Готовый перевод I Just Crave Your Knowledge / Жажду лишь твоих знаний: Глава 12

На улице за аэропортом сновали туда-сюда толпы людей. Хань Шэнь от скуки устроился на шезлонге автобусной остановки, надвинув бейсболку на лицо, чтобы защититься от солнца. Его длинные ноги небрежно свисали со скамьи, обнажая узкие мальчишеские щиколотки. Долговязый, ладно скроенный, в новенькой сине-белой школьной форме Школы при институте, он неизменно привлекал косые взгляды прохожих.

Телефон в кармане пару раз завибрировал, заставляя его взглянуть на экран.

— Я прилетел. Ты у какого выхода?

— О, вижу, иду к тебе.

Хань Шэнь сдвинул бейсболку обратно на затылок и сделал пару шагов навстречу палящему солнцу, замечая, как из выхода появляется Янь Синь с огромным рюкзаком за плечами. Настоящий богатырь, он мелко помахивал перед грудью складным веером, изо всех сил стараясь выглядеть утонченно и манерно — судя по всему, перенял эту дурацкую привычку из какого-то старого сериала про «благородных литераторов».

—… — Хань Шэнь отвернулся, не желая на это смотреть. — Пошли, поймаем такси до Школы при институте.

— А водитель?

— Сбежавшие с уроков студенты вызывают такси?

Янь Синь поднял большой палец:

— Круто. Период бунтарства хоть и запоздал, но всё-таки нагрянул.

Уже в такси Янь Синь открутил крышку бутылки с минералкой, делая жадный глоток, а затем расстегнул молнию рюкзака и протянул его товарищу:

— Подарок тебе. Между нами церемонии ни к чему, так что даже если не понравится — терпи.

Внутри обнаружилась целая стопка дополнительных учебных материалов с напутствием от Старого Цзян, желавшего ему хорошей адаптации в новой школе и новых успехов.

Хань Шэнь усмехнулся и запустил руку на дно рюкзака:

— Кто это мне розовую тетрадь подсунул?

— Бля! Кто тебе сказал её трогать?!

Янь Синь отдернул тетрадь так, будто его ужалила змея, но Хань Шэнь уже успел заглянуть внутрь. На обложке кривым почерком, выведенным тушью, красовалась надпись:

Сборник «Чистая пыль».

Название прямо-таки сочилось меланхоличным пафосом.

Узнав в этом манерном поддельном полууставе фирменный почерк Янь Синя, Хань Шэнь на секунду замер:

— Только не говори мне, что это твоё творчество.

Раз уж дошло до такого, Янь Синю оставалось только отбросить стыд:

— Ну и что? Нельзя же мне оставить потомкам хоть одно бессмертное произведение?

— Какую ты херню несешь?

Янь Синь помялся пару секунд:

— Это для прочтения брату Чэню. Не твоего ума дело.

—…

Хань Шэнь изо всех сил хотел вскрыть ему черепную коробку и посмотреть, цемент там залит или всё-таки мозги.

У школьных ворот дежурил учитель, не пропуская внутрь никого, кроме учеников Школы при институте, поэтому Хань Шэнь бросил приятелю запасную форму:

— Надень.

Янь Синь проскользнул на территорию, озираясь по сторонам:

— Зелени тут поменьше, чем в Юаньчун, и здания не такие высокие, но спортивная площадка ничего так.

Добравшись до спортивного инвентаря, Хань Шэнь взял в прокате баскетбольный мяч, и они с Янь Синем проиграли добрую половину дня. По пути к лавке за водой их поймала Старшая Цинь и волоком притащила в класс.

Старшая Цинь застыла со своими бумагами прямо у учительской кафедры, так что Хань Шэнь пока не мог уйти. Помаявшись от скуки половину урока, он провалился в поверхностную дремоту, а когда проснулся, увидел в дверях класса крупную фигуру Янь Синя, который то и дело бросал на него встревоженные взгляды.

Янь Синь приподнял руку и резким движением в воздухе смахнул воображаемую преграду, направляя взгляд прямо на человека за спиной Хань Шэня.

Проследив за его глазами, Хань Шэнь увидел Чэнь Чэня, который склонился над партой, решая олимпиадную задачу по физике. Его спина была идеально прямой, а на половину плеча падал мягкий свет.

Обычно Чэнь Чэнь казался тем еще раздолбаем, но когда дело касалось учебы, он полностью погружался в процесс — если бы прямо у его ног ударила молния, он бы и не шелохнулся.

Не поднимая головы, Чэнь Чэнь бросил:

— Чего пялишься?

Хань Шэнь удивился:

— У тебя глаза на ушах выросли?

Чэнь Чэнь усмехнулся и случайно встретился взглядом с Янь Синем, замершим в дверях. Тот при виде его резко вздрогнул, схватился за голову и закусил губу, едва не пустившись в пляс прямо посреди коридора.

Чэнь Чэнь нахмурился:

—…В последнее время что-то больно много психов развелось. Несколько дней назад Мо Лань просила твой Вичат, я не дал, но ты всё-таки будь поосторожнее.

— Кто?

— Тот амбал, который на прошлой заточке в коридоре полчаса за тобой подглядывал.

—…

— Чего это теперь еще один объявился?

Сообразив, что под психом Чэнь Чэнь имеет в виду Янь Синя, Хань Шэнь с трудом сдержал смех:

—…Этот дурила к тебе приперся, не ко мне.

— Дела есть?

Прозвенел звонок с урока, и Хань Шэнь двинулся к выходу:

— Хочешь поболтать с ним?

Чэнь Чэнь замялся. Бояться ему было нечего, кроме разве что признания в любви. Когда та Мо Лань выпрашивала у него контакт Хань Шэня, она сразу же выдала тройную порцию любовных писем — от такого обилия чувств у парня с развитой эмпатией едва не завернулись уши. Назвать это трогательным он не мог, но и тошнотворным вроде тоже…

Мысленно набросав черновик речи в стиле: братан, ты отличный парень, достоин лучшего, не стоит тратить на меня время, — Чэнь Чэнь поднялся с места и махнул Янь Синю:

— Привет, друг.

Янь Синь никак не ожидал, что кумир окажется столь простым в общении. От переизбытка чувств он заикался и глупо улыбался, не в силах связать и двух слов.

Хань Шэнь пнул его под зад:

— Говори давай.

Янь Синь тут же опомнился, выудил из рюкзака розовую тетрадь и застенчиво протянул ее вперед.

Началось, мысленно вздохнул Чэнь Чэнь.

— Это то, что я написал за этот год. Всегда хотел показать тебе. Я... я безумно восхищаюсь тобой… — в глазах Янь Синя стояла мольба.

Чэнь Чэнь улыбнулся, не принимая подарок, и посмотрел на закатное солнце за окном:

— Дружище, тебе стоит восхищаться кем-то другим.

— Ты и так невероятен! — поспешно выпалил Янь Синь.

— Нет. В старшей школе наш кругозор еще слишком узок, тебе нужно выйти в большой мир, чтобы встретить и найти свое настоящее призвание.

Янь Синь так и замер на месте, сплошь состоя из растерянности.

—… — Хань Шэнь совершенно не понял, какую сцену разыграли эти двое, но от их тягомотины его уже подташнивало. Выхватив тетрадь, он швырнул ее на грудь Чэню: — Почитать пару сочинений — такая проблема? Какую нахрен чушь вы несете?

— Сочинения?

— А ты что подумал, любовное письмо?

—…

Выслушав чистосердечное признание Янь Синя, Чэнь Чэнь наконец вспомнил: Е Инь то и дело закидывала его школьные сочинения по разным журналам, а на полученные гонорары всегда покупала сладости на весь класс. Сам он особо за этим не следил и никак не ожидал, что его опусы обладают таким эффектом.

Тут до Янь Синя дошло, в каком он дурацком положении, и он забормотал:

— Ладно-ладно, не надо смотреть, не надо…

Чэнь Чэнь усмехнулся:

— Нет уж, дай взгляну.

Он открыл розовую тетрадь и опустил взгляд на страницы, пока Янь Синь суетился рядом, словно наседка, готовая в любую секунду вырвать рукопись из рук. При этом он то и дело сбивался на жалобное бормотание:

— Эй, да я вообще-то не ради сочинений приперся. Просто у Хань Шэня сегодня день рождения, вот я и приехал из школы к нему в гости…

Чэнь Чэнь приподнял брови:

— У него день рождения?

— Ну да, 17 лет исполняется. Не успеешь оглянуться, как вырастают большие дети. Мы вот, как родители, чувствуем, что время летит просто ужасно…

Хань Шэнь сдержался и не стал огрызаться.

Янь Синь всегда был таким: на людях — грозный вояка, а за глаза — сущий тихоня.

Полистав тетрадь, Янь Синь едва не выплевывал сердце от волнения и принялся крутить в руках веер, пытаясь скрыть напряжение:

— Брат Чэнь, как тебе мои тексты?

Чэнь Чэнь призадумался:

— Немного манерно.

Янь Синю показалось, будто ему в грудь вонзили нож:

—…

Хань Шэнь не выдержал и громко фыркнул. Заметив, как побледнел и смутился перепуганный Янь Синь, он закинул руку ему на плечo.

— Ладно, пошли мяч побросаем.

Прогуливая два урока ради игры с Янь Синем, они вспотели с головы до ног, а затем вместе выбрались за пределы школьных ворот поужинать.

Эту еду Янь Синь ел вполсилы, постоянно вздыхая: то сокрушаясь о собственном бесталанном убожестве, то подвергая сомнению эстетический вкус Чэнь Чэня. Потыкав палками в тарелку пару раз, он и вовсе бросил это дело.

Хань Шэнь попытался его утешить, но, видя, что тот по-прежнему сжался в комок на стуле, словно огромный унылый медведь, и только хнычет, окончательно вышел из себя.

— Заткнись, если еще раз вякнешь — прибью.

Янь Синь посмотрел на него, было собрался затянуть песню снова, но, перехватив взгляд друга и убедившись, что тот не шутит, судорожно заглотил готовый сорваться сбалансии вопль.

Хань Шэнь прекрасно знал, что у Янь Синя от силы пара увлечений: писать короткие рассказы и эссе, чтобы выплеснуть эмоции. Вот только из-за избытка собственного «я» он вечно получал нагоняй от Старого Цзян за постоянные правки, из-за чего проваливался в пучину самоедства.

Сам Хань Шэнь писал строго по заданию, получая свои стандартные баллы за сочинения, но он отлично видел, как Янь Синь донимал Старого Цзян просьбами о рецензиях, собирал материал и заучивал крылатые фразы.

— Пиши в свое удовольствие, какая тебе разница, что думают другие?

Янь Синь буркнул:

— Да ты ни черта не понимаешь.

Хань Шэнь хмыкнул:

— То есть ты хочешь сказать, что успокоишься только тогда, когда мы притащим сюда Чэнь Чэня и изобьем его до полусмерти?

Настроение Янь Синя наконец выровнялось:

— Ладно, пожалуй, он был прав.

Вернувшись в Школу при институте, у самого главного корпуса Янь Синь заметил высокую зеленую сосну с закрепленным на ней рупором громкоговорителя и внезапно оживился:

— О, погоди-ка, это ведь та самая вековая сосна из произведений брата Чэня, которая стоит в Школе при институте и не ломается от бурь?

Хань Шэнь:

—…

Из сочинения Осень в Школе при институте, что ли?

До чего же хорошо выучил.

Хань Шэнь поднял взгляд на потрепанный алюминиевый рупор радиоузла, который сквозь все превратности судьбы продолжал на удивление бодро транслировать музыку.

Янь Синь шагнул прямо под динамик, но Хань Шэнь схватил его за воротник, оттаскивая назад, чтобы не позориться. В этот же момент раздался характерный щелчок, и из громкофона полился мягкий и чистый голос ведущей школьного радио.

— Ученик второго года обучения, класс 1, Хань Шэнь! Твой друг Чэнь Чэнь заказал для тебя песню «Долгой жизни и счастья», поздравляет с днем рождения и напоминает: не забывай вовремя делать домашку!

Хань Шэнь:

—?

Что за бред?

Динамик затянул припев:

Дам тебе розу в знак страстной любви,

Приглашу песню жаворонка воспеть все мечты!

Радость такая, что не передать,

Выйди со мной в этот танец шагать!

…

Хань Шэнь слушал этот шедевр с абсолютно пустым выражением лица. Если бы ведущая во второй раз не повторила имя Чэня, он бы искренне решил, что радиорубку захватила банда любителей ретро-хитов из дома престарелых.

Едва отзвучала песня, как сладкоголосый рупор продолжил:

— Ученик второго года обучения, класс 1, Хань Шэнь! Твой друг Ху Хао заказал для тебя песню «Прекрасное настроение». Пусть за экзамены у тебя сплошные нули, ты постоянно сбегаешь с уроков и забиваешь на домашки, но ты навсегда останешься моим недосягаемым братом Шэнем!

Хань Шэнь продемонстрировал мастер-класс по превращению в соляной столп.

Янь Синь покрылся холодным потом: как бы такое не пробило брешь в гордыне их дорогого Хань Шэня?

Мысль «ого, да ты оказывается так сплотился с одноклассниками» погибла в зародыше. Не успел он даже рта открыть, как услышал протяжный визг подошв по кафелю.

— Чирк! —

Силуэт Хань Шэня, рванувшего в сторону класса, оставил в воздухе остаточное изображение.

Хань Шэнь бежал слишком быстро, а его грудную клетку разрывало от поднимающегося пара и подавляемой ярости — казалось, он взорвется прямо на ходу.

Поворот.

Удар ноги по двери.

Врыв в шумный класс.

Длинный, подтянутый силуэт лениво прислонился к подоконнику, беседуя с кем-то. Одна рука лежала на краю парты, а суставы пальцев выделялись своей приметной длиной.

— Что это вообще за треки такие… — наклонив голову, прислушивался к трансляции из окна Гу Синь. Чем дальше он слушал, тем сильнее офигевал. — Неужели наши передовые школьные ресурсы выпустили столько глухих на ухо бездарей?

Ху Хао отмахнулся:

— Мужские дела, бабам не понять. Кто тут станет ставить всякие хэппи-бёздей ради фальшивой показухи? Мы, пацаны, чем крепче подколем друг друга, тем крепче наша дружба!

Гу Синь сверкнул глазами и отвесил ему подзатыльник:

— Надеюсь, ты в это сам веришь.

Ху Хао, уворачиваясь от ударов, уверенно закивал:

— Расслабься, спорим, через минуту он примчится сюда со слезами на глазах и расцелует брата Чэня?

Ли Фэй сохранял рассудительность:

—…Судя по моему опыту общения с новеньким, целоваться он вряд ли станет, но раз брат Чэнь лично договорился с радиоузлом и протащил трек без очереди, то заслужил хотя бы простое человеческое спасибо, верно?

Ху Хао презрительно фыркнул:

— Жить без мечты — все равно что быть тухлой рыбой. Брат Чэнь, у тебя есть мечта?

Оперевшись о парту, Чэнь Чэнь рассеянно почесал пальцем мочку уха:

— Наверное, он все-таки растрогается?

—… — Хань Шэнь мрачной тенью вырос у него за спиной. Сначала он планировал проломить им всем черепа, но, увидев, как эта компашка довольно машет хвостиками в ожидании похвалы, потерял дар речи.

Смесь чувств.

Полные дебилы.

Ждать от них нормальных поступков — все равно что пытаться взлететь на небо.

Впрочем, эта банда даже не подозревала, насколько сильно Хань Шэню хотелось отказаться от их сюрприза. В обычные дни у них было принято шумно и весело отмечать дни рождения в классе, а уж к холодному и неприступному Хань Шэню они и вовсе подошли с особым трепетом, пытаясь растопить это ледяное сердце.

Кто же знал, что кулаки Хань Шэня станут от этого только крепче!

И главным виновником всего этого цирка был Чэнь Чэнь.

Хань Шэнь цапнул его за форму:

— Выйдем.

— Разве нельзя сказать всё при всех? — Чэнь Чэнь был выше ростом, но его воротник безжалостно скомкали, из-за чего ему пришлось согнуться в три погибели и послушно семенит следом.

Наблюдавшего за этим Ли Фэя едва не вынесло от удивления: он отчетливо видел, как Чэнь Чэнь мягко перехватил руку Хань Шэня, слегка отводя ее в сторону — и при этом Хань Шэнь, всегда терпеть не мовший чужие прикосновения, абсолютно не возражал.

Твою мать, неужели они и правда пошли целоваться?

Спрятавшись от посторонних глаз?

Он пару секунд подергался на месте, а как только оба скрылись из виду, тут же завращал глазами:

— Есть желающие проследить?

Тем временем Хань Шэнь тащил Чэнь Чэня в безлюдное место.

Пространство между учебным корпусом и зданием администрации разделяла спортивная площадка, засаженная высокими раскидистыми деревьями. Вечером здесь стояла зябкая, жутковатая атмосфера, а в кустах то и дело прятались старшеклассники, тайком дымившие сигаретами, оставляя после себя разбросанную туалетную бумагу и окурки.

Парой движений Хань Шэнь впечатал его в зеленую изгороди.

Пока они шли сюда, бушевавший в груди пожар успел немного улечься, но стоило вспомнить те песни, как ему снова безумно захотелось запихнуть Чэнь Чэня обратно в рупор и добавить еще пару пинков.

Чэнь Чэнь опустил голову, приводя в порядок безбожно растянутую форму, после чего пошарил в карманах и извлек оттуда скомканную в комок гирлянду бенгальских огней.

Стоило ему шевельнуть пальцами, как порох осыпался прямо сквозь них на землю.

—…Бесит, из-за тебя сломалось.

Хань Шэнь:

— Тебе два года или три?

— Купил для сегодняшнего именинника.

Он планировал зажечь их после вечерней самоподготовки, но из-за недавней возни прутики надломились.

С выказав легкое сожаление, он вытащил зажигалку:

— Давай поджогом займемся.

Хань Шэнь:

— Вали отсюда, сам и поджигай.

Чэнь Чэнь достал зажигалку из кармана:

— Сам напросился, потом не проси поделиться.

Оранжевая искра брызнула во все стороны, удерживая крошечный яркий огонек.

Чэнь Чэнь следил за пламенем, чтобы оно не погасло на половине пути, аккуратно, но с прежней ленивой небрежностью спрятав другую руку в карман формы. Его лицо окрасилось в мягкий янтарный оттенок, а губы тронула легкая улыбка.

Хань Шэнь удосужился бросить на бенгальский огонь лишь мимолетный взгляд, но в итоге всё равно попался на крючок, завороженный выражением лица Чэнь Чэня.

Увидь эту картину местные фанатки, в копилке ярлыков «сказочный красавчик Чэнь» наверняка прибавилось бы еще с сотню восторженных дифирамбов.

Налетевший порыв ветра сорвал с бенгальского огня мимолетную искрящуюся дугу, которая упала на землю и погасла.

Чэнь Чэнь сосчитал:

— Чуть пальцы не обжег, осталось еще две штуки. По одной на брата?

Поморщившись от отвращения ровно три секунды, Хань Шэнь все же взял из его рук растерзанный фейерверк.

Огонь ярко вспыхнул в воздухе.

Школьное радио продолжало крутить праздничный плейлист, и наконец кто-то догадался поступить по-человечески.

— Ученик второго года обучения, класс 1, Хань Шэнь! Твои одноклассники заказали для тебя песню «С днем рождения»…

Догоравший бенгальский огонь обжег пальцы горячим воздухом, темно-красный уголек угас, а в сумерках к небу потянулись тонкие струйки сизого дыма.

Пусть в Школе при институте у него не было шумной толпы поклонников, но этот день рождения посреди пустынного двора почему-то казался Хань Шэню совсем не плохим.

— Блядь! Кто это посмел дымить в кустах?! Каждый день правила пожарной безопасности повторяем, бдительность бдительностью погоняет! Разве ваш классный руководитель не учил вас пресекать любые риски возгорания, а?!

Услышав этот резкий окрик, Хань Шэнь едва не отбросил коньки. Подняв голову, он увидел темную макушку, высунувшуюся из ветвей кустарника — сквозь поблескивающие стекла очков его в упор разглядывали пара знакомых глаз.

Прямо как в фильмах ужасов, Чэнь Чэнь тоже отшатнулся назад, и остатки бенгальского огня шлепнулись на землю.

Чжоу Таньюань шагнул из зарослей, размахивая фонариком телефона, но стоило ему разглядеть парочку пойманных с поличным нарушителей, как выражение его лица сменилось с «Неужели это вы?» на «Ах вы, мелкие гаденыши, опять за свое!».

Очевидно, воспоминания о прошлой встрече были слишком свежи.

— Чэнь Чэнь, Хань Шэнь! Вам мало прошлого раза, когда вы перелезали через стену и писали объяснительные? Теперь решили в кустах прятаться и курить?

Чэнь Чэнь поднял с земли огарок бенгальского огня:

— Учитель, мы не курили. Фейерверк запускали.

Чжоу Таньюань склонил голову набок, и смысл его взгляда считывался безошибочно:

Вы сами-то верите в этот бред?

Дым из листьев валит, а я должен поверить, что вы тут пиротехникой балуетесь?

Чэнь Чэнь тихонько подул на кончик палочки, и искра вновь забрезжила алым:

— Смотрите, оно еще горит.

Хань Шэнь:

—…

Чжоу Таньюань:

—…

Чжоу Таньюань был близок к истерике:

— Я в толк не возьму! Сидеть в школе на уроках вам религия не позволяет, так вы тайком в кусты бегаете петарды взрывать? Чэнь Чэнь, что с тобой стало! Почему ты докатился до такого?! Неужели ты не можешь хоть раз поберечь мои нервы?!

Чэнь Чэнь невозмутимо уточнил:

— А что со мной не так?

Чжоу Таньюань задохнулся от возмущения:

— Еще спрашиваешь, что не так?!

Спокойный голос Чэня прозвучал вновь:

— Я же говорю, ничего особенного.

Заметив, что тот абсолютно не осознает своей вины, Чжоу Таньюань перевел взгляд на Хань Шэня и, окончательно расстроившись, замахал руками:

— Идите, идите отсюда! Если еще раз поймаю — снова будете перед всей школой на трибуне выступать!

В полном молчании Чэнь Чэнь и Хань Шэнь поплелись обратно в класс.

Они искренне не понимали, почему стоит им остаться вдвоем, как тут же происходит какая-нибудь херня.

Ли Фэй поджидал их у двери. Только что он воочию наблюдал за эпичным разносом, устроенным Чжоу Таньюанем прямо у кустов, и теперь участливо протянул:

— Опять за школьным романом спалили?

Хань Шэнь:

—?

Чэнь Чэнь двинул ладонью по его лицу, отталкивая в сторону:

— Не неси чушь.

— Эй… — возмущенно закричал Ли Фэй, бросаясь за ними в класс. — Не хочешь признавать, да?

http://bllate.org/book/36222/4497112