Готовый перевод Palace Thief / Тень над престолом: Украденное небо: Глава 3

Ли Чунь на мгновение слегка оцепенела, но ничего не ответила: откуда взялся этот ребёнок, она, разумеется, знала лучше всех. Просто ей был нужен этот ребёнок и нужна законная ванфэй.

Вечер выдался пасмурным, после раскатов грома хлынул проливной дождь. У Ян подошла к окну, закрыла его и посмотрела на погруженную в задумчивость Ли Чунь; во взгляде служанки постепенно проступило завороженное восхищение.

— Ваше Высочество, госпожа велела вам идти в Павильон Осенних Звуков, ванфэй, боюсь, начинает рожать, — доложил с поклоном Ян Жун.

Ли Чунь медленно открыла глаза, собралась с мыслями и направилась к выходу, сама того не заметив, ускорив шаг.

Служанки в Павильоне Осенних Звуков в полном порядке то входили, то выходили из покоев Сун Цзиньлань. Выражение лица Ян Миньжу было встревоженным, завидев Ли Чунь, она лишь махнула ей рукой.

— Матушка, — поприветствовала ее Ли Чунь. Сколько лет она не видела мать такой испуганной; бросив взгляд на спальню Сун Цзиньлань, она на миг потеряла дар речи.

— Эх, повитуха только что выходила и сказала, что у Цзиньлань неправильное предлежание, боюсь, что... — Ян Миньжу тяжело вздохнула и мысленно взмолилась: «Будды милостивые, сделайте так, чтобы Цзиньлань благополучно родила мальчика».

В открытую дверь внутреннего двора нанесло немало дождевой воды. Ли Чунь по-прежнему молча стояла неподвижно, ее туфли уже заливало водой, а доносившиеся изнутри крики, приглушенные шумом ливня, то и дело пробивались к ее слуху.

Кто-то из помощников повитухи выбежал из спальни, поспешил во двор и поклонился Ян Миньжу и Ли Чунь:

— Старшая повитуха спрашивает: спасать мать или ребенка?

Ян Миньжу перевела взгляд на Ли Чунь, после чего закрыла глаза и сложила руки в молитвенном жесте — эту черную роль она оставляла за ней.

— Спасайте ребенка, — не раздумывая долго, глухим голосом произнесла Ли Чунь, а руки, заведенные за спину, крепко сжались в кулаки.

Всё затянулось гораздо дольше, чем Ли Чунь предполагала. Она и не знала, что появление на свет ребенка сопряжено для матери с такими муками. Дождь на улице постепенно стих, а голос Сун Цзиньлань раздавался все реже и реже.

Раздался звонкий детский плач. Ли Чунь замерла, ее сердце лишь спустя мгновение забилось тяжело и часто. Затаив дыхание, она ждала, но больше голос Сун Цзиньлань не услышала. Бви брови судорожно сдвинулись: неужели та не выдержала?

— Поздравляю госпожу, поздравляю Князя Цинь, родилась маленькая княжна! — выбежала с благой вестью помощница повитухи.

— Что? — Ян Миньжу закрыла глаза и вздохнула. Как такое могло случиться? Небеса, неужели вы издеваетесь надо мной, над моим родом!

Повитуха получила у Ян Жуна щедрую награду и поспешно удалилась. Эх, жаль только, что эту девочку с самого рождения невзлюбили, все шарахаются от нее, как от черта, хотя о чем тут беспокоиться — родиться в Княжеском поместье в тысячу и десять тысяч раз лучше, чем в какой-нибудь бедной лачуге; по крайней мере, эта жизнь пройдет в богатстве и роскоши, в сытости и покое.

Ян Миньжу разочарованно покинула двор, и прежде тесное пространство сразу показалось намного просторнее. Ли Чунь села в кресло, сделала глоток чая и подняла глаза на Ян Жуна:

— Дядечка Цинь пришел?

— Только что прибыл, — ответил Ян Жун.

Когда Ли Чунь вошла в боковой зал, бабушка Чэнь как раз обтирала новорожденную. Поспешно поклонившись, старуха неторопливо и аккуратно завернула малышку в пеленку.

— Желает ли Ваше Высочество подержать маленькую княжну? — бабушка Чэнь смахнула слезы у уголков глаз. Она и сама не знала, как теперь обстоят дела у ванфэй; если случится худшее, что же тогда делать этой маленькой княжне?

Поразмыслив немного, Ли Чунь медленно протянула руки и осторожно приняла ребенка. Оказывается, новорожденные такие хрупкие и невзрачные. В глазах немного защипало, и спустя долгое время она вернула ребенка повитухе.

В покоях Сун Цзиньлань еще не выветрился запах крови. Ли Чунь поморщилась и шагнула вперед; служанки во внутренних комнатах при ее появлении почтительно склонились в поклонах. Сун Цзиньлань лежала на кровати с закрытыми глазами, погруженная в тяжелый сон, на ее лице не было ни кровинки.

— Дядечка Цинь, — Ли Чунь знаком велела служанкам выйти, оставив ее одну в спальне.

Цинь Дао был штатным лекарем Княжеского поместья. Сегодня за лекарями во дворец посылать не стали, и к Цинь Дао Ли Чунь испытывала куда больше доверия, чем к дворцовым медикам.

— У ванфэй истощены жизненные силы и кровь, жизнь-то мы спасли, но вот здоровье, боюсь, вряд ли скоро поправится. Даже если окрепнет, наверняка на всю жизнь останутся хронические недуги, — с грустью вздохнул Дядечка Цинь.

Ли Чунь кивнула и отпустила лекаря. Оставшись одна, она села на край постели Сун Цзиньлань, достала платок, чтобы стереть холодный пот со лба молодой женщины, а затем кончиком пальца, смоченным в воде, бережно провела по ее пересохшим губам.

Она еще никогда так пристально не вглядывалась в ее лицо. Ли Чунь не сводила глаз с Сун Цзиньлань: ей доводилось встречать немало красавиц невероятной внешности, а вот Сун Цзиньлань красоткой не назовешь — брови тонкие, как ивовые листья, нос слегка прямой, щеки округлые, но почему-то это вызывало невольное умиление.

Отведя взгляд от Сун Цзиньлань, Ли Чунь позвала Ян Жуна.

— Ваше Высочество, — Ян Жун почтительно согнулся в поклоне.

— Как только Сун Цзиньлань немного окрепнет, переведи ее вместе с Шиу в Сад Собирающихся Птиц, поручи заботу о них Дядечке Цинь. Выдели ей двух служанок и обо всем случившемся докладывай мне первой, — сурово приказала Ли Чунь. Такая женщина, как Сун Цзиньлань, наверняка не выносит запаха крови; временно переселить ее в тот сад будет удобнее и для ухода за ней.

Ян Жун на мгновение растерялся и озадаченно спросил:

— Ваше Высочество, а Шиу — это...

Ли Чунь бросила взгляд на Сун Цзиньлань, и ее лицо слегка смягчилось:

— Шиу — это маленькая княжна.

Это детское прозвище она случайно услышала от Сун Цзиньлань. Тогда Ли Чунь спросила ее, почему та зовет ребенка Шиу, а та лишь с застенчивой осторожностью объяснила, что Ваше Высочество вернулись как раз пятнадцатого числа.

Полуденное солнце слепило глаза, листья деревьев отбрасывали на оконные решетки узорчатые тени. Солнце стояло высоко, но воздух был приятным.

Сун Цзиньлань еще не вышла из послеродового периода, выходить наружу ей запрещалось, отчего она невольно томилась в четырех стенах. А Чу, сидевшая рядом и обмахивавшая ее веером, слегка клевала носом, но работу рук не прекращала. Пожалев служанку, Сун Цзиньлань мягко толкнула ее в руку:

— А Чу, ступай отдохни немного.

Едва затихли ее слова, как из соседней комнаты донесся громкий плач Шиу. Госпожа и служанка переглянулись и невольно рассмеялись — похоже, Шиу больше всего любила прерывать чужой сладкий сон.

Бабушка Чэнь внесла Шиу в спальню. А Чу подошла, закрыла дверь, а затем встала у кровати и помогла Сун Цзиньлань расстегнуть одежду. Шиу, словно почувствовав что-то, умолкла и приоткрыла ротик, отчего все трое снова улыбнулись.

— Княжна растет такой умной девочкой, — с улыбкой произнесла бабушка Чэнь.

Сун Цзиньлань прикусила губу, опустив взгляд на жадно припавшую к груди Шиу. Ее сердце переполняло нежное тепло: это был ее первый ребенок, дитя, рожденное после невероятных испытаний, когда они с Саньланом прошли через врата смерти. Правой рукой она нежно погладила мягкие пушистые волосики на голове малышки: «Шиу, моя маленькая Шиу, как же сильно матушка любит тебя!»

http://bllate.org/book/36277/4505318