — в нем читалось равнодушие и недвусмысленное предупреждение.

Порыв ночного ветра заставил его вздрогнуть:

— Нам бы лучше вести свой бизнес и держать язык за зубами.

—

Постоялый двор Цзинчэнь.

В городе Фаньцзин почитали учение Будды, поэтому все окрестные лавки и заведения старались давать себе названия с буддийским оттенком, и этот постоялый двор не был исключением.

— Почтенные небожители, добро пожаловать! Желаете перекусить или остаться на ночлег? — увидев четверку путников, к ним тут же с готовностью бросился рассыльный.

Мэн Чанъин достал из рукава три жетона с надписью Небо, вручил их ближайшему к нему Шэнь Чуньлиню, а затем обернулся к парню:

— Номера я забронировал у вашей хозяйки еще несколько часов назад. Будь добр, проводи их, а я поднимусь сам.

— Погодите… Шестой младший дядя!

Проводив взглядом Мэн Чанъина, который удалился наверх без тени сомнения, Шэнь Чуньлин застыл с тремя жетонами в руках, будто держал в них раскаленные угли. Ему пришлось обернуться и с мольбой посмотреть на младшего дядю, который плелся позади всех.

Чэнь Мулюй шел последним.

Разумеется, нарочно. Чтобы держаться от Мэн Чанъина как можно дальше, но при этом отчетливо слышать каждое его слово.

Рассыльный оказался малым не промах и сразу смекнул, что к чему. Он семенил рядом с высокомерной девушкой:

— Госпожа, ваши комнаты и комнаты этих юных небожителей находятся на третьем этаже. Позволите проводить вас?

— Веди, — девушка сдержанно кивнула. Она оказалась куда сговорчивее, чем ожидал слуга.

Забрав у них жетоны, рассыльный провел их на третий этаж, и после нескольких поворотов они оказались в тихом коридоре. Четыре двери с табличками Небо выстроились в ряд.

— Вот эти три комнаты слева предназначены для вас, господа. Можете распределить их по своему усмотрению. Если что-то понадобится — спускайтесь вниз, — с улыбкой пояснил рассыльный.

Чэнь Мулюй, молчавший всю дорогу, вдруг спросил:

— Слушай, на сколько дней забронированы эти комнаты?

Рассыльный не совсем понял вопрос, но ответил честно:

— Господин Мэн оплатил все четыре номера на пять суток.

Чэнь Мулюй кивнул и спросил дальше:

— А в какой комнате поселился господин Мэн?

Рассыльный указал на закрытую дверь в самом конце коридора:

— Полагаю, в той, что с краю.

— Хорошо, иди работай, — Чэнь Мулюй едва заметно улыбнулся. — Без дела сюда не поднимайся. И даже если будут дела — тоже не поднимайся, понял?

Улыбка на лице рассыльного застыла:

— Понял, небожитель.

Когда он ушел, Шэнь Чуньлин специально взглянул на таблички с номерами: на них значились иероглифы от Цзя до Дин. Мэн Чанъин занял самую крайнюю комнату — Дин.

Движимый желанием уступить, Шэнь Чуньлин протянул оставшиеся жетоны:

— Младший дядя, может, я…

— Отдай мне жетон с иероглифом Бин, а остальные делите сами, — отрезал он, бесцеремонно выхватив из рук Шэнь Чуньлина нужную табличку.

Сун Уцзинь тут же подхватил:

— Тогда я возьму жетон И, хочу жить рядом с кузиной!

— Хорошо, — Шэнь Чуньлин опустил голову, молча проглотив фразу «я хотел жить рядом с Шестым младшим дядей».

— Сегодня была тяжелая дорога, вечером без надобности не выходите, — на ходу бросил Чэнь Мулюй. — Отдыхайте, меня беспокоить не нужно.

Отделавшись этими словами, Чэнь Мулюй не стал тратить время на лишние церемонии, отпер дверь и, опираясь на воспоминания из книги «Пять лет до Закладки Основы, три года до Очищения Ци», принялся возводить барьер, блокирующий звуки.

— У меня получилось? — с сомнением спросил Чэнь Мулюй.

Вскоре в голове прозвучал холодный электронный голос Системы:

— Хозяин, ваши навыки владения бессмертными техниками становятся все искуснее.

— Раз получилось, значит, все хорошо, — Чэнь Мулюй выдохнул и повалился на кровать. Этот барьер был залогом его успеха на сегодняшнюю ночь.

— Хозяин, что ты задумал?

— Разумеется, выполнять задание, — Чэнь Мулюй смотрел на развернутый голографический экран Системы и довольно улыбался, глядя на подсвеченную синим строку побочного задания.

Побочное задание: Тайна лунного света (2/5)

Третий этап: в час крысы сегодняшней ночью получить каплю крови с кончика пальца главного героя.

Глава 16

Двенадцатое число восьмого месяца, луна еще не полная.

Лунный свет, подобно воде, пролился на землю, точно очертив три комнаты с левой стороны, и беззвучно заполнил холодный и тихий коридор. Лишь в самом дальнем углу у двери в крайнюю комнату затаилась тень.

Вдруг раздался скрип: дверь комнаты Бин приоткрылась, и в темноте ночи показалась узкая щелка, из которой выскользнула черная фигура.

Лунный свет вспыхнул, осветив худощавого юношу в черных одеждах. Его лицо было закрыто тканью, виднелись лишь глаза. Выйдя из комнаты, он тотчас установил в коридоре звукоизолирующий барьер.

Сверкнуло серебро — барьер был готов.

Юноша в маске заметно расслабился, достал из рукава тонкую бамбуковую трубку и продолжил шаг за шагом приближаться к комнате в самом углу.

На бумаге окна играли редкие блики луны. Внутри царил мрак, полог кровати был опущен, словно там никого не было, а свечи погасли давным-давно.

Однако юноша не смел терять бдительности. Он аккуратно проткнул отверстие в бумаге и вставил туда трубку.

Спустя мгновение по комнате начал распространяться едва уловимый, дурманящий аромат.

Юноша несколько раз заглянул в щель, но внутри по-прежнему стояла гробовая тишина.

— Сун Уцзинь и Шэнь Чуньлин спят?

— Да, хозяин.

— Мэн Чанъин тоже под действием снотворного?

— Да, хозяин.

Чэнь Мулюй осторожно убрал трубку, глубоко вздохнул и потянулся к двери комнаты Дин.

Для выполнения этого побочного задания он подготовился основательно: даже переоделся в мужское платье и попросил Систему отключить функцию маскировки, чтобы временно вернуть свой настоящий голос и облик. Теперь никто бы не узнал в этом худеньком юноше ту самую «госпожу Чэнь» из комнаты Бин.

— Система, ты точно уверена, что Мэн Чанъин вырубился?

Система ответила с ноткой холодного раздражения:

— Да, хозяин.

Чэнь Мулюй погладил бамбуковую трубку и вздохнул:

— В конце концов, это стоит мне целого дня жизни, я должен убедиться наверняка.

Эту трубку он выменял у Системы за день жизни. Говорили, что аромат, содержащийся внутри, погружает в глубокий сон в считаные мгновения, и жертва не проснется еще три часа.

— Хозяин, ты спрашиваешь об этом в пятьдесят второй раз.

— Прости.

Чэнь Мулюй, без зазрения совести извиняясь перед Системой, распахнул дверь в комнату Мэн Чанъина.

До часа крысы оставалась всего четверть часа, нужно было торопиться.

Возможно, из-за углового расположения комната оказалась гораздо меньше соседних. Мебель была та же, но планировка казалась тесной и неуютной.

Окно с другой стороны было плотно закрыто, не пропуская ни лучика света. Внутри царила непроглядная тьма, хоть глаз выколи.

Чэнь Мулюй уже много дней практиковался, и после закалки Духовной энергией его тело преобразилось, позволяя видеть даже в темноте, но подсознательно он все еще не мог привыкнуть к такому мраку.

http://bllate.org/book/36328/4512828