Готовый перевод The Uninvited Son-in-Law / Зять семьи Юй: Путь к возмездию: Глава 4

Линь Цзинь слушал разговор хозяина и слуги из семьи Юй, лишь сильнее натянув на глаза поля соломенной шляпы, и не произнес ни слова.

Повозка тряслась целый час, прежде чем они добрались до деревни Ванси.

Хотя Цзяочэн — крупный город на юге, это вовсе не значило, что окрестные деревни получат какую-то благодать и превратятся в большие селения. Стоило лишь бросить взгляд на деревню Ванси, как представали сплошные мазанки под соломенными крышами — простые и убогие.

— Молодой господин Линь, это та самая деревня? — Юй Чжоумянь сделал шаг вперед и обратился к Линь Цзиню с первыми за весь день словами.

— Прошло слишком много времени, я не уверен, — ответил Линь Цзинь.

За десять лет могло произойти слишком многое, и Линь Цзинь искал дорогу лишь по воспоминаниям прежних лет. Удастся ли ему отыскать нужных людей, он и сам толком не знал.

Стоило Линь Цзиню произнести это, как Хун Цюэ шагнул вперед, повысив голос:

— Ты не уверен, но все равно притащил сюда нашего гэ-эра?!

Их разговор выглядел забавно. Линь Цзинь не отличался мягким нравом, и когда кто-то пытался его задеть, тут же давал отпор:

— Разве это я умолял вашего гэ-эра ехать со мной?

— Ты! — Хун Цюэ понял, что не прав, и умолк.

— Хун Цюэ слишком вспыльчив и чуть что говорит не подумав, молодой господин Линь, не сердитесь, — Юй Чжоумянь поднял изящную руку, призывая слугу замолчать и укрывая его за своей спиной. — Это я слишком долго не выходил из дома, подумал, что будет неплохо выбраться и глотнуть свежего воздуха, вот и навязался в попутчики к молодому господину Линю, бесстыдно злоупотребив его гостеприимством.

Раз уж Юй Чжоумянь держался вежливо, Линь Цзинь не стал цепляться к нему. Тем более, раз уж гэ-эр проявил перед ним такую слабость, продолжать настаивать на своем было бы мелочно.

— Устали — отдохните здесь, а я пойду поищу старосту.

Юй Чжоумянь и в самом деле чувствовал себя уставшим, поэтому не стал навязываться в спутники для поисков старосты.

Хун Цюэ помог Юй Чжоумяню добраться до обочины и усадил на большой камень. Рядом роскидисто раскинуло ветви раскидистое дерево, создавая густую тень — идеальное место для отдыха.

Оставив Юй Чжоумяня и Хун Цюэ на месте, Линь Цзинь отправился расспрашивать местных жителей о доме старосты.

Линь Цзиню повезло: сегодня староста оказался дома, а его жилище находилось совсем недалеко от деревенских ворот. Выведав точный адрес, Линь Цзинь вернулся к выходу из деревни за Юй Чжоумянем.

Не успел он дойти до окраины, как услышал испуганный голос Хун Цюэ:

— Ухди, ухди прочь!

— Гэ-эр, не бойтесь, я... я вас защищу!

— Не подходи, убирайся!

Чувствуя неладное, Линь Цзинь оттолкнулся ногами от земли и со всех ног бросился к Юй Чжоумяню.

Подойдя ближе, Линь Цзинь увидел, что Юй Чжоумянь испуганно прижался к груди Хун Цюэ, и оба они, сжавшись в комок на большом камне, дрожали от страха. Перед ними стояли три огромные черные собаки с головы до ног, скалящие пугающие белые зубы.

Юй Чжоумянь, судя по всему, панически боялся собак: его миловидное лицо побелело как полотно, а некогда алые губы утратили всякий цвет. В руке он сжимал толстую длинную палку, явно приготовленную для самообороны.

Внезапно вожак стаи, огромный черный пес, качнулся вперед. Юй Чжоумянь в напряжении широко раскрыл глаза, ожидая, пока черная собака подойдет на достаточное расстояние, чтобы сойтись с ней в смертельной схватке.

Линь Цзинь торопливо подобрал с земли небольшой камень и швырнул его прямо в заднюю лапу вожаку. В тот же миг из-за спины Юй Чжоумяня выскользнула желтая тень и стремглав бросилась на свирепого пса.

Собаки сцепились в яростной драке. Линь Цзинь подбежал к ним, выхватил из ослабевших рук Юй Чжоумяня зажатую палку и, вложив всю силу в запястье, сперва отогнал двух других псов, а затем сосредоточился на вожаке.

Рыжая собака сражалась на их стороне, поэтому Линь Цзинь действовал осторожно, стараясь ранить черного пса, прежде чем разнять их.

Дворняга уступала черному монстру размерами, и схватка давалась ей тяжело. Она рухнула на землю, истекая кровью из многочисленных рваных ран.

— Хун Цюэ, закрой глаза Юй гэ-эру, — приказал Линь Цзинь.

— Слушаюсь! — Хун Цюэ от страха лишился собственных мыслей и лишь слепо подчинился.

Убийство живого существа — зрелище не для глаз гэ-эра. Однако эта черная собака была одержима жаждой крови и являлась вожаком стаи, оставлять ее в живых было нельзя.

Линь Цзинь взмахнул палкой, и от одного удара черный пес испустил дух.

Швырнув палку в сторону, Линь Цзинь схватил мертвую собаку за загривок, отбросил ее далеко на обочину, где ее не было видно, и только после этого велел Хун Цюэ убрать руки.

Юй Чжоумянь все еще не мог оправиться от пережитого ужаса, но, заметив лежащую на земле при смерти рыжую собаку, переборол свой страх перед животными и подошел ближе.

— Хун Цюэ, достань платок, нужно остановить кровь у этой собаки.

— Слушаюсь, гэ-эр, — отозвался Хун Цюэ.

Заметив неподалеку дикие целебные травы, Линь Цзинь сорвал несколько стеблей, растер их между ладонями и приложил к ранам дворняги. Помощь была сомнительной, но пока это был единственный способ остановить кровотечение.

В государстве Чао не водилось ветеринаров для животных, и сможет ли рыжая собака выжить, зависело исключительно от ее собственной жизнестойкости.

— Места незнакомые, я не должен был оставлять вас одних, — сказал Линь Цзинь.

Только что он находился неподалеку, но если бы отошел дальше и не успел вернуться, от одной лишь дворняги не было бы толку.

Линь Цзинь уже очень давно не общался с гэ-эрами и девушками, а его боевые товарищи все до единого умели за себя постоять. Сегодня он и впрямь проявил беспечность, забыв, что оставлять гэ-эра без присмотра нельзя.

— Ничего страшного. Тут и моя вина, в диких местах мне следовало бы искать для отдыха человеческое жилье, — ответил Юй Чжоумянь.

Линь Цзинь опустил взгляд на Юй Чжоумяня. Тот явно был до смерти напуган черным псом, но все равно искал оправдания поступку самого Линь Цзиня. Какой же у этого человека мягкий нрав...

Глава 4

— Гэ-эр, что теперь делать? — Хун Цюэ прижимал к ранам дворняги платок и, видя, что кровь, смешавшись с травами, перестала сочиться наружу, испуганно перевел взгляд на Юй Чжоумяня.

Жизнь есть жизнь, и Юй Чжоумянь не мог просто так бросить ее здесь на произвол судьбы.

В тишине раздалось ослиное «иа-а, иа-а».

Услышав приближающийся к ним звук повозки, запряженной ослом, Линь Цзинь предложил:

— Юй гэ-эр, может, позволить Хун Цюэ отвезти собаку обратно?

— Как же Хун Цюэ один ее дотащит? — подняв голову, возразил Юй Чжоумянь. — Эта собака весит не меньше десяти с лишним цзиней, Хун Цюэ и за полчаса выбьется из сил.

— Просто подождем, — бросил Линь Цзинь.

Звук ослиных шагов приближался. Дорога у этого выхода из деревни вела в Цзяочэн, и куда бы ни направлся возница, ему все равно было по пути.

Юй Чжоумянь не понимал, к чему Линь Цзинь сказал эти слова. Опустив глаза на раненую собаку, он лихорадочно соображал, как поступить иначе.

Прошло около четверти часа, как из деревенского переулка неторопливо выехал крестьянин, натягивая поводья.

Хун Цюэ поспешно толкнул Юй Чжоумяня в плечо:

— Гэ-эр, смотрите, ослиная повозка!

Юй Чжоумянь тоже услышал крик осла. Сначала он обернулся на повозку, а затем поднял взгляд на стоявшего перед ними с невозмутимым лицом Линь Цзиня. Неужели этот человек услышал приближение повозки заранее, а потому и велел им ждать на месте?

— Хун Цюэ, останови возницу, — велел Юй Чжоумянь.

Чтобы перевезти собаку обратно, непременно требовался тягловый скот.

Хун Цюэ крикнул «Слушаюсь!» и бросился наперерез повозке.

Платформа за спиной возницы была завалена поклажей — судя по всему, он вез деревенские товары на продажу в Цзяочэн.

Остановив осла по окрику Хун Цюэ, возница раздраженно потребовал говорить быстрее и не задерживать его поездку на рынок.

Юй Чжоумянь поднялся на ноги, отряхнул пыль с брюк, сложил руки перед животом и мягко произвел:

— Не могли бы вы оказать любезность и помочь мне довезти собаку до Цзяочэна?

Юй Чжоумянь был хорош собой, а говорил так ласково, что возница охотно смягчил тон:

— Сам видишь, телега забита до отказа, для прочей клади места нет. — Он ткнул пальцем в испачканную кровью дворнягу, не скрывая брезгливости во взгляде. — Да и пес весь в крови, испачкает мои товары, как я их потом продавать стану?

Юй Чжоумянь бросил взгляд на телегу: возница вез сплошной урожай — овощи, фрукты, набитые под завязку мешки.

— Я выкуплю все это. Довезете собаку до Цзяочэна? — предложил Юй Чжоумянь.

Стоили эти припасы немного, и такую сумму Юй Чжоумянь вполне мог себе позволить.

Возница никак не ожидал столь невероятной удачи: стоило доехать до окраины деревни, как ему встретился богатый благодетель. Сияя от радости, он тут же согласился:

— Ну разумеется! Раз ты выкупаешь весь мой товар, я с радостью подброшу твою собачонку до Цзяочэна.

— Гэ-эр, — тихонько позвал Хун Цюэ, дернув Юй Чжоумяня за рукав.

Юй Чжоумянь не ответил слуге, продолжая обсуждать с возницей стоимость поклажи.

Линь Цзинь стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди и всем видом показывая, будто происходящее его не касается, хотя на самом деле внимательно прислушивался к их торгу.

Он и не думал, что Юй Чжоумянь окажется столь сентиментальным: ради обычной собаки тот был готов выложить целых пятьсот цяней только за то, чтобы доставить дворнягу в Цзяочэн.

Уладив все дела, возница принялся перекладывать тюки на телеге, перетаскивая вещи с одного края на другой, пока ценой неимоверных усилий не расчистил местечко, куда можно было поместить человека и собаку.

— Хун Цюэ, залезай на телегу, показывай дорогу вознице.

Однако, согласившись подвезти пса, возница наотрез отказался сам прикасаться к живому существу — окровавленная собака казалась ему дурным предзнаменованием.

— Не то чтобы я не хотел помочь, просто давеча потянул руку, совсем не осталось сил. Уж будь добр, молодой господин, сам погрузи пса на телегу.

Еще минуту назад он с легкостью ворочал тяжелые мешки, а теперь внезапно занемог.

Юй Чжоумянь не желал с ним спорить и позвал Хун Цюэ, чтобы вместе затащить дворнягу на повозку. Но стоило им закатить рукава и протянуть руки к живому грузу, как Линь Цзинь легко подхватил собаку на руки и аккуратно уложил на телегу.

— Ты... — Юй Чжоумянь опешил. Этот человек все время стоял в стороне, словно неприступный снежный лотос, и Юй Чжоумянь был уверен, что тот и пальцем не пошевелит, чтобы им помочь.

— Чего застыл, залезай, — бросил Линь Цзинь.

Обменявшись с Юй Чжоумянем короткими указаниями, Хун Цюэ вскарабкался на телегу, и та тронулась в путь вместе с грузом.

Стоило Хун Цюэ уехать, как они остались вдвоем. Пока рядом находился слуга, у них хотя бы было о чем поговорить, но теперь между Линь Цзинем и Юй Чжоумянем повисло неловкое молчание.

— Твоя одежда... — Юй Чжоумянь посмотрел на приближающегося Линь Цзиня и заметил на его одежде повыше пояса пятна собачьей крови.

Собаки — всего лишь скотина. В мире их держали ради охраны двора, и стоило псу ранить или издохнуть, как его тут же выкидывали и заводили нового. Никто не хотел пачкаться в крови презренного зверя, считая это грязным.

Лишь после слов Юй Чжоумяня Линь Цзинь заметил, что его одежда все-таки испачкалась. Впрочем, он почти не придавал этому значения: дворняга истекала кровью, и как ни старайся соблюдать осторожность, замараться было мудрено. Пройдя через множество бойни на полях сражений, где ему доводилось быть с ног до головы обрызганным человеческой кровью, он давно не боялся собачьей.

И все же заявляться к людям в таком виде выглядело странновато, и Линь Цзинь спросил Юй Чжоумяня:

— Юй гэ-эр, у тебя не найдется при себе чего-нибудь вроде платка?

http://bllate.org/book/36285/4506122