Готовый перевод The Pretty Cannon Fodder's Daily Shura Field / Прекрасный статист в эпицентре любовных драм [Быстрый переход]: Глава 3

Хуай Лин оказался в пустой комнате, где еще мгновение назад толпились бумажные куклы, словно их здесь никогда и не было.

— Ты разве не видел? Только что здесь была целая куча бумажных кукол!

Цзян Хуайчу покачал головой:

— Я ничего не заметил. Может, у тебя галлюцинации?

— Возможно, — пробормотал Хуай Лин.

За прошедшее время он успел досконально изучить положение дел в доме. Отец Цзян и мать Цзян здесь почти не бывали, а слуги приходили только днем. Поэтому с наступлением темноты в особняке оставались лишь он, Цзян Хуайчу и Главный герой-атакующий Чу Сили. Ах да, еще и призраки.

Хуай Лин не знал, где сейчас находится Чу Сили, и не решался спрашивать в лоб, надеясь лишь, что когда-нибудь удастся взглянуть на него. В конце концов, в сюжете, который он читал, Чу Сили был мрачным человеком с тяжелым характером, к тому же обладавшим природным даром притягивать нечисть, и именно Цзян Хуайчу, став свидетелем этой черты, сумел постепенно растопить его лед.

Размышляя об этом, он вдруг почувствовал странное нежелание спускаться вниз. Ему казалось, что он сам до жути напоминает того самого Главного героя-атакующего. Хуай Лин потер уголки глаз, чувствуя тревогу: он боялся, что его самого хватит удар от страха еще до начала событий.

Темнота опустилась стремительно. Комната погрузилась в полумрак, и свет ламп казался бесполезным. Спальня Хуай Лина находилась рядом с комнатой Цзян Хуайчу. Перед входом в свою комнату Хуай Лин ощутил внутренний протест.

Цзян Хуайчу проявил заботу:

— Если станет страшно, можешь прийти ко мне в любое время.

— Хорошо, — отозвался Хуай Лин.

Какой добрый младший брат. Жаль только, что он погряз в делах с призраками. Хуай Лин невольно вздохнул. Его беспокойство за Цзян Хуайчу быстро сменилось страхом перед неизвестностью. Повсюду витали призраки, и Хуай Лин по-настоящему боялся.

— Система, можно, чтобы в следующем мире обошлось без призраков? — не удержался он.

Система сухо ответила:

— В следующем мире призраков не будет, хозяин, не беспокойся.

Вот и отлично, хоть это радует. Хуай Лин выдохнул с облегчением. Он уже собирался толкнуть дверь, но та открылась сама, прежде чем он успел к ней прикоснуться. Перед глазами предстало не обиталище монстров, а комната в нежно-розовых тонах.

— Прости, — виновато произнес Цзян Хуайчу, — дворецкий решил, что ты девушка.

— Ничего страшного, — Хуай Лин не придал этому значения. Дом — всего лишь место для ночлега, и, пока нет призраков, остальное не имеет значения.

В комнате не было никаких признаков потустороннего. Хуай Лин обошел её кругом, не найдя ничего подозрительного. Внезапно прозвучал голос Цзян Хуайчу:

— Раз всё в порядке, я пойду.

Хуай Лин обернулся. На лице Цзян Хуайчу застыла странная, выверенная до мелочей улыбка. В его глазах не было ни капли веселья, лишь черная, бездонная тишь. Улыбка стала чуть шире, но он тут же её убрал. Хуай Лин моргнул, и когда снова взглянул на брата, жуткое видение исчезло.

Цзян Хуайчу ушел. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Хуай Лин включил свет и уставился в потолок. Окно было плотно закрыто. Было слишком тихо, любой шорох казался оглушительным.

Хуай Лин протянул руку, рассматривая красные следы на коже. Пятна причудливой формы, похожие на отпечатки пальцев, покрывали не только руки, но и ноги. Он не знал, откуда они взялись, и решил завтра спросить об этом Цзян Хуайчу. Кожа у Хуай Лина была белой, и эти следы выглядели пугающе двусмысленно. Вскоре сознание затуманилось, и он провалился в сон.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Хуай Лин услышал звук колокольчика. Он резко вскочил, проснувшись от ужаса и озираясь по сторонам. Звон стоял прямо над ухом. Хуай Лин боялся повернуть голову — вдруг встретится лицом к лицу с призраком? В местах, покрытых красными следами, кожу нестерпимо жгло, особенно на загривке.

Хуай Лин встал и направился к окну. Как только он отошел от кровати, что-то коснулось его ноги — это был тот самый колокольчик. Хуай Лин нагнулся, отвязал его и, бросив на пол тапочки, босиком подошел к окну.

Снаружи, в свете ночного фонаря, кто-то танцевал. Фигура была истощенной, движения — грациозными, а подол платья развевался, словно призрачный саван. В руках танцующая держала какой-то предмет, похожий на мяч, который она ловко перебрасывала. Хуай Лин пригляделся и тут же в ужасе задернул штору. Это был не мяч! Это была голова той самой женщины!

Он забился в угол, свернувшись калачиком, сердце готово было разорваться. Рядом снова зазвенел колокольчик, послышался приглушенный смешок. У окна кто-то хихикал, и раздавался сухой стук, будто чьи-то ноги в колокольчиках били по стеклу. Шторы внезапно раздвинулись сами собой. Хуай Лин поднял взгляд и столкнулся с женщиной лицом к лицу. Та прижалась к стеклу и оскалилась.

— Спасите! На помощь! — Хуай Лин бросился к двери, и стоило ему добежать до порога, как жуткое видение исчезло.

Он прижался к косяку, тяжело дыша и хватаясь за грудь. Весь погруженный в свои страхи, он даже не заметил, как дверь открылась. Цзян Хуайчу крепко ухватил его за плечи, чтобы он не рухнул назад.

— Как ты здесь оказался? — с трудом сохраняя самообладание, спросил Хуай Лин.

Цзян Хуайчу отпустил его, кончики пальцев случайно задели красные пятна:

— Услышал шум и испугался за тебя.

— Я в порядке, — Хуай Лин был вне себя от ужаса, холодный пот катился по лицу, и, конечно, никто бы ему не поверил.

Цзян Хуайчу коротко хмыкнул и подошел к окну. Лицо призрака снова проступило на стекле, глаза существа едва не вылезали из орбит. Цзян Хуайчу открыл створку. Его пальцы были в крови, и стоило ему коснуться монстра, как тот издал пронзительный вопль и развеялся в дым.

Хуай Лин задумчиво посмотрел на свои руки, а затем перевел взгляд на Цзян Хуайчу.

— Ты всё еще боишься? — спросил брат.

— Нет, — ответил Хуай Лин.

Как тут не бояться? Он был на грани смерти от страха. Но если он признается, Цзян Хуайчу наверняка снова позовет его к себе, а Хуай Лин не хотел снова искать оправдания для отказа.

Цзян Хуайчу подошел ближе. Видя, что Хуай Лин вовсе не выглядит спокойным, он окинул взглядом красные следы, расползающиеся по его телу. Улыбка исчезла с лица Цзян Хуайчу. Проклятый монстр. Он не ожидал, что тварь будет так торопиться. Странное, едва уловимое чувство шевельнулось в душе, и он с задумчивым видом уставился на Хуай Лина.

Взгляд Цзян Хуайчу опустился ниже, к ступням. Черная тень ползла вверх, обвивая гладкую лодыжку Хуай Лина. Тот вскрикнул и отпрянул, вжавшись в Цзян Хуайчу. Сейчас он был готов на всё, лишь бы поскорее погибнуть от рук Змееподобной статуи Будды.

Цзян Хуайчу погладил шею Хуай Лина, где красные отметины буквально пылали жаром. Вскоре кожа под его пальцами лопнула, выступила кровь. Хуай Лин запоздало отстранился и, встретив недоуменный взгляд брата, криво усмехнулся:

— Что-то мелькнуло, я не сразу заметил.

Цзян Хуайчу смотрел на измученное лицо Хуай Лина, не в силах разобраться в собственных намерениях. Глаза Хуай Лина покраснели от страха, алые губы дрожали — он напоминал искаженную, но прекрасную картину. Невероятно красиво, даже красивее фарфоровой куклы.

У Цзян Хуайчу был секрет, о котором он никому не говорил: он был законченным эстетом, а Хуай Лин попал в самое яблочко всех его предпочтений.

— Скоро придут родители, спускайся вниз, — Цзян Хуайчу сглотнул ком в горле и, закончив фразу, вышел, исчезая из поля зрения Хуай Лина.

Оставшись один, Хуай Лин запер дверь и в отчаянии взъерошил волосы. Это было невыносимо.

— Система, можно мне переехать? Я вернусь, когда придет время для жертвоприношения, — взмолился он.

Он больше не мог. От мысли, что каждый следующий день будет таким же, у него перехватывало дыхание.

— Невозможно.

Ледяной голос Системы окончательно похоронил все его надежды. Хуай Лин вздохнул, его взгляд оставался пустым — он и сам понимал, что это бесполезно. Не желая терять время, он принялся собираться, чтобы спуститься вниз. Переодеваясь, он снова увидел на руках яркие красные следы. Они не сходили. Хуай Лин коснулся их — никакой необычной текстуры, обычная кожа.

***

В этот час горничные и дворецкий еще не пришли. Неизвестно, когда встал Цзян Хуайчу, но завтрак приготовил именно он. Отец и мать Цзян были пугающе худыми. Они кутались в теплые вещи, а их выглядывающие из рукавов руки напоминали сухие ветки.

Мать Цзян улыбнулась и обратилась к Хуай Лину:

— Малыш Лин так вырос.

Она протянула к нему руки:

— Вы с Ним смотритесь всё лучше с каждым днем.

Хуай Лин опустил глаза на руки матери, не двигаясь с места. Её голос был точь-в-точь как тот пронзительный женский крик, что он слышал ночью. Кожа матери имела неестественный бледный оттенок, сквозь неё просвечивали сине-зеленые вены. Присмотревшись, он заметил, что зрачки у родителей были крошечными. Зрачок матери безумно метался по радужке, пока наконец не зафиксировался в центре, приняв обычный вид.

Хуай Лин отодвинулся на стуле. Цзян Хуайчу всё еще расставлял блюда. Хуай Лин закусил губу, храня молчание. Он не знал, как себя вести с родителями — в основном потому, что они вовсе не походили на людей! Он подсознательно искал глазами Цзян Хуайчу.

Заметив это, мать Цзян произнесла:

— Послушный ребенок, ты обижаешься на нас?

Как только она договорила, раздался звон посуды. Цзян Хуайчу поставил на стол последнюю тарелку и мягко сказал:

— Все блюда поданы.

Мать Цзян тут же убрала руки, а её улыбка стала осторожной и почтительной.

http://bllate.org/book/36219/4496612