Готовый перевод The Side Character's Rise to Beloved / Случайный прохожий: как стать объектом обожания всех миров: Глава 15

Никто не отозвался, и, охваченный смутными сомнениями, Сог-гэ нагнулся, встретившись взглядом с парой потемневших глаз. В них, словно паразитирующие черви, расходились от зрачков кроваво-красные прожилки разной глубины.

По спине пробежал холодный пот. Сог-гэ резко отпрянул и, фальшиво усмехнувшись, принялся нервно потирать руки, обхватив себя за плечи.

— Не спишь, значит. А я-то думал, ты уже спишь.

Не дождавшись ответа, Сог-гэ, не решаясь больше смотреть на человека, который, казалось, превратился в иссохшую корягу, сросшуюся с креслом, поспешно застучал затекшими ногами, стараясь уйти как можно быстрее.

— Уходи, — голос Фу Цаньцина звучал сухо и неприятно, словно он не произносил ни слова и не пил воды несколько часов. — Здесь слишком шумно, ты помешаешь А-Жуну отдыхать.

— О, хорошо. — Сог-гэ прислонился к стене, тихонько покачивая ногой; ключи, висевшие на ремне его брюк, звенели в такт.

На него бросили острый взгляд. Сог-гэ в испуге прижал рукой звенящие ключи и, подняв глаза, нервно покосился на кресло. Голос его дрогнул:

— Тот самый… пожалуй, я пойду. Схожу домой, сварю голубиный суп или что-то в этом роде, принесу в обед.

— Угу. — Фу Цаньцин, не мигая, смотрел на стеклянную дверь, словно пытаясь прожечь в ней дыру; в его глазах читались тревога и паника, готовые выплеснуться через край.

— И ты не сиди тут на улице. Внутри есть складная кровать для сопровождающего. Когда А-Жун проснется, будет лучше, если кто-то окажется рядом. — Сог-гэ, глядя на него, почувствовал, как у самого заныло на душе.

— А… мне можно войти? — Глаза Фу Цаньцина, в которых белка было больше, чем зрачка, расширились, выражая смесь изумления и радости. Он поднялся и прямо посмотрел на Сог-гэ.

Впервые за эти несколько часов на него посмотрели прямо. Сог-гэ не смог прочесть эмоции в его глазах и, помедлив, предложил:

— Может, лучше я останусь, а ты сходишь домой отдохнуть?

— Не нужно. Уходи. — Не дав собеседнику и шанса на ответ, Фу Цаньцин схватил телефон с табуретки и зашагал прочь мощными, уверенными шагами, напоминавшими строевой марш на параде.

— Странный какой-то, — пробормотал Сог-гэ и, широко зевнув, направился прочь по коридору навстречу первым лучам солнца.

Секундная стрелка отсчитала четыре круга. В тишине длинного коридора послышались тихие звуки открывающейся и закрывающейся двери.

Булькал увлажнитель воздуха, пищало не отключенное кардиомониторное устройство — эти шумы легко заглушали едва уловимое дыхание.

Палата была просторной, но Фу Цаньцин застыл на пятачке в один квадратный метр у самой двери, не сводя глаз с человека на кровати.

Янтарный свет медленно полз по полу, добравшись до его ног. Оцепенение стало отступать, и Фу Цаньцин, пошатываясь, подошел ближе и опустился на стул у кровати.

Веки, тяжелые от усталости, сомкнулись. Фу Цаньцин больше не мог сдерживать панику, терзавшую его изнутри. Он осторожно коснулся тыльной стороны ладони Ли Цзэжуна, которая была прохладной от капельницы, и беззвучно зарыдал.

Теплая рука вытерла слезы на подбородке. Фу Цаньцин в испуге поднял голову и встретился взглядом с человеком на кровати.

Забыв о том, насколько жалко он выглядит, рыдая перед кем-то, Фу Цаньцин уткнулся Ли Цзэжуну в шею и разрыдался в голос — слезы хлынули, словно прорвавшая плотину река.

— А-Жун, мне так страшно… мне так страшно, что я пришел слишком поздно. — Он захлебывался рыданиями, голос был заложен, и от прежней суровости Фу Цаньцина не осталось и следа.

Ли Цзэжун проснулся еще до того, как Фу Цаньцин вошел в палату. Он знал и о том, как долго тот неподвижно стоял у двери, и о том, как сдерживал слезы, и о том, как в конце концов сорвался. Все это было для него неожиданностью.

Одежда на плече уже наверняка насквозь промокла от слез. Ли Цзэжун вздохнул и погладил Фу Цаньцина по дрожащей спине:

— Это всего лишь растяжение, не конец света, чего ты…

— Ты врешь! Если бы я пришел чуть позже, тебя бы… не стало! — Фу Цаньцин сердито поднял голову, перебивая его.

Он обхватил лицо Ли Цзэжуна руками, заставляя того смотреть в глаза:

— Ты каждый раз что-то скрываешь от меня! Я уже не ребенок!

— В моих глазах ты всегда будешь ребенком. Ты должен был расти в моих объятиях, здоровым и счастливым, а не связываться с У Сы и влезать в эти опасные дела! То, во что ввязывается он, и наши мелкие разборки — это совершенно разные вещи!

Ли Цзэжун тоже распалился, каждое слово давалось ему с трудом, но запал был ничуть не меньше, чем у крепкого Фу Цаньцина.

Фу Цаньцин промолчал. Он прижал голову Ли Цзэжуна к своей груди, затыкая ему рот. Свободной рукой он тайком подкрутил подачу кислорода и погладил Ли Цзэжуна по спине, помогая тому перевести дыхание.

— Каждый раз, когда речь заходит об этом, ты притворяешься глухим! Ты собираешься всю жизнь так играть в молчанку? — Ли Цзэжун дернул Фу Цаньцина за ухо, с той же решимостью, с какой когда-то воспитывал маленького Фу Цаньцина.

— Больно, больно! — Фу Цаньцин принялся комично морщиться, а его губы с четким контуром растянулись в балующей улыбке.

— Живо ложись на ту кровать и спи. Сейчас мне больно на тебя смотреть. — Заметив синяки под глазами и красные прожилки, Ли Цзэжун с жалостью прогнал прильнувшего к нему человека.

— Ты разрешаешь мне остаться?

Фу Цаньцин, наглея, сдвинул две кровати вместе и лег на бок на синий матрас. Его глаза светились, как у щенка, получившего косточку.

— Да-да, разрешаю! Заткнись и спи, а если будешь шуметь, вышвырну! — Ли Цзэжун не смог сопротивляться этому полному доверия взгляду и, махнув рукой, лег.

В палате воцарилась тишина. Фу Цаньцин заворочался, издав шорох.

— А завтра я тоже могу остаться?

— Еще слово — и вылетишь отсюда! — Ли Цзэжун уже засыпал, он не понимал, откуда в этом парне столько энергии, и просто что-то невнятно пробормотал в ответ.

Глава 15

После того как сняли гипс, Ли Цзэжун оказался прикован к кровати: то нельзя, это нельзя. Он лежал, вертя в руках раскалившийся от долгого использования телефон, и от безделья чуть не покрывался мхом.

Единственное, что хоть немного занимало его мозг — это переписки с Вэнь Чжи и Фу Цаньцином.

Каждый раз, когда они присылали какую-то бессмыслицу, Ли Цзэжун задумывался, не отстал ли он от жизни.

Смартфон завибрировал. Ли Цзэжун, слонявшийся по комнате без дела, бросился к кровати, схватил лежавший экраном вниз телефон и принялся листать ленту.

— Отпразднуем выздоровление, прогоним болезнь?

Ли Цзэжун прочитал вслух, и глаза его загорелись, появился интерес, а движения перестали быть вялыми.

Натянув широкую белую толстовку с принтом и опираясь на костыли, он решительно вышел из дома.

— Ни болезней, ни бед, будем жить до ста лет! — раздались радостные возгласы от стола у входа.

Фу Цаньцин замер на месте, глядя в сторону знакомого голоса. Запах крови еще не успел выветриться, но уголки его рта поползли вверх. Люди, знавшие, на что способен Фу Цаньцин, невольно вздрогнули.

— У тебя глаза вообще есть?!

Лю Чжэнь по прозвищу Четвертый всегда вспыхивал как порох. Увидев, что Ли Цзэжун, чья нога еще не до конца зажила, едва не упал от случайного толчка, он с грохотом бросил палочки на стол, преграждая путь обидчику.

Фу Цаньцин, стоявший в двух-трех метрах, невольно дернулся, готовый подхватить Ли Цзэжуна, и, увидев, что тот устоял, облегченно выдохнул.

Его глаза, сузившиеся в узкие щелочки, выражали недовольство. Фу Цаньцин искоса посмотрел на молчавшего Ли У.

Ли У только недавно начал работать на Фу Цаньцина и до сих пор выполнял лишь мелкие поручения, которые считал ниже своего достоинства. А сегодня его отчитал парень, который был намного младше него. Он с пренебрежением оглядел того, кто едва доставал ему до виска.

— И коротышки лезут в криминал? — сказал он, с усмешкой оглядываясь на своих дружков. Но никто не ответил, и его улыбка застыла, не найдя поддержки.

Не в силах проглотить обиду, Ли У толкнул Лю Чжэня, который был ниже его ростом:

— Я к тебе обращаюсь! Ты тоже решил, что тебе место в криминале?!

Сегодня был праздник, и Ли Цзэжун, который до этого сдержанно молчал, схватил бутылку пива, с размаху опустил ее на голову Ли У и приставил горлышко к его груди.

— Тебе слово давали? Ты вообще кто такой? Я не то что тебя, я вашего босса обматерю, и он даже слова против не скажет.

Фу Цаньцин ритмично постукивал пальцами по столу, подперев подбородок рукой, и смотрел на ослепительный, полный вызова взгляд Ли Цзэжуна.

— Угу.

Пальцы, постукивавшие по столу, замерли в воздухе. Хриплый, низкий звук разрушил скованную атмосферу ресторана.

Пиво с пеной стекало по волосам на шею. Ли У вытер лицо, разжал кулак, сжимавший бутылку, и позволил дружкам усадить себя за стол.

— Босс сказал свое слово, так что не бери в голову, — Юй Чэн схватил охапку салфеток и принялся небрежно стирать пену с головы своего нового младшего.

— Да босс его боится, вот и все! Какой он босс? Только в постели может бедрами крутить, вот и весь его авторитет.

Ли У, разгоряченный гневом, не заметил, как почернел Фу Цаньцин, и продолжал выплевывать грязные слова.

Глядя на это глупое, искаженное злобой лицо, Юй Чэн бросил салфетку в мусорное ведро, даже не пытаясь остановить парня, перешедшего черту.

В долговом бизнесе нужно быть жестким, но не подлым. Особенно для тех, кто управляет людьми: таких неконтролируемых типов лучше держать подальше, иначе они могут ударить в спину в самый неподходящий момент.

Фу Цаньцин кивнул одному из своих людей у входа в кабинет. Как только дверь закрылась, его сильная рука вцепилась Ли У в затылок и с силой вдавила лицом в тарелку с закуской, залитой соусом.

Ли У задергался, разбрызгивая соус по вращающемуся стеклянному столу. Нарезанные огурцы и капуста прилипли к лицу, перекрывая дыхание, а сладковато-соленый соус хлынул в носоглотку.

Ужас удушья навалился тяжелой горой. Сила, давившая на затылок, была непреодолимой, и Ли У показалось, что он действительно захлебнется в этой тарелке с едой.

Младшие, сидевшие за столом, давно привыкли к подобному, но, видя такую жестокость своего босса, притихли и понуро смотрели в свои тарелки.

— Проваливай. Расчет получишь у Юй Чэна. В следующий раз следи за языком.

Хватка ослабла, и Фу Цаньцин отстранился. Достав влажную салфетку, он принялся тщательно протирать руки.

От страха смерти Ли У не мог даже дышать. Лишившись всякой спеси, он пополз к выходу.

Кто-то помог ему подняться. Ли У хотел было поблагодарить, но, встретившись с безразличным взглядом Юй Чэна, почувствовал, как в душе, упавшей на самое дно, закипает ненависть.

— Ну и видок у тебя. Утрись и проваливай, — Юй Чэн бросил ему пачку салфеток и быстро перевел деньги.

Ли У, прячась за ширмой, сверлил взглядом Ли Цзэжуна в толпе. В его глазах мелькнула жажда убийства. Сжимая в руках испачканные соусом салфетки, он с перекошенным от ярости лицом бросил последний взгляд на дверь кабинета и поспешно скрылся через боковой выход.

http://bllate.org/book/36302/4509149