Готовый перевод The Cross-Dressing Cannon Fodder and the Protagonist Brother's Gu Removal / Снятие проклятия: Любовь с переодетым героем: Глава 11

Чэнь Мулюй помрачнел, и тут у него в ушах зазвучал непрекращающийся назойливый шум. После мгновенного звона в ушах раздался еще более тихий трезвон.

— Сяо-шу, это же нефритовый жетон, — напомнила Шэнь Чуньлин.

Девочка на секунду замерла и среди бесчисленных подвесок на поясе отыскала сияющий и вибрирующий нефритовый жетон передачи звука.

Чэнь Мулюй нахмурился и нажал на него:

[Мэн Чанъин: Войдите в город, в тридцати чжанах к юго-западу, постоялый двор.]

[Мэн Чанъин: Умеешь ездить верхом?]

Хлоп! С каменным лицом он вырубил жетон.

Верхом? На чем он верхом собрался ехать?

Город Фаньцзин, постоялый двор.

— Братец, ну ты и загнул цену, до чего же безжалостно! — Конюх покачал головой. — У меня нрав прямой: три нижних духовных за коня, и точка!

Юноша, прислонившись плечом к дверному косяку, выглядел абсолютно невозмутимым:

— Хозяин, свои лошади ты знаешь лучше всех, и стоят ли они этих трех духовных камней — тебе тоже прекрасно известно.

— Братец, ты тут зубы-то не заговаривай! Если б каждый так торговался, я бы по миру пошел!

— Хоть я и не знаток, но даже мне видно, что черные ямки на зубах уже почти стерлись. Твои лошади ведь не первый год на свете живут, верно? — Юноша приподнял бровь.

Черные ямки на лошадиных зубах почти стерлись — значит, в этом стойле продавали в основном старых кляч.

Конюх и впрямь замялся:

— Это...

— Старший брат, я человек приезжий, в городе надолго не задержусь, мне просто нужна лошадь, — искренне произнес юноша. — Через пять дней непременно верну, сделай милость, выручи.

— Ну... ладно. Братец, сколько тебе нужно?

— Вот... Позволь мне сперва обсудить это с товарищем. Эти духовные камни пока сойдут за задаток, идет?

Юноша достал три нижних духовных камня и протянул собеседнику, скрепляя сделку.

После этого он повернулся, вернулся в комнату постоялого двора и вытащил из рукава холодный, безмолвный нефритовый жетон передачи звука.

[Мэн Чанъин: Войдите в город, тридцать чжанов на юго-запад, жду на станции.]

[Мэн Чанъин: Умеешь ездить верхом?]

Ответа не последовало. То ли Чэнь Мулюй этого не видел, то ли банально не хотел отвечать — скорее всего, второе.

При этой мысли Мэн Чанъин невольно поморщился.

Перед выходом даже Се Хуайцин, казалось, смертельно боялся, что они сцепятся, и раз пять с тревогой передавал ему через жетон просьбу присмотреть за Чэнь Мулюем.

Глядя на мертвый жетон, Мэн Чанъин нахмурился и принялся пересчитывать добро, лежавшее в кольце для хранения.

Поскольку они путешествовали скрытно, сокровища и редкие травы в его руках были слишком ценны, чтобы ими можно было легко расплатиться, поэтому с собой он взял не так много денег. Только что он в одиночку снял номера для всех четверых, и теперь при нем оставалось всего около пятисот нижних духовных камней да шестьдесят-семьдесят средних.

Закончив ревизию, он снова вышел с постоялого двора и направился к конюшням.

— Ого, так быстро определился? Сколько голов надумал взять? — приветливо окликнул его конюх, заметив вернувшегося юношу.

Мэн Чанъин вздохнул, но, подняв голову, сохранил прежнее невозмутимое выражение лица:

— Хозяин, во сколько мне обойдется лучшая карета, что у тебя есть?

Конюх растопырил ладони и показал ему пятерку:

— Пятьсот нижних духовных камней, без торга.

Зная способность этого юноши сбивать цену, он и близко не решался назвать реальную стоимость и намеренно задрал цену процентов на тридцать-сорок, чтобы тот мог ее сбить.

Юноша нахмурился — судя по всему, сумма показалась ему безумной, — однако вместо этого произнес:

— А что, есть еще лучше?

— Чего? — изумился конюх. — Тебе лошади больше не нужны?

Мэн Чанъин решительно кивнул:

— Хозяин, те духовные камни можешь оставить себе в качестве платы за беспокойство, я накину сверху еще за трупы ваши хлопоты, но скажи: знаешь ли ты кого-нибудь в городе, каких-нибудь других знакомых или владельцев извозных дворов, у кого найдется карета получше?

— Ну, конечно, найдутся. Мы же крупнейшее конное товарищество во всем Городе Фаньцзин, — усмехнулся конюх. — Только вот какие у тебя требования к карете, братец?

Мэн Чанъин опустил взгляд:

— Цена не важна. Главное, чтобы чистая и просторная, и еще... чтобы сиденья в ней были помягче.

Какая-нибудь капризная избалованная госпожа точно не станет трястись в телеге за пятьсот духовных камней.

К счастью, было еще только время шэнь, а Чэнь Мулюй с товарищами летели на бессмертном корабле, так что в пути они неизбежно задержатся. Мэн Чанъин немного поразмыслил и в итоге все же остановил выбор на самой дорогой черной деревянной карете.

— Эта карета хоть и совершенно новая, но стоит тысячу нижних духовных камней в сутки. Братец, ты уверен, что берешь именно ее? — с сомнением переспросил конюх, подозрительно оглядывая юношу. Он никак не мог взять в толк, с чего бы парню, который только что из-за нескольких мелких камней петушился, вдруг так круто изменить свое поведение.

— Ее беру, — бросил Мэн Чанъин. — Я пока арендую на пять дней, остальное пойдет в залог. Хватит?

Конюх взял предложенный шелковый мешочек, в котором аккуратными рядами лежали ровно двенадцать средних духовных камней.

Один средний духовный камень равнялся сотне нижних. Конюх подбросил мешочек в руке и расплылся в улыбке:

— Хватит! Более чем хватит!

Разобравшись со всеми делами, Мэн Чанъин вернулся в комнату как раз тогда, когда солнце за окном уже клонилось к закату.

Ледяной нефритовый жетон соизволил снизойти до мимолетного мигания, и в лучах заходящего солнца он наконец получил запоздалое послание от Старшей мисс Чэнь.

[Вредная барышня: Верхом на чем твоя мать.]

Город Фаньцзин, Кунсткамера Чжэньюй.

— Вот этот ряд, тот ряд и вон ту полку сзади — все заверните, дайте взглянуть! — Сун Уцзинь бегал туда-сюда у прилавка, и глаза его сияли от восторга.

Чэнь Мулюй сидел в отдельном кабинете и, наблюдая за его беготней, лишь покачал головой и насмешливо фыркнул:

— Что за манеры.

Хотя все трое выглядели юными, они щеголяли сокровищами со всех концов света — сразу было видно, что это ученики крупной секты, впервые вышедшие в свет. Одетые ярко и сорящие деньгами, они едва переступили порог лавки, как тут же были возведены в ранг самых уважаемых гостей.

— Не желает ли бессмертная госпожа взглянуть на что-нибудь еще, позабавиться чем-то? — Хозяин Кунсткамеры Чжэньюй подобострастно поднес чай. Он-то сразу понял, что главной среди этой троицы была именно девушка.

Девушка приподняла веки, бросила на него взгляд, приняла чай, но отвечать не стала:

— Сяо-Шэнь, сходи подгони того балбеса, он, кажется, в золотой яме утонул.

Шэнь Чуньлин решительно и быстро поднялась, отказалась от горячего чая, что предлагала служанка у входа, и шагом направилась наружу.

Вскоре Шэнь Чуньлин приволокла в отдельный кабинет и самого Сун Уцзиня, и целых несколько рядов драгоценностей и нефритовых изделий.

— Ой, наконец-то соизволил вернуться? — с улыбкой протянул Чэнь Мулюй, позволяя прислуживающим горничным выкладывать перед ним сверкающую гору драгоценностей.

Сун Уцзинь замялся у порога, бросая испуганные взгляды на лицо девушки:

— Кузина, я тут хотел тебе кое-что сказать...

Чэнь Мулюй с улыбкой, в которой не было и тени веселья, поднял глаза:

— Чего же?

— Я в этом месяце, пожалуй...

— Пожалуй что? — Он вертел в пальцах нефритовый браслет с вкраплениями золота и не обращал на Сун Уцзиня никакого внимания.

В голове у него Система издала изумленный возглас: [Хозяин, что вы снова сделали с Сун Уцзинем?]

Перед самым приземлением бессмертного корабля Система вновь принудительно отключилась и ушла в спячку, чтобы закачать пакет карт Города Фаньцзин, и ожила только сейчас.

И надо же было ей застать картину, как тот самый пустой и заносчивый второстепенный персонаж, что еще пару дней назад дерзил перед Мэн Чанъином, теперь стоял перед ним запуганный, робкий, донельзя смущенный и покрасневший, со страхом пытаясь угадать настроение Хозяина.

Румянец на щеках юноши стоил любых нежных признаний. Чэнь Мулюй тихонько хмыкнул, раскусив всю соль ситуации:

[У него кончились деньги.]

Система на мгновение зависла и благоразумно предпочла не развивать эту тему, издав лишь короткий сигнал: [Ой — Хозяин, почему в системе администрирования висит предупреждение? Только что вы совершили поступок, отклоняющийся от вашего амплуа, из-за чего ваше время жизни сократилось на тридцать дней.]

[Какого черта? — Чэнь Мулюй нахмурился. — За это еще и штрафуют?]

[К сожалению, сообщаем вам, что согласно статье триста десять тысяч четыре Правил вспомогательной системы спасения и прохождения сюжета, за каждый один процент отклонения от амплуа Хозяина будет списываться тридцать дней жизни; когда показатель отклонения превысит пятьдесят процентов, будет списано пятьдесят процентов оставшегося времени; а при достижении ста процентов счетчик времени жизни обнулится.]

Интерфейс светового экрана в его голове почти не изменился, однако рядом с неумолимо убывающей шкалой зеленого времени жизни вдруг выскочило маленькое алое окошко:

[Текущий показатель отклонения от амплуа: 1%]

Бросив взгляд на стремительно сократившийся на тридцать дней срок и кроваво-красную цифру 1%, Чэнь Мулюй сохранил непроницаемое выражение лица, а губы его сжались в тонкую линию.

Сун Уцзинь, продолжавший отбывать наказание у входа, видя, что лицо кузины становится все мрачнее, не удержался и предпринял еще одну робкую попытку:

— Кузина, мои карманные расходы на этот месяц...

Его кузина, столь прекрасная лицом, сколь и жестокосердная, осталась глуха к мольбам — она отвернулась и принялась дразнить с помощью того самого браслета стоявшую рядом служанку.

Сирена за городской стеной напугала его до полусмерти, и Чэнь Мулюй пока совсем не желал вступать в разговоры с Сун Уцзинем.

Однако стоило ему отвернуться, как прелюдия знакомой сирены вновь огласила пространство...

Чэнь Мулюй слегка приподнял подбородок и мгновенно изобразил фальшивую улыбку:

— Что захочешь купить — я угощаю!

Сирена немедленно затихла.

Мгновенный взгляд в угол экрана показал: текущий показатель отклонения от амплуа — 1,001%, списано 0,03 дня жизни, то есть чуть больше сорока трех минут.

Чэнь Мулюй:...

[Почему это тоже считается отклонением?]

Разве он не должен вести себя как злобный второстепенный персонаж, который даже на главного героя смотрит исключительно волком? С каких пор ему запрещено отказываться платить за чужие покупки?

Система, судя по всему, тоже изрядно зависла: [Прошу прощения, Хозяин, система предупреждений автономна от моих задач, и у меня пока нет прав выносить суждения. Зато мы зафиксировали в первоначальном сюжете массу сцен с бездумным транжирством денег, и рекомендуем вам попробовать повторить этот опыт.]

Чэнь Мулюй в упор уставился на Сун Уцзиня, загребающего охапки нефритов и драгоценных камней, а затем перевел взгляд на хозяина лавки, расплывшегося в еще более сияющей улыбке.

[...Ладно, пусть будет так.]

[Хозяин, — вежливо напомнила Система. — Зафиксировано ваше текущее уныние, и Big Data рекомендует в первую очередь ознакомиться с текущим балансом ваших счетов.]

Пока никто не обращал на него внимания, Чэнь Мулюй открыл панель по подсказке Системы.

[Текущий баланс счета: 5127220]

Семь цифр, начинается с пятерки, в качестве единицы измерения указаны средние духовные камни.

У Чэнь Мулюя даже голос задрожал:

[Откуда тут взялся еще один разряд?]

Система монотонным голосом отрапортовала:

[Вчера вечером послы из Обители Бессмертных Хуацзин доставили дань: свыше тысячи зарегистрированных духовных сокровищ, одеяний и прочих вещиц для личных расходов вас и Сун Уцзиня. После пересчета в эквиваленте духовных камней все это было зачислено на ваш личный баланс.]

http://bllate.org/book/36328/4512824