Готовый перевод The Side Character's Rise to Beloved / Случайный прохожий: как стать объектом обожания всех миров: Глава 3

— Точно, у нас даже на трусы денег почти не осталось, давай, говори уже, да или нет! — Ей-богу, каждую копейку на счету приходится держать, не говоря уж о таких деньгах. Заработаешь лишнюю сумму — и у Лао Сань станет больше шансов выжить.

Стоявший рядом Лао Сань покраснел глазами и отвернулся, скрывая эмоции на дне души.

— Перевёл тебе, — лаконично бросил Янь Шэн, крутанул в ладони телефон и снова сунул его в карман. Как и по приходе, он ни с кем не попрощался и в несколько шагов растворился в толпе.

Хотя слова собеседника, возможно, были шуткой, Янь Шэн всё же запомнил их и набрал номерок.

— Помоги-ка мне проверить недавние движения по счетам Ли Цзэжуна, заодно глянь, не было ли у него каких-нибудь долгов из-за азартных игр или шантажа.

— Опять он? Ты так ему помогаешь, почему сам ему не скажешь? Сейчас-то он тебя вообще за врага считает, — раздался в трубке небрежный мужской голос.

— Сказал бы я тебе, всё равно не поймёшь. — Янь Шэн о чём-то вспомнил и нахмурился. — Проверь ещё, не употреблял ли он в последнее время какую-нибудь дрянь.

— Понял я, болтун ты этакий, как про него заговоришь, так у тебя сразу столько слов…

В динамике послышались короткие гудки: звонок оборвался, разом прервав бесконечные расспросы.

Янь Шэн раздражённо сунул телефон в карман брюк, в его голове неконтролируемо роились мрачные мысли о незавидном положении Ли Цзэжуна. Стоило делу коснуться его, как Янь Шэн неизменно терял самообладание.

Наконец накопившееся тяжёлое напряжение вырвалось наружу: нога в рабочих штанах яростно пнула угол стены, и белая побелка осыпалась хлопьями:

— Черт, только попадись мне этот ублюдок, я с него шкуру сдеру!

Получив деньги, Ли Цзэжун проявил невероятную щедрость — выгреб всё до копейки, чтобы его младшие братья как следует наелись.

К тому моменту, как всё окончательно разошлось, уже стояла полночь, но в студенческом городке по-прежнему толпилось полно народу.

Ли Цзэжун шёл сквозь толпу, засунув руки в карманы и погрузившись в задумчивость: о Лао Сань ещё можно будет позаботиться как следует, а вот троих остальных завтра же придётся пристроить на нормальную работу.

Не мог же он, закончив своё задание, просто отряхнуть руки и уйти, бросив их здесь страдать.

По правде говоря, болезнь Лао Сань — это главная статья расходов, о которой, кроме него самого, никто из остальных не знал. Ли Цзэжун вовсе не собирался взваливать это бремя на их плечи. А вот как заработать достаточно денег — это всё ещё оставалось огромной проблемой.

Система прервал ход мыслей Ли Цзэжуна:

— Нам всё-таки нужно должным образом поддерживать наш образ, основная профессия хулигана — это то, о чём нельзя забывать.

Ли Цзэжун с понимающим видом кивнул:

— Я знаю, подрабатывать по мелочи, развивать побочное дело… Но что до грабежа и всего такого — у меня сейчас в карманах волкам ветер гонять, это я скорее похож на того, кого ограбили.

Система кружился в воздухе, подкидывая идею:

— Эй~ А давай сегодня попробуем кого-нибудь ограбить, потренируемся, чтобы потом в суете не наделать ошибок, заодно и карманы набьём.

Из старых шлёпанцев выглядывали десять белоснежных пальцев ног, которые заговорщицки шевелились. Ли Цзэжун никогда раньше не занимался разбоем и пытался отнекаться, предлагая отложить дело на завтра.

— Ладно тебе, А-Жун, я сам еще поищу какой-нибудь выход.

Хотя задание было общим, он вечно доставлял хлопоты Система, и Ли Цзэжун, подавив остатки совести, решительно ответил:

— Я решил — именно сегодня! У меня обязательно получится!

Человек и Система сделали первый шаг и погрузились в плотную толпу.

В такой давке неизбежно толкались: новые уличные торговцы и гуляющие по ночному рынку люди были поглощены собственными делами, каждый видел лишь то, что хотел видеть, плечом к плечу, пятка к пятке.

Это порой вызывало цепную реакцию: стоило одному пошатнуться и упасть на соседа, как следом валился весь ряд.

У кого нервы покрепче — те после толчка максимум тихо выругаются про себя, а те, у кого нрав горячее, непременно сцепятся друг с другом.

Ли Цзэжун же принадлежал к тем, у кого нервы были крепче некуда. Неизвестно, сколько раз его оттесняли назад, он раскачивался, подобно ряби на воде, и его безвольно толкали из стороны в сторону.

— А Цзю, мне больно. — Его лопатку, должно быть, отбили до синяков, любое неосторожное движение отзывалось резкой болью, а в кончиках пальцев покалывало.

Ли Цзэжун стоял на месте ни живой ни мертвый, на его подбородке блестели влажные дорожки слёз, в которые вплавились несколько прядей черных волос, а глаза покраснели от боли.

Крошечные белые зубки закусили нижнюю губу, пытаясь загнать слёзы обратно, а глаза упрямо обшаривали толпу вокруг в поисках подходящей мишени.

Не будь он ростом с взрослого мужчину, окружающие женщины с проснувшимся материнским инстинктом наверняка тут же бросились бы вперед спасать этого заблудившегося ребенка.

Система, увидев такую картину, чуть не растаял от жалости, тут же вытащил припрятанную в закромах мазь и принялся уговорами убеждать его бросить эту затею.

Но кто же знал, что Ли Цзэжун, твердо вознамерившийся выполнить задание, будет стоять на месте с раскрасневшимися, как у кролика, глазами и ни за что не отступится.

— Эй, малыш, у тебя какие-то неприятности?

Его круглый живот обтягивала футболка с леопардовым принтом, ростом он был чуть выше метра шестидесяти, на шее и руках поблескивали тяжелые золотые цепи, а во рту даже красовались золотые зубы.

Ли Цзэжун и Система в унисон подумали: «Вот он, жирный кабан, можно резать».

— Я потерял кошелек на дороге, там были все мои карманные деньги на эту неделю, — в голосе Ли Цзэжуна слышались слезные нотки, а сам он украдкой косился на сверкающий браслет и играл роль еще усерднее.

Услышав такое, дядечка легкомысленно решил, что перед ним, скорее всего, какой-то старшеклассник без гроша в кармане, которого и обидеть легко, и прогнуть ничего не стоит.Глаза мужчины алчно забегали, сканируя нежную, водянистую кожу юноши, а ладони противно потирались друг о друга.

Понизив голос, он заговорил так, словно боялся, что их подслушают:

— Малыш, кажется, я видел твой бумажник. Он там, в переулке. Хочешь, провожу?

Это было именно то, чего ждал Ли Цзэжун. Ему не терпелось оказаться в безлюдном месте, чтобы стянуть золотую цепочку и дать деру.

— Правда? Спасибо вам большое! — Глаза, прозрачные, как вода, наполнились восторгом. В своей простой футболке-поло он выглядел совсем как невинный старшеклассник.

— Пустяки, сущие пустяки. — Мужчина указал направление, но сам зашел юноше за спину, отрезая путь к отступлению.

Мрачный переулок резко контрастировал с шумным ночным рынком; вход в него стал незримой границей между светом и тьмой.

— Дяденька, мы пришли? Что-то я не вижу здесь своего бумажника.

Ли Цзэжун остановился на грани света и тени и обернулся, склонив голову набок. Его щеки, чуть припухшие и по-детски нежные, казались особенно белыми в сумерках.

Переулок был идеальным местом для преступления: откуда ни побеги, легко скрыться. Ли Цзэжун завел руки за спину, нервно сжимая кулаки, и боковым зрением следил за золотым браслетом на запястье мужчины.

— Да, он внутри. Пойдем чуть дальше, я покажу, где именно.

Мужчина сделал шаг вперед, и его лицо утонуло во мраке. Скрытое тенью, оно исказилось в мерзкой гримасе, а алчный взгляд жадно впился в тонкую кожу юноши.

— А Цзю, мне не нравится, как он на меня смотрит.

Ли Цзэжун, впитавший воспоминания Ли Эра, был крайне чувствителен к таким вещам. В глубине его глаз промелькнуло едва уловимое отвращение, но он подавил тошноту и ответил:

— Хорошо, дяденька, ведите. Впереди слишком темно, мне страшно.

Его мягкий голос заставил сердце мужчины дрогнуть. Тот нетерпеливо хохотнул, решив, что добыча уже у него в кармане, и зашагал быстрее.

Облизывая желтые зубы, покрытые налетом, он довольно бормотал себе под нос:

— Вот это улов! Сейчас я с ним славно повеселюсь.

— А-Жун, рядом с тобой лежит кирпич. Возьми его для самообороны, — прошипела Система, свирепо глядя на мужчину-свинью и подталкивая Ли Цзэжуна действовать.

Кирпич был тяжелым, с грубой поверхностью и острыми углами. Стоило взять его в руку, как тонкая кожа на ладони тут же покрылась алыми царапинами.

— Малыш, иди сюда, иди скорее! Я нашел бумажник! — Мужчина замахал рукой, и его взгляд, мутный, словно у личинки, перестал скрывать похоть. Потеряв всякий страх, он потянулся к юноше.

— Скотина! Решил обидеть школьника?!

Не успел Ли Цзэжун поднять кирпич, как из темноты вылетела высокая фигура.

Мощный удар ноги, рассекающий воздух, пришелся точно в цель. Волосы нападавшего, уложенные в американский пробор, взметнулись, словно тысячи острых стрел, пронзающих мрак.

— Ты как, малыш? — Человек, оказавшийся высоким студентом, прижал нападавшего к земле, наступив тому на грудь, и с беспокойством обернулся к парню.

Ли Цзэжун застыл, ошарашенно глядя то на поверженную «свинью», то на своего героя, от которого, казалось, исходило сияние.

— Со мной всё в порядке, — буркнул он. Кирпич неприятно колол ладонь. Ли Цзэжун украдкой прижался к стене и спрятал его обратно.

— А-Жун, не выбрасывай! Это главный герой-атакующий, мы должны придерживаться амплуа мелкого хулигана! — одернула его Система.

— Я понял, — отозвался Ли Цзэжун. Он поднял голову, и на смену растерянности пришло наглое, провокационное выражение лица.

— Эй, ты чего лезешь? Я вообще-то собирался его ограбить! Ты из какой банды? Называй свое имя!

Ли Цзэжун замахнулся и запустил кирпич в темноту.

— Наконец-то, тяжеленный какой, — проворчал он, украдкой разминая уставшую руку.

— А? Ты хотел ограбить? И у тебя есть банда? — Вэнь Чжи в недоумении почесал затылок, глядя на него с сомнением.

— Я из группировки Пяти Братьев с Восточной улицы, сам иди и узнавай! — Ли Цзэжун нетерпеливо махнул рукой, требуя, чтобы тот убирался.

— Малыш, меньше смотри сериалы, лучше иди учись, — Вэнь Чжи, которому надоело это слушать, схватил парня за шиворот.

— Не называй меня малышом!

Мало того что его схватили за шиворот, так еще и назвали ребенком! Достоинство главаря было растоптано в пыль.

Ли Цзэжун оскалил клыки, ударил локтем в грудь противника и, зажав между пальцами острый осколок кирпича, приставил его к сонной артерии Вэнь Чжи.

Почувствовав боль в шее, Вэнь Чжи поморщился. В тусклом свете его черты лица, в которых угадывалась примесь иностранной крови, казались еще резче. Густые ресницы опустились, скрывая взгляд, а тонкие губы изогнулись в усмешке.

— А ты смелый. Решил ограбить меня, вооружившись куском камня?

Его голос звучал насмешливо, с отчетливой ноткой снисходительного любопытства.

В этот момент со стороны послышались беспорядочные шаги. Оба обернулись, но увидели лишь пустую улицу.

http://bllate.org/book/36302/4509137