Готовый перевод The Side Character's Rise to Beloved / Случайный прохожий: как стать объектом обожания всех миров: Глава 14

— 1, 2, 3, 4! Четыре нуля! — верещала 1099, радуясь богатству, при этом вжимаясь всем своим шарообразным телом прямо в экран.

Ли Цзэжун, получив красный конверт, тут же отправил несколько стикеров с благодарностями боссу. В этот самый момент он проникся к человеку по ту сторону экрана такой искренней симпатией, что был готов смотреть ему в рот и следовать любому приказу.

— Как на это ответить? — Фу Цаньцин разложил телефон на столе и смущенно посмотрел на управляющего Чжана.

— Сделай так, потом вот этак. Сейчас молодежь любит такое, — управляющий Чжан с удовлетворением оглядел экран, усеянный стикерами с милыми малышами.

Фу Цаньцин, все еще сомневаясь, кивнул и уткнулся в экран, изучая способы ответа. Глядя на послушно лежащие вихры на его макушке, управляющий Чжан словно вернулся в прошлое, когда тот, еще ребенком, держал его за руку и звал дедушкой-управляющим.

Судьба у ребенка была горькой. В ранние годы глава Клана Фу приводил в дом разных женщин, а законная жена, Лянь Цинмэй, была так одержима борьбой за власть, что у нее не было ни капли душевных сил, чтобы заботиться о маленьком сыне. Она боролась всю жизнь, но в итоге была изгнана из главного дома, а под конец жизни, тяжело заболев, все еще грезила о том, как однажды расправится с теми женщинами.

Жаль только, что Лянь Цинмэй умерла, а оставленный ею ребенок хоть и жил нелегко, но оставался старшим сыном Клана Фу, законным наследником. Открыто навредить ему никто не смел, но исподтишка — сколько угодно. Подсыпания ядов, издевательства в школе, похищения — он прошел через всё, и лишь чудом остался жив.

Управляющий Чжан отвернулся, вытирая слезы. Его спина, державшаяся прямо всю жизнь, слегка ссутулилась:

— Господин Фу, ты выстоял, всё позади. Неважно, мужчины тебе нравятся или женщины, главное, чтобы ты был счастлив, лишь бы ты был счастлив…

— А-Жун, прости, не по моей вине, те двое придурков в последний момент отказались. Я один за двоих работать не могу, так что побеспокою тебя, подменишь их. Но не волнуйся, я, брат Сун, тебя не обижу. 20 в час! Сколько мне босс дал, столько и тебе отдам, ни цента посреднических не взял!

Мужчина, назвавшийся братом Суном, протянул костюм мультяшного персонажа, а сам облачился в точно такой же.

— Я знаю, брат Сун. Все наши с Лю Цзе подработки — твоих рук дело. Мы всё помним и ценим, — Ли Цзэжун быстро залез в мешковатый костюм. Он еще толком не начал двигаться, а лицо под маской уже горело от духоты.

— Как закончишь, с меня напиток! — брат Сун помахал пачкой листовок на прощание.

Круглый, пухлый «мультяшка» неуклюже брел в потоке людей, его тяжелая голова моталась из стороны в сторону. Озорные дети окружили его, играя с неповоротливой куклой. Ли Цзэжун, потеряв равновесие, закружился под напором детей, и у него потемнело в глазах. Приходилось терпеть тошноту и головокружение, одновременно следя за тем, чтобы не задеть прохожих.

— Ой… — от жары и слабости он едва держался на ногах, а после такого вращения рухнул прямо на землю.

Родители детей, увидев, что натворили, поспешно оттащили своих чад подальше в толпу.

К счастью, я успел выставить руки, так что не ударился головой, — оптимистично подумал Ли Цзэжун.

Переведя дух, он попытался опереться на локти, но ноги запутались в костюме, и каждое движение отзывалось острой болью. В лодыжке пульсировало так, словно кость пронзали иглой — то ли растяжение, то ли перелом. Костюм был цельным, молния находилась на спине. После безуспешных попыток выбраться Ли Цзэжун почувствовал, что воздуха становится всё меньше, дышать было нечем.

Он весь взмок, словно попал под ливень. Обессиленный, он снова повалился на землю, глядя беспомощными глазами на проплывающие мимо пары ног.

— Можете одолжить телефон? Мне нужно позвонить, — Ли Цзэжун старался говорить громче, пытаясь сфокусировать расширяющиеся зрачки на кроссовках человека в толпе.

Звук проходил через слой ткани, искажаясь, словно доносясь со дна водоема, с глухим, влажным оттенком. Его рука не успела коснуться чужих кроссовок, как человек отпрянул, словно от прокаженного. Нелепые короткие ручки костюма безвольно упали на землю.

Сотни людей проходили мимо: кто-то останавливался, кто-то фотографировал, но никто так и не помог сделать звонок.

— А-Жун, я попробую вселиться в кого-нибудь, чтобы помочь тебе. Ровнее дыши, костюм не герметичен, воздуха должно хватить! — 1099, видя, что не может дотянуться до молнии на спине, в панике заметалась в воздухе, ища прохожего с самым слабым ментальным полем.

— Это что там происходит? Чего столько народу собралось? — Юй Чэн привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть в гущу толпы.

— Пойдем отсюда. Не видишь, старик Янь Шэн уже так нахмурился, что, кажется, муху насмерть придавит? — другой мужчина с лицом красавца, но с грубой щетиной на подбородке — одновременно дикий и утонченный — оттеснил его, продолжая: — Ой, да ты же знаешь, старик Янь Шэн, кроме как по поводу одного известного человека, больше ничем не интересуется, только если поглазеть любит, так ведь?

Янь Шэн закатил глаза и оттолкнул руку, хлопающую его по плечу:

— Когда придет время прийти на твои похороны, я тоже с удовольствием поглазею.

— О, завелся! Ха-ха-ха, завелся! — красавец разразился грубым смехом, заставив окружающих обернуться.

— Идем или нет? Не лучше ли погулять, пока твой ненаглядный тебя не хватился? — Янь Шэн уже ушел далеко вперед, оставив Юй Чэна одного на растерзание, и теперь полусилой тащил его за собой.

***

— У-у-у, так больно…

Ли Цзэжун совсем обмяк, уткнувшись лицом в землю, и лишь тихо стонал. Перед глазами плыли черные пятна, дышать становилось всё труднее.

— Эй, тот мультяшка, кажется, твой товарищ? Смотрю, упал и подняться не может, — парень с черным рюкзаком протянул листовку брату Суну и неуверенно указал на толпу.

— Черт!

Брат Сун бросил листовки и помчался к толпе, на ходу крича во весь голос:

— А-Жун! Не толпитесь! А-Жун, ты в порядке?!

Янь Шэн замер. Он резко обернулся, его холодный, пронзительный взгляд сфокусировался на кукле в центре толпы.

Сорвавшись с места, он рванул вперед — вены на его шее вздулись, густые брови были низко опущены, а голос звучал хрипло и отрывисто. Одной рукой он грубо расшвыривал людей.

— Эй, Янь Шэн! Ты куда?! — крикнул Юй Чэн, глядя на то, как тот скрылся в толпе, оставив лишь размытый след.

С красными глазами, забыв про дыхание, Янь Шэн рванул молнию на костюме. Сунув руки внутрь, он почувствовал горячий пар и слабое вздымание живота — сердце пропустило удар.

Обхватив руками изможденное, хрупкое тело, он осторожно поднял его. Голова Ли Цзэжуна безвольно моталась, и если бы не еле слышное дыхание, Янь Шэн решил бы, что…

— Больно… кто-нибудь, помогите…

Боль в ноге, словно корни гигантского дерева, прорастала в костный мозг, оплетая каждый сосуд. Ли Цзэжун инстинктивно искал источник тепла, пытаясь прижаться ближе.

— Чего вы столпились?! Не загораживайте воздух, 112 уже едет, дайте дорогу! — подоспевший брат Сун, увидев нездоровый румянец на лице Ли Цзэжуна, понял, что тот задыхается, и развел руками, разгоняя толпу.

— Я здесь, А-Жун, я пришел, — Янь Шэн сидел на земле, его скулы ходили ходуном, он из последних сил сдерживал слезы. Правой рукой он придерживал голову Ли Цзэжуна, ласково гладя горячий лоб, а левой — профессионально и осторожно ощупывал тело.

Когда ладонь коснулась распухшей лодыжки, Янь Шэн вздрогнул. Под коричневой тканью брюк отчетливо выпирала кость — казалось, она вот-вот прорвет кожу. Как же это должно быть больно — так страшно сломать ногу. И ведь вокруг было столько людей, он звал на помощь, но никто не ответил.

Янь Шэн до крови закусил губу, подавляя рыдания. Он боялся представить, что, если бы они не остановились, Ли Цзэжун мог бы в полном одиночестве умереть посреди этого шумного дня.

Скорая приехала быстро. Янь Шэн, не обращая внимания на подбежавшего Юй Чэна, крепко сжал пальцы Ли Цзэжуна, не давая тому в приступе боли нанести себе увечья.

— Сатурация 90%, дыхание поверхностное, подключить ИВЛ!

Янь Шэн застыл, словно сломанная кукла, глядя безжизненными глазами, как холодное металлическое оборудование касается хрупкого тела.

— Кто родственник? — медсестра быстро перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Я! — брат Сун, зная о неприязни между Янь Шэном и Ли Цзэжуном, ответил первым.

— Имя, возраст пациента? Есть ли наследственные заболевания, аллергии, хронические болезни? Потеря сознания была внезапной? Перелом ноги — результат падения?

На него обрушился шквал вопросов, и брат Сун, шмыгая носом, растерянно посмотрел на медсестру.

— Ли Цзэжун, 21 год. Экстрасистолия, но наблюдался у врача, проблем после лечения не было. Аллергий нет. Потеря сознания вызвана переломом лодыжки и длительной гипоксией, — выпалил Янь Шэн, боясь упустить хоть что-то. Его указательный палец, прижатый к губам, все еще мелко дрожал.

Медсестра бросила взгляд на «родственника», который не мог ответить ни на один вопрос, и переключилась на Янь Шэна.

— Дальше нужно качественное питание — костный бульон, суп из голубя, это поможет восстановлению. Гипс наложили, сейчас главное — не двигаться. Сегодня не мочить, просто протереть, а потом, если очень нужно помыться, оберните пищевой пленкой, чтобы не попала вода…

Янь Шэн включил диктофон и заметки в телефоне, записывая каждое слово.

К двум часам ночи в коридоре больницы, кроме мерного писка монитора, стояла такая тишина, что не было слышно даже ветра. Янь Шэн сидел прямо напротив двери палаты, его глаза налились кровью, но взгляд, не мигая, был прикован к смутному силуэту за стеклом.

Брат Сун обхватил голову руками, его лицо осунулось. Мужчина за тридцать, он чувствовал такую вину, что глаза его покраснели.

— Янь Шэн, спасибо тебе от лица А-Жуна.

Янь Шэн, не повышая голоса, с ненавистью посмотрел на человека, который продолжал винить себя:

— С чего ты взял, что имеешь право благодарить меня от его лица? Наши отношения с ним…

Вспомнив недавнюю ссору, он осекся. На этом их короткий диалог закончился.

Летом светает рано, и уже после четырех утра небо начало сереть. Брат Сун, решив, что Янь Шэн, который все это время не шевелился, уснул, поднялся, разминая затекшие мышцы, и по-доброму тронул его за плечо:

— Я посторожу, это моя обязанность. Иди домой, поспи.

http://bllate.org/book/36302/4509148