Готовый перевод The Pretty Cannon Fodder's Daily Shura Field / Прекрасный статист в эпицентре любовных драм [Быстрый переход]: Глава 9

Хуай Лин глубоко вздохнул.

Когда этот мир закончится, он обязательно потребует компенсацию за моральный ущерб.

До жути страшно.

Комната этого призрака находилась в совершенно уединенном месте, и чем ближе он подходил, тем мрачнее становилось вокруг.

В углах притаились липкие черные тени, они возбужденно дрожали, из-за чего позванивал висящий неподалеку колокольчик.

Тень Хуай Лина казалась неестественно вытянутой — если присмотреться, её очертания принимали жуткие изгибы, но проходившие мимо служанки тут же разминали её ногами.

Какая-то бумажная кукла попыталась приблизиться к Хуай Лину, но, не успев даже подойти близко, была опутана скрывающейся во мраке черной тенью и резко сменила направление.

У самого уха раздался смешок, однако Хуай Линь поднял голову, но так и не смог разсмотреть, откуда доносится звук.

Лишь когда он ступил внутрь обители призрака, источник шума наконец показался — это был тот самый уродливый выродок, которого он видел в тот день.

Вот только уголки губ урода были изогнуты книзу в подобии улыбки, словно его лицо было грубо собрано из чужих частей.

Хуай Лин, не отрывая глаз, смотрел то на урода, так и на саму комнату.

Рассмотреть было решительно ничего нельзя.

Хотя он прошел совсем недалеко, за спиной еще виднелся свет от двери, однако лучи не проникали вглубь.

Урод, казалось, опасался того, что таилось внутри, и не смел делать лишних движений.

Тогда Хуай Лин полностью перевел взгляд вперед: там зияла непроглядная чернота, в которой то и дело раздавался смутный звук шевеления каких-то тел.

Разве в прошлый раз путь был таким долгим?

Он прошел вглубь около получаса, прежде чем смог различить едва заметное свечение.

В отличие от прошлого раза, теперь Змееподобная статуя Будды словно по-настоящему ожила.

Оно возвышалось рядом с сифаньской нефритовой лампадой; массивный хвост лежал позади, длинные волосы были собраны в прическу, а на лице играла улыбка. Единственное, что портило эту чарующую картину — шрам на щеке и змеи, извивавшиеся вокруг Него.

Хуай Лин замер на месте и осторожно спросил: — Зачем ты захотело, чтобы я пришел?

То по-прежнему стояло на прежнем месте и, казалось, вовсе не услышало слов Хуай Лина, продолжая говорить само с собой: — Я вовсе не требовало, чтобы они приносили мне людей в жертву. Это они где-то вычитали дурацкие фокусы и решили, что смогут вымолить себе безопасность, принеся мне кого-нибудь в жертву.

Хуай Лин ждал следующей фразы.

Оно вдруг легко усмехнулось: — Угадай, какое именно жертвоприношение им посчастливилось отыскать?

Стоило Ему умолкнуть, как со всех сторон донеслись пронзительные, режущие слух хихиканье и смех.

Те участки погрузились в особенно густую темноту.

Хуай Лин нахмурился и сделал шаг ближе к источнику света. Он по-прежнему молчал, беспрестанно теребя пальцы.

Что Он этим хочет сказать?

Хуай Лин помрачнел и в упор посмотрел на Него.

Оно выговаривало каждое слово отчетливо: — Принесенный в жертву человек не сможет воскреснуть после смерти и вечно будет проклят адом.

Заметив, что Хуай Лин по-прежнему хранит бесстрастное выражение лица, улыбка исчезла с Его губ, и Оно медленно направилось к Хуай Лину.

Змеиный хвост был столь велик, что при ходьбе раздавался глухой шорох.

Хуай Лин инстинктивно захотел убежать.

Сейчас рядом со Змееподобной статуей Будды было слишком опасно.

Но стоило ему сделать движение, как Змееподобная статуя Будды схватила его. Хвост, несмотря на свои размеры, обладал невероятной гибкостью и с легкостью перекрыл Хуай Лину путь к отступлению.

— Чего ты боишься?

Хуай Лин невольно отпрянул назад, но, коснувшись ледяной чешуи, тут же резко отдернул руку.

Чего он боится?

Конечно же, он боится тебя, этого монстра!

Он от рождения испытывал панический страх перед духами и призраками, с этим ничего нельзя было поделать.

Хуай Лин виновато улыбнулся и посмотрел на Него, но в этот момент лица собеседника уже было не разглядеть: — Я боюсь… я боюсь… неужели ты позвал меня сюда лишь для того, чтобы убить?

Оно легко рассмеялось, хотя в этом смехе почти не было веселья, и голос Его внезапно похолодел: — Сколько раз я тебе говорил, почему ты никак не можешь запомнить это с первого раза?

Хуай Лин прекрасно видел Его одежды и даже чешую на змеином хвосте, но вот лицо ускользало от любых попыток его рассмотреть.

— Тогда зачем ты позвал меня сегодня, что ты хочешь сказать? — Хуай Лин опустил взгляд, уставившись на узор Его одеяний.

Неизвестно, выходцем из каких краев была эта Змееподобная статуя Будды, но узоры на его одежде казались Хуай Лину смутно знакомыми.

Оно подперло пальцем подбородок Хуай Лина, заставляя того поднять голову и встретиться с Ним взглядом: — Ты так слепо доверяешь Цзян Хуайчу, а они ведь просто используют тебя как подсадную утку на заклание.

Хуай Лин на мгновение растерялся.

И это всё?

Поняв, что пока что убивать его в планы Него не входит, Хуай Лин слегка выдохнул: — Я знаю.

— Я знаю, что они используют меня как жертву взамен других.

Оно холодно фыркнуло: — И при этом ты всё равно продолжаешь им так верить?

В этот миг Хуай Лин наконец смог разглядеть Его лицо: лишенное шрамов, оно поражало своей ослепительной, неземной красотой. Парень невольно вырвалось: — Тот шрам на твоем лице… он был настоящим?

Оно даже не задумывалось над ответом: — Нет.

Выражение Его лица слегка изменилось, а в голосе проскользнули нотки подозрительности: — Что? Напугал тебя?

— Нет-нет, — тут же ответил Хуай Лин.

Поверил Он или нет, было неясно, но на лице снова заиграла улыбка. Змееподобная статуя Будды обладал невероятно привлекательной внешностью, и стоило Ему слегка улыбнуться, как это зрелище могло легко очаровать любого смертного.

Стоя рядом с Хуай Лином, они напоминали пару искаженных, ненастоящих картин.

Рука Его так и не ослабила хватку. У Хуай Лина была нежная и бледная кожа, на которой от малейшего прикосновения оставались следы. Опустив взгляд, Он уставился на шею Хуай Лина — красных отметин там становилось всё больше.

Эти следы были самыми разными по форме: некоторые напоминали отпечатки пальцев, другие вились змеиными кольцами…

С довольным видом Оно произросло: — Однако я счастлив. Они поступили правильно, ведь пришел именно ты. Если бы явился кто-то другой, я бы проглотил его живьем.

Хуай Лин механически кивал. Он чувствовал, что от него самого теперь разит аурой Змееподобной статуи Будды, и на сердце было тревожно и неспокойно.

Красные следы снова зачесались, и Хуай Лин уже хотел было поднять руку, чтобы дотронуться до них, но Змееподобная статуя Будды не позволил ему шевельнуться.

Приняв прежний игривый вид, Он протянул руку и стал гладить багровые следы.

— Я знаю твое имя, а ты ведь до сих пор не знаешь моего, Хуай Лин, — прошептал Он, лаская отметину за ухом юноши.

— Как тебя зовут? — от назойливого зуда Хуай Лину стало не по себе, но под лаской Змееподобной статуи Будды неприятные ощущения отступили, и он невольно подался ближе к Нему, послушно отвечая на вопрос.

— Чу Цзинь.

— Чу Цзинь? — взгляд Хуай Лина затуманился, и он бездумно повторил имя Чу Цзиня несколько раз.

Чу Цзинь мгновенно сбросил с лица улыбку и приблизился вплотную к Хуай Лину, лицом к лицу — это резкое движение разом рассеяло всю затуманенность в голове парня.

Осознав, что он только что вытворил, волна жгучего стыда ударила ему прямо в макушку.

Он невзначай к чему-то прикоснулся и ощутил противную липкость, а в следующую секунду в лицо пахнуло резким запахом крови.

Хуай Лин торопливо отдернул руку и опустил глаза: оказалось, что только что он гладил руку Чу Цзиня.

Раньше он не замечал, но теперь отчетливо видел, что кисть сплошь покрыта шрамами.

Кожа у Чу Цзиня была мертвенно-бледной, отчего шрамы казались еще более устрашающими.

Из свежей раны сочилась кровь, уже успевшая пропитать рукав одеяния.

Наблюдая за растерянным, похожим на перепуганного кролика Хуай Лином, Чу Цзинь легко усмехнулся, но в глубине Его глаз тут же сгустилась непроглядная чернота: — Когда он получает столь пустяковую рану, ты пугаешься до полусмерти. А я ведь едва не умираю, но от тебя не дождешься и взгляда! Разве ты забыл, что принесен в жертву мне?

Хуай Лин опустил ресницы. Скосив глаза в сторону Чу Цзиня, он тут же поспешно отвел взгляд.

Всё пространство вокруг Чу Цзиня кишело множеством жутких человеческих лиц.

Он чуть было не поддался на эту фальшивую мягкость!

Чуть не поверил, что Чу Цзинь способен на доброту.

Да ведь при таком раскладе стоило ему сболтнуть лишнее слово, как он тут же мог лишиться жизни…

— Я помню, — сухо отозвался Хуай Лин и с досадой понял, что больше не может выдавить из себя ни слова.

С малых лет ему не доводилось терзаться из-за сердечных дел, и сейчас он ломал голову, но не мог подобрать ни единой подходящей фразы.

— Ладно, я изначально знал, что ты будешь вести себя так. — Чу Цзинь провел ногтем по собственному среднему пальцу, и оттуда тут же выступила кровь. Он коснулся уголков губ Хуай Лина, щедро измазав их алым, а затем заставил парня изобразить улыбку: — Держись подальше от этого Цзян Хуайчу. Хватит вести себя как дурачок, позволяя крутить собой вокруг пальца, уяснил?

Хуай Лин покорно кивнул.

Он до сих пор не раскусил истинных намерений Чу Цзиня, а в нос бил едкий запах крови. Хуай Лин не смел даже шелохнуться, боясь пробудить в Чу Цзине первобытные звериные инстинкты и случайно быть проглоченным целиком.

Губы Хуай Лина теперь выглядели так, будто их щедро намазали румянами, а капли свежей крови частично смешались с его собственными слюной и языком.

Глядя на него, Чу Цзинь наконец почувствовал некоторое удовлетворение. Вот так-то лучше, как смеет этот мальчишка пачкаться чужой кровью?

Когда Хуай Лин только пришел сюда, от него разило отвратительным запахом чужой крови.

Этот Цзян Хуайчу был опасен и коварен. А то, что Хуай Лин, обладая добрым сердцем, продолжал ему верить — лишь доказывало, что Цзян Хуайчу заходил в своемволии все дальше.

Чу Цзинь прищурился, на его лице начали проступать чешуйки, а зрачки сузились в вертикальные щелки.

Сейчас их кровь с Хуай Лином смешалась воедино.

Вскоре призраки в темных углах вокруг внезапно оживились. Они дружно уставились на выход, а маленькие змейки, обвившиеся вокруг Чу Цзиня, заволновались.

Чу Цзинь заслонил собой Хуай Лина, тоже устремив взгляд к двери.

Фигура Цзян Хуайчу полностью проявилась перед ними. Скелеты-призраки, сторожившие проход, рассыпались, и весь пол был усеян белыми костями.

Откуда-то повеяло запахом гари, смешанным с ароматом серного вина.

Хуай Лин чувствовал, что Чу Цзинь пришел в возбуждение, и попытался пошевелиться, но был накрепко заблокирован. Повернув голову и увидев открывшуюся картину, он тяжело вздохнул.

Рука Чу Цзиня сжала Хуай Лина еще крепче, словно пытаясь вплавить того в собственное тело.

Позади Цзян Хуайчу следовал еще один спутник — некто с абсолютно белым бумажным лицом и без каких-либо черт, в руках у него был огромный кувшин с вином.

Тот произнес: — Старший брат, тебе пора возвращаться.

Хуай Лин криво усмехнулся про себя.

Неужели Цзян Хуайчу и вправду не боялся, что Чу Цзинь прикончит его самого раньше времени?

Прикинув силы обоих и вспомнив законы развития сюжета, он пришел к выводу, что верх в этой схватке, судя по всему, одержит Чу Цзинь.

Поэтому Хуай Лин не стал предпринимать никаких попыток к сопротивлению и продолжил плыть по течению, потакая желаниям Чу Цзиня.

Он, жалкий слабак, всего-навсего хотел выжить.

Хуай Лин подал голос: — Хуайчу, возвращайся-ка ты пока назад.

Беспокойное сердце Чу Цзиня неожиданно немного успокоилось, но этого было мало — перед глазами всё еще маячил этот бельмо на глазу.

Змеиный хвост яростно замахал из стороны в сторону, и несколько мелких змей уже поползли в сторону Цзян Хуайчу.

http://bllate.org/book/36219/4496619