Готовый перевод Soothing Agent for a Manic Alpha / Успокоительное для вспыльчивого Альфы: Глава 2

Мгновением позже Вэнь Чжичжи придвинулся еще ближе. Бушующие феромоны обволокли Ши Тяня так плотно, что тот едва мог дышать. В нахлынувшем удушье в глазах у него потемнело, и Ши Тянь потерял сознание.

Перед тем как отключиться, он смутно расслышал переполох и крики:

— Да ладно, Тань-гэ, неужели ты до такой степени бесполезен...

Придя в себя, Ши Тянь первым делом услышал звук льющейся воды, а затем зрение прояснилось. Он находился в просторной комнате, которую смело можно было назвать роскошной: на полу лежал ковер из кашемира, окна украшали тяжелые портьеры. Судя по всему, они были в каком-то отеле.

Шум воды стих.

Следом раздался щелчок поворачиваемой ручки двери, и в комнату, завязывая на бедрах банное полотенце и обнажая торс, вошел мужчина.

Стоило Ши Таню увидеть это лицо, как он тут же, задействуя и руки и ноги, отполз в самый угол. Черт побери, этот кошмар определенно еще не закончился.

От черт лица Вэнь Чжичжи исходил легкий пар, опущенные темные глаза смотрели сдержанно, а из-под ресниц исподлобья струился неторопливый взгляд, со всей тщательностью изучавший Ши Тяня.

— Очнулся?

Ши Тянь не смел подать голос. Вариант снова свалиться на подушки и притвориться бесчувственным казался слишком уж жалкой попыткой, поэтому он просто замер.

У этого альфы была высокая фигура, лопатки выделялись поджарыми и сильными линиями, спина и поясница были тугими и упругими, а рельефный пресс плавно уходил ниже, словно завлекая взглядом к скрытым под тонкой тканью полотенца тайнам. Странно, но его обнаженная кожа оказалась испещрена длинными и короткими шрамами, выглядевшими даже устрашающе, и Ши Тянь невольно задержал на них взгляд.

— Нравится? — тихо спросил альфа.

— ... — Ши Тянь подумал, с каких это пор беспредельщики стали действовать так последовательно и методично? Кончики его ушей слегка покраснели. — Э-э, ну как сказать-то лучше.

Вэнь Чжичжи опустил взгляд и легко хмыкнул. Его пальцы нервно дерзко дернули за край полотенца, обнажая тело целиком. Совершенно не ожидавший такого поворота Ши Тянь резко поднял руки и заслонил глаза.

— Убери руки, смотри на меня, — приказал альфа.

Твою мать.

С какой стати у Цзунчжу такие непотребные и извращенные наклонности?

Дрожа, Ши Тянь сдвинул ладони, и его уши заалели еще сильнее, однако на лице Вэнь Чжичжи не отразилось никаких эмоций, а тон звучал почти допросно:

— Ну и как?

Ши Тянь бросил вороватый взгляд, едва сдерживая стучащие от напряжения зубы, и осторожно выдавил:

— Весьма… весьма грандиозно…

— …………

Взгляд Вэнь Чжичжи сделался глубоким и пронзительным, он будто давил на омегу одним своим присутствием, загнав в угол каждым движением, а его голос был пугающе спокойным:

— А по твоим слова выходит, оно толщиной с детское запястье и способно ублажить семерых за ночь?

Лицо Ши Тяня залило краской еще сильнее. Помимо неловкости он не чувствовал ничего, поэтому просто честно присел на постели, не смея пискнуть. С чего вдруг этот тип вздумал цитировать его собственную писанину и тыкать ей ему в лицо? Это же форменное публичное унижение!

— Не жалей нежный цветок только потому, что он прекрасен?

— …

— Или еще: даже самый холодный мужчина там внутри горячий, раскаленный и твердый? — голос альфы становился все ледянее.

— …………

Ши Тянь стиснул зубы, пересиливая стеснение в груди:

— Послушайте, братец Вэнь, это же была шутка, к чему воспринимать всё так близко к сердцу…

В комнате повисла короткая тишина.

Вэнь Чжичжи выглядел так, будто был готов вытащить сигарету и закурить. Глядя на упрямое лицо этого омеги, в глазах которого читался странный литературный бунт в духе «пишу то, что чувствую сердцем», он едва не задохнулся от смеха.

Произнеся негромко:

— Ох, шутка? Тогда давай поиграем по-настоящему.

Вэнь Чжичжи перехватил запястье Ши Тяня, с силой сжав пальцы, и резким движением заставил того испустить жалкий вопль. Глаза омеги покраснели, и он попытался отпрянуть назад.

— Я не прав, прости-прости, я больше не буду, не хочу я играть… Бл**ь!

Силы омеги совершенно не шли в сравнение с альфьей мощью, и Вэнь Чжичжи легко добился своего. Его низкий, хриплый шепот раздался совсем близко:

— Ну как, весело?

Раскаленный жар у истока заставил Ши Тяня зажмуриться, его пальцы мелко дрожали, а у самого уха ощущалось обжигающее дыхание.

— Это та самая твердость и те самые ощущения, которых ты добивался?

— …………

Ши Тянь чувствовал себя кроликом, которого держат за шкирку и отдают на волю палача. Переведя дыхание, он почувствовал, как пахнущие кровью феромоны начали нагреваться, окутывая все вокруг густой, двусмысленной пеленой желания. Ши Тянь не знал, плакать ему или смеяться, чувствуя себя так, будто в руках у него оказалась раскаленная картофелина.

— Довольно… довольно твердо… но я никак не ожидал, что у вас такая потрясающая память…

Вэнь Чжичжи опустил взгляд. Сидящий на кровати омега раскраснелся от макушки до пят, его шея покрылась испариной, влажная кожа светилась перламутровой белизной, а концентрация феромонов в воздухе стремительно росла.

— У меня не только хорошая память, но и отличное воображение.

Пространство наполнял чистый, даже простоватый цветочный аромат. Еле уловимый, он едва касался кончика носа — при попытке вдохнуть сильнее его почти не удавалось поймать, но при обычном дыхании он освежал лучше любого другого запаха.

Его естественная мягкость смягчала и нейтрализовала жестокую кровожадность собственных феромонов альфы, неожиданно превращая изводившее Вэнь Чжичжи желание всё крушить в странную, ненасытную жажду…

Какое потрясающее по своей природе амбре.

Впрочем, до конца доводить он не стал: отпустив Ши Тяня и вернувшись после душа, он застал того с поджатыми коленями и спрятанным в ладонях лицом. Плечи омеги сжались в комочек, казалось, он пережил сильнейшую психологическую травму и вот-вот расплачется.

Ши Тянь еще питавший какие-то надежды понял, что методы этого ублюдка издеваться над ним невероятно подлы! Больше не рискуя бунтовать, он шлепнулся на колени прямо в изголовье кровати:

— Братец Вэнь, я же не со зла вас в книгу вписал! Вы уже и отругали меня, и отыгрались, может, отпустите наконец?

Внешностью Ши Тянь обладал приятной: чистая белая кожа, чуть удлиненные уголки глаз — такой с виду всегда веселый и жизнерадостный парень. Но сейчас его покрасневшие глаза делали его похожим на невинную с виду жертву чужих манипуляций. Вэнь Чжичжи остался непреклонен. Натянув рубашку, он задал вопрос на другую тему:

— Как собираешься дописывать то, что осталось незаконченным?

При упоминании оборванного на середине романа для взрослых Ши Тянь слегка ожил.

Изначально планировалось, что деспотичный правитель в финале предастся плотским утехам с двенадцатью персонажами знаков зодиака и умрет от истощения на драконьем ложе, дабы послужить назиданием и отучить читателей от распутства. Но теперь о таком финале, разумеется, не могло быть и речи.

Ши Тянь помедлил секунду:

— Разумеется, опишу, как вы и двенадцать знаков зодиака отныне живете долго и счастливо в гармонии.

Вэнь Чжичжи переспросил:

— Не с семью феями?

— …

Ши Тянь робко уточнил:

— Вы предпочитаете гарем побольше?

Вэнь Чжичжи вновь посмотрел на него.

В его глубоком, спокойном взгляде невозможно было разглядеть радость или одобрение — лишь глухое раздражение.

Ши Тянь опустил голову и, бормоча себе под нос, тут же переобулся:

— Семь фей так семь фей, раз обещали отпустить, в таких вопросах я могу пойти на уступки.

Вэнь Чжичжи: «……»

Если бы не этот дурманящий аромат, Вэнь Чжичжи прямо сейчас сбросил бы его с двадцать седьмого этажа. Он уже подался вперед, чтобы снова принюхаться и убедиться, что с его дыхательной системой всё в порядке, как в дверь постучали.

Распахнув створку, в комнату ввалился сияющий Чжань Мин. Размахивая удостоверением сотрудника Управления безопасности, он с нагловатой усмешкой произнес:

— Папаша Вэнь, только что поступил вызов. В западном районе возле старшей школы Чунчжи средь бела дня альфа похитил человека. Будьте добры оказать содействие органам и явиться на допрос, а?

Вэнь Чжичжи бросил на него косой взгляд и вернулся вглубь комнаты.

Заметив сидевшего у постели взъерошенного Ши Тяня, Чжань Мин с удивлением присвистнул:

— Ого! Я-то думал, тут мокруха, а это банальное дело о платной любви? Дружище, а Цзунчжу-то тебе заплатил?

Ши Тянь узнал в нем молодого господина из семьи Чжань, служивших в управлении, и, решив, что это спаситель, тут же принялся активно давать показания:

— Не заплатил.

Сказав это, он сообразил, как двусмысленно прозвучали его слова, и тут же поймал на себе взгляд Вэнь Чжичжи.

Чжань Мин усмехнулся:

— Оу, так это у нас было по обоюдному согласию или все-таки насильственный захват?

— …

Ши Тянь призадумался:

— Насильственным захватом это, пожалуй, не назвать, но определенный элемент давления на чужую волю и ущемления прав здесь все же присутствовал…

По ходу дела заметив холодный взгляд альфы, он сбавил обороты, замолк и в конце концов совсем умолк.

Чжань Мин прекрасно понимал его положение человека, который смеет злиться, но не смеет возразить. Поразмыслив, он произнес:

— Папаша Вэнь, сам видишь, ночь на дворе, не пора ли отпустить ребенка домой? Дома его небось старенькая мама с седыми волосами со свечкой в окне ждет.

Вэнь Чжичжи помолчал, переводя взгляд на Ши Тяня:

— Хочешь домой?

Ши Тянь мысленно взвыл: «Да я не то что домой хочу…»

Я не только домой хочу, я еще хочу врезать тебе пару раз!

Но судя по тому, что Вэнь Чжичжи явно не собирался его отпускать, Ши Таню оставалось только давить на жалость:

— Мне нужно вернуться и сварить лекарство для папы, у него слабое здоровье.

Чжань Мин, опасаясь, что тот ляпнет лишнего, поспешил сгладить углы:

— Смотрите, какой заботливый ребенок! Ну ступай, ступай, будь осторожен на дороге — хочешь, тебя на служебной машине подбросим? При этом Чжань Мин украдкой покосился на выражение лица Вэнь Чжичжи, заметив, что дикой собственнической звериной ревности или полного безумия во взгляде не наблюдалось, и слегка перевел дух.

Твою мать.

Какой же этот живой царь ада неуравновешенный, надо же было умудриться поймать гон именно сегодня. Утащил этого маленького омегу из западного района, и никто не мог его остановить.

Вызов поступил на горячую линию Управления безопасности, но разве его собственный отец посмел бы сунуться к семье Цзун?

Пришлось самому тащиться сюда и на свой страх и запах стучать в этот гостиничный номер.

Чжань Мин на самом деле очень боялся застать картину, где бедный омега заезжен вусмерть, сплошь покрыт синяками и ссадинами, а одержимый собственник не желает выпускать жертву из лап — тогда бы неминуемо разгорелся ожесточенный конфликт между старыми устоями кланов и современными законами демократии…

Но кто бы мог подумать, что реакция этих двоих окажется… настолько мирной?!

Чжань Мин проводил взглядом улепетывающего Ши Тяня — тот бежал так быстро, словно опасался, что Вэнь Чжичжи в любую секунду передумает и вернет его обратно. Обида на его лице читалась более чем отчетливо.

Когда пыль улеглась, Чжань Мин с облегчением выдохнул:

— Вэнь-гэ, ну ты и напугал до смерти, что бы ты делал, если б загнал человека до полусмерти?

— Я не причинил ему вреда.

Взгляд Вэнь Чжичжи слегка потемнел. Исчезновение этого тонкого аромата доставляло ему сильный дискомфорт, и он с трудом подавлял желание прикусить кончик языка.

Чжань Мин отмахнулся:

— Ты не так понял, я вовсе не про физический вред говорю.

— …

Чжань Мин уставился на него с долей ехидства:

— Чего, запал на него? Сяо Вэй мне говорил, что после того, как тот потерял сознание, ты держал его на руках и никому даже посмотреть не давал. Ну ты даешь, Вэнь-гэ, неужели и в тебе проснулись человеческие чувства?

Вэнь Чжичжи поленился отвечать.

— И на какой стадии вы уже? Подержались за ручки, поворковали о любви? Посмотрели вместе романтический фильм? Это больше похоже на стандартный сценарий для новичков.

Вэнь Чжичжи опустил веки, сжав тонкие бритья губ, и изрек:

— Сразу перешли к делу. Руки у него оказались мягкие.

— …Черт! — Чжань Мин едва не выплюнул чай, услышав это как нечто из области фантастики. — Вэнь-гэ, нельзя же так обращаться с младшими! В отношениях тоже важен ритм, знаешь ли!

Вэнь Чжичжи скривил губы:

— К чему растягивать то, к чему можно прийти сразу?

— Все еще споришь? В других делах ты ас, но в делах сердечных обязан учиться у меня! Моих похождений с лихвой хватит на то, чтобы ты и Гу Янь до конца дней не знали проблем на любовном фронте.

Вэнь Чжичжи молча начал переодеваться, игнорируя его болтовню.

Подойдя к окну, откуда открывался вид на залитые вечерними огнями улицы, он, обладая превосходным ночным зрение альфы из рода Вэнь, с высоты двадцать седьмого этажа безошибочно разглядел на земле маленькую фигурку, заменяя собой хищную птицу. Ши Тянь зябко кутался в куртку от порывов холодного ветра, после чего под присмотром полицейского сел в машину.

Едва уловимый аромат цветов снова защекотал нос.

Словно лапка котенка поскребла по сердцу.

-

— Приехали, спасибо вам, дяденька. Высадите меня здесь, пожалуйста.

Выбравшись из машины, Ши Тянь плотнее затянул лямки рюкзака и зашагал вдоль дороги к дому. Достав телефон, он увидел от Сяо Вэй смайлик с поднятым вверх пальцем, и только было успокоился, как, подняв голову, заметил у ворот виллы семьи Ши знакомый хрупкий силуэт в свете уличного фонаря.

Гу Че был в простой белой рубашке, но от него веяло удивительно прохладной чистотой.

Ши Тянь тут же перешел с шага на бег:

— Папа!

Гу Че встревоженно окликнул его:

— Почему так поздно? Мне только что звонили Сяо Юнь и Сяо Су, сказали…

— Да нет же, — Ши Тянь убедился, что Сяо Вэй не сболтнул лишнего, и изобразил улыбку. — Мы просто заигрались с одноклассником, я бесцеремонно напросился к нему на ужин, неужели я тебя испугал?

Гу Че с облегчением выдохнул:

— Раз заигрались… В следующий раз не балуйся так, если задерживаешься, не забывай звонить мне пораньше.

На душе у Ши Тяня скребли кошки:

— Папа, прости.

Подойдя к задним воротам виллы, Ши Тянь постучал в стекло дежурки, будя охранника:

— Дядя Ли, отворите ворота, пожалуйста.

Тот недовольно покосился на Ши Тяня, уловив исходивший от него запах чужих альфьих феромонов, и закатил глаза:

— Опять шлялся по ночам со всякими альфами? Это твой ухажер, что ли? Будь посерьезнее, не позорься, совсем на отца своего не похож, омега на омегу не похож…

В этот момент из темноты вышел Гу Че, и охранник мгновенно захлопнул рот.

Мрачный взгляд Ши Тяня на миг ожесточился, но он тут же напустил на себя беззаботный вид:

— Спасибо, что открыли, дядя Ли, я пойду.

http://bllate.org/book/36292/4507409