Готовый перевод Love Seed: To Harriet / Семя страсти: Одержимость господина Фу: Глава 15

В глазах обычных людей это выглядит до жути приторным и нереалистичным сюжетом, но я каждый раз расплака-юсь от умиления.

Я помню, как когда-то заставила Цзо Чжуцина посмотреть со мной школьную романтическую дораму под названием Божественное провидение.

Главный герой фильма ради возлюбленной был готов идти на смерть и отдал абсолютно всё. Цзо Чжуцин с бесстрастным лицом досмотрел картину до конца, выдал фразу: «Какой же бред придумал сценарист», — а затем повернулся и увидел меня, вытирающую сопли и слёзы о его куртку.

Мы оба считали друг друга ненормальными и не понимали чужих взглядов на любовь. Он, как и большинство людей, ценил в отношениях тихую и долгую привязанность, взаимную поддержку и совместное созидание. Я же жаждала страсти и яркости фейерверка — пусть коротких, пусть обречённых угаснуть, но ослепительных.

Мне хотелось раствориться в безумной и бескрайней любви одного человека, пусть даже потеряв при этом саму себя.

Но, пожалуй, чем сильнее чего-то жаждешь, тем меньше шансов это обрести.

Реальность и фантазии поменялись местами. Моя собственная любовь была безудержной и бесконечной, но разожжённые ею искры не могли осветить ту кромешную тьму, что звалась Янь Миншанем.

На экране перед глазами всё еще продолжался фильм. Мой же взгляд неизвестно когда отвёлся от проектора и уставился в потолок.

Скучно, до чего же скучно. Я понятия не имела, чем заняться.

Как же я на самом деле ненавижу сидеть дома.

Так думала я.

У Янь Миншаня было столько квартир, но, за исключением той виллы в Сиюане на окраине города, все остальные были отделаны на один манер.

Серо-черно-белая гамма в интерьере, минимум мебели, почти полное отсутствие личных вещей на виду и сотни квадратных метров площади.

Стоило Янь Миншаню уйти, как в этих апартаментах оставались лишь я да всепоглощающее, готовое меня проглотить одиночество.

Глубоко вздохнув, я взяла телефон.

Прошло не больше двух часов, а мне казалось, что часовая стрелка успела сделать несколько кругов.

Не удержавшись от зуда в сердце, я принялась строчить Янь Миншаню сообщения.

— Ты доехал до компании?

— У тебя совещание?

— Я только что приняла ванну. Посылаю тебе селфи.

— Что делаешь?

— Я скучаю по тебе.

Янь Миншань никогда не заглядывал в личные сообщения во время работы. Я знала об этом, но всё равно продолжала отправлять их одно за другим, превращая собеседника в дупло дерева, которому доверяла свою тоску, и даже не надеясь на ответ.

Вывалив кучу бесстыдных слов, я закрыла глаза и швырнула телефон в сторону.

На грани засыпания пиликнуло уведомление WeChat, и я подскочила на месте, не веря своим глазам.

В панике схватив телефон, я зашла в приложение, но обнаружила, что диалог в самом верху не подает признаков жизни, а красный кружок нового сообщения появился рядом с именем, которое я меньше всего хотела видеть.

Фу Цюбай.

Головная боль накатила практически мгновенно.

Опять пришла просить денег?

Подавив раздражение, я открыла чат.

— Тебя нет дома? — сухо осведомился собеседник.

Перед тем как вновь встретиться с Янь Миншанем, я уже успела скопить кое-какие сбережения и купила собственное жилье ближе к центру города. Однако после того, как я последовала за Янь Миншанем, я переехала в Сиюань и большую часть времени проводила именно там.

Все эти годы Фу Цюбай ни разу не заявлялась ко мне домой, а за деньгами всегда обращалась напрямую по телефону или в WeChat, заставляя переводить их ей на банковский счет. Но сегодня она явилась прямо к моей двери — и впрямь удивительно.

Нахмурившись, я принялась печатать:

— Я сейчас не живу там.

Фу Цюбай: — Тогда сбрось мне пароль от двери, я зайду сама.

Я закусила губу, охваченная странным раздражением, и нажала кнопку голосового сообщения.

— Я же сказала, что меня сейчас нет, и впускать тебя я не собираюсь. О чём нельзя поговорить по телефону?

Мой нетерпеливый тон разъярил её, и я, послушав пару секунд её ругань в голосовом, перевела в текст:

— Ты вообще помнишь, что я твоя мать? А? Неблагодарная тварь, разбогатела теперь, смеешь меня на порог не пускать, да?

— Я сегодня прямо здесь останусь и никуда не уйду! Посмотрим, что твои соседи скажут!

Я усмехнулась и набрала её номер.

На том конце ответили, и, не давая Фу Цюбай вставить ни слова, я холодно произнесла:

— В твоем возрасте пора бы и совесть иметь.

— Если я позвоню в управляющую компанию, тебя выметут оттуда поганой метлой.

Фу Цюбай завопила на всю катушку, в голове у меня зашумело, и продолжать этот балаган больше не хотелось.

— Закрой рот и жди. Я еду.

Сбросив вызов, я поднялась на ноги и вернулась в спальню.

Как бы мне ни хотелось этого избежать, ехать туда придется.

Если случается что-то странное, значит, здесь не обошлось без подвоха — это понимает каждый.

Тем более когда речь заходит о такой старой ведьме, как Фу Цюбай, которая беспрестанно портит мне жизнь.

Раз она явилась собственной персоной, значит, на этот раз проблему не решить простыми деньгами, и мне нужно выяснить, какую очередную пакость она затеяла.

К тому же...

В моем старом доме скопилось слишком много вещей, связанных с Янь Миншанем. Свежих и из прошлых лет.

Я так давно там не была, так что как раз воспользуюсь случаем и наведу порядок.

Одевшись и прихорошившись, я села в машину и помчалась в сторону старой квартиры.

На душе скребли кошки, и я давила на газ всё сильнее.

Бесчисленные погребённые воспоминания словно взметнулись ввысь вслед за вращающимися на бешеной скорости колесами, а поднятая ими пыль осыпала меня с ног до головы.

Прошлой горечи не было конца.

Ощущая на кончике языка остатки былой сладости, я шептала имя Янь Миншаня.

Глава 11. Порождение страсти

Мы с Фу Цюбай были чужими людьми, связанными лишь кровными узами.

Хотя слово «чужие» здесь, пожалуй, звучит слишком мягко.

Она ненавидела меня с самого детства, я же всю жизнь мечтала о том, чтобы никогда не рождаться на свет.

Мы разрушали жизни друг друга, питая взаимную ненависть. Не было ни единого момента, когда бы я не проклинала расхожую фразу о том, что кровь гуще воды.

Бывали времена, когда Фу Цюбай не доставляла головной боли.

Тогда семья Фу еще не обанкротилась, она была избалованной баловницей из богатого дома, за которой всегда находились желающие подтереть её грехи.

Вседозволенность не привела ни к чему хорошему. После банкротства старики Фу угодили за решетку, а их любимая единственная дочь с такой показной черствостью и легкостью порвала с ними все связи, прихватив чемодан с брендовыми побрякушками, покинула особняк, который уже собирались пустить с молотка.

http://bllate.org/book/36267/4503918