Готовый перевод Seasonal ABO Ginger Taro / Аромат амбиций: Как стать злодеем, когда ты — плаксивый Альфа: Глава 8

Совершенно ни капли не изменилось.

Прошло уже больше десятка лет, и мир на глазах у Ин Сюя претерпел колоссальные изменения. Он понял это ещё тогда, в тот год, когда дедушку избили до полусмерти: люди меняются, и он сам тоже.

Но Цзин'эр, казалось, не изменился.

Для Бай Чжицзин эти десяток с лишним лет пролетели так, словно он просто пробежал от начала переулка до его конца. Он всё так же плакал, стоило ему упасть, улыбался при встрече с каждым встречным, обожал жевать сухие сливки, даже когда у него болели зубы, и оставался тем самым милым мальчишкой, которого любил весь переулок.

Сам того не понимая, Ин Сюй редкостно растерял душевное равновесие и даже не мог сосредоточиться на чтении.

Он захлопнул толстый учебник по анатомии, лежавший на столе, и поднял руку, чтобы потереть переносицу.

Глава 7. Гвинейская деревня

В воскресенье в обед Бай Чжицзин и Сун Баобэй проиграли в видеоигры всю ночь напролёт. Пообедав, они снова захотели спать и, свалившись на диван в доме Ин Сюя, уже засыпали, прищурив глаза.

— Цзин'эр, погнали после обеда в зал игровых автоматов, — Сун Баобэй подёргал его за штанину, всё ещё пылая энергией.

— Потом как-нибудь. Чего ты до сих пор такой бодрый? — вяло отозвался Бай Чжицзин, едва разлепляя глаза. — Я сначала хоть вздремну.

Ин Сюй вымыл посуду и раздумывал над тем, чтобы сварить вечером кашу для дедушки, поэтому зачерпнул горсть крупы и замочил её в тазу. Подойдя ближе и заметив сонное состояние Бай Чжицзина, он поддразнил его:

— Когда надо учиться — тебе неохота, а как спать — так это ты мастак.

— Ну а что поделать, — вздохнул Бай Чжицзин и с совершенно серьёзным видом заявил: — Мне этот сон сам Небесный Владыка пожаловал, нужно ценить его дары. Если я высплюсь недостаточно, Небесный Владыка ещё разгневается и чего доброго утащит меня на небеса в бессмертные мальчики.

— Цзин'эр, ну как ты умеешь так здорово говорить? — Сун Баобэй с завистью посмотрел на Бай Чжицзина и тоскливо протянул: — Вот это у тебя талантище, почему Небесный Владыка мне-то ничего не пожаловал?

— Раз Небесный Владыка закрывает перед тобой парадный вход, значит, открывает задний, — Бай Чжицзин пинул Сун Баобэя ногой в руку, утешая друга: — Если Небесный Владыка одарил тебя способностью какать, это тоже талант.

— Разве это можно считать? — переспросил Сун Баобэй. — Ты только не обманывай меня.

— А почему нет-то? — Бай Чжицзин почувствовал жару, задрал край футболки и обнажил белый живот. — У меня вот запоры случаются чуть ли не каждые три дня!

— Если подумать, то да, — Сун Баобэй прикинул всё про себя и решил, что дела обстоят неплохо, после чего расплылся в улыбке. — У меня-то с задним входом всё в полном порядке! Опять в туалет захотелось!

— Иди давай! — Бай Чжицзин взмахнул рукой и с чувством, выразительно продекламировал: — В нужник! На унитаз! Ступай и вовсю растрачивай свой талант!

Выслушав этот диалог, Ин Сюй окончательно сдался и потерял дар речи перед этой парочкой. Он заглянул в дальнюю комнату, нашёл большое банное полотенце и бросил Бай Чжицзину, чтобы тот укрылся и спал, затем проследил, чтобы дедушка принял лекарство, уложил его в постель, собрал рюкзак и приготовился уходить.

— Ты куда это собрался? — между делом бросил Бай Чжицзин. — Снова какие-то дела в институте?

Ин Сюй ответил:

— Подработка.

— В такую-то жару какая ещё подработка? — Бай Чжицзин сдвинул брови домиком, в два счёта вскочил с дивана, босиком подбежал к Ин Сюю и, раскинув руки, преградил ему путь. — Разве ты не только по вечерам ходишь репетиторствовать?

— Подвернулась подработка на один раз, — Ин Сюй чуть опустил его руки. — Спи давай дальше.

Ин Сюй и без того был вечно загружен учебой: научный руководитель ценил его и брал в лабораторию для работы над проектами наравне с аспирантами. К тому же нужно было заботиться о дедушке и Ин Цзы, так что днём у него обычно не оставалось свободного времени — лишь по вечерам удавалось выкроить пару часов на репетиторство.

Утром он увидел объявление в одном из чатов для подработки: какое-то ювелирное магазинчик открывался и срочно набирал людей для уличной промо-акции. За три часа хождения по улицам обещали сто пятьдесят юаней. Ин Сюй изначально не особо интересовался подобной тяжёлой и дешёвой работой, но на следующей неделе нужно было ехать в больницу за лекарствами для дедушки, к тому же результаты экзаменов Ин Цзы после средней школы оказались не слишком высокими, и в старшую школу ей предстояло поступать в частную, где обучение стоило от десяти тысяч за семестр — это снова сулило огромные траты. Поразмыслив немного, он всё же согласился на эту работу: сто пятьдесят юаней тоже деньги, на них можно прожить пару-тройку дней.

Бай Чжицзин и слышать ничего не хотел. Он вцепился в пояс штанов Ин Сюя, не давая ему сдвинуться с места:

— Никуда ты не пойдёшь, садись на диван со мной телевизор смотреть, живо!

Ин Сюй подумал, что у этого избалованного паренька снова взыграл капризный характер и ему просто хочется, чтобы дома кто-то составил ему компанию, поэтому он похлопал его по тыльной стороне ладони:

— Хватит баловаться, я к вечеру вернусь. Посиди нормально с Дабао, а если станет совсем скучно — сходи поиграй с Дамином и Саньмао.

— С чего это я пойду к ним? Они же ещё сопляки, с которых распашонки не до конца содрали! — Бай Чжицзин упрямо держал его за одежду, вылупив круглые глаза и изо всех сил пытаясь изобразить свиредость. — А ну сиди дома смирно! Ты уже студент колледжа, а заставляешь меня, человека со средним образованием, целыми днями переживать за тебя. Тебе не стыдно, а?

Ин Сюй не знал, плакать ему или смеяться от такого зрелища — он никак не мог взять в толк, почему Бай Чжицзин сегодня так уперся и ни в какую не отпускает его из дома.

Бай Чжицзин мёртвой хваткой вцепился всеми десятью пальцами в пояс штанов Ин Сюя. Как тот ни пытался разжать его руки, ничего не получалось, а сделать больно он боялся, поэтому оставалось только терпеливо уговаривать:

— Цзин'эр, будь хорошим мальчиком, перестань дурачиться. Я вернусь и куплю тебе эскимо.— Да с чего я дурачусь, с чего это я дурачусь! — встревожился Бай Чжицзин и крепко обхватил Ин Сюя за талию. — На улице сегодня все тридцать девять градусов, а что, если ты тепловой удар получишь? Ты же человек ученый, тебе… тебе положено наукой заниматься, а не страдать на солнцепеке…

Чем больше он говорил, тем сильнее волновался, и речь его ускорялась, так что он и сам уже не понимал, смог ли выразить свою мысль.

В представлении Бай Чжицзина Ин Сюй всегда должен был оставаться чистым и аккуратным, никакая грязная или тяжелая работа была ему не свойственна. И вдруг этот человек заявляет, что собирается идти на улицу с рекламным плакатом! Разве Ин Сюй создан для подобного?

Бай Чжицзин сдал экзамены за среднюю школу и ушел на каникулы раньше других. Как-то раз он тайком пробрался в медицинский институт и присел у окна, подглядывая за лекцией Ин Сюя.

То была просторная, залитая светом лекционная аудитория с амфитеатром. На полу лежала сверкающая мраморная плитка, а кондиционеры работали на полную мощность — совсем не похоже на их душные классы в младшей средней школе.

Ин Сюй сидел в пятом ряду в белой рубашке и серебристых очках. Он слушал предельно сосредоточенно, во время раздумий слегка покалывал в пальцах ручку, а его длинные, чистые пальцы изящно перелистывали страницы учебника.

Бай Чжицзин тогда замер от удивления секунд на двое, а потом тупо уставился в стену, глупо улыбаясь, хотя толком и сам не понимал, что его так рассмешило.

Его старик был профессором в полицейской академии, и Бай Чжицзин вечно таскался туда на тренировки. Там все парни носились по песчаному плацу мокрые, грязные, покрытые потом — ни малейшего намека на эстетику.

Ин Сюй был совсем другим. Ин Сюй принадлежал к просторным и светлым аудиториям, к ослепительно белой мраморной плитке, в которой отражались люди, к прохладному воздуху от кондиционеров, к белым рубашкам и очкам, к перьевым ручкам и учебникам. Ин Сюй должен был оставаться утонченным и интеллигентным, ему не подобало драться, тревожиться из-за чего-либо помимо научных изысканий, страдать, уставать, проливать пот и слезы.

Сам Бай Чжицзин рядом с Ин Сюем боялся даже выругаться, смертельно боясь испортить его. А теперь Ин Сюй собрался таскаться по главным улицам с рекламным щитом и раздавать листовки! От одной этой мысли Бай Чжицзину стало больнее, чем если бы он сам слёг с тепловым ударом: ему казалось, что Ин Сюя обижают.

— Все равно я тебе не разрешу никуда идти! — Бай Чжицзин стиснул руки в замок, не желая отпускать Ин Сюя. Почувствовав, как тело Ин Сюя напряглось, он испугался, что тот сердится, и торопливо добавил: — Ну раз тебе так приспичило, неужели нельзя подождать, пока солнце сядет?

Ин Сюй ожидал от Бай Чжицзина чего угодно. Тот мог заявить: мне скучно, останься лучше со мной поиграть. Мог предложить: давай сходим на птичий рынок посмотреть на попугаев. Или даже сказать: в переулке открылся новый магазинчик, пойдем купим молочного мороженого. Но он никак не рассчитывал услышать такое.

Сначала Ин Сюй на мгновение остолбенел, а затем почувствовал, как его сердце, подобно фруктовому льду под лучами палящего солнца, с трепетом и досадой обращается в лужицу.

— Ну так что, идет? — Бай Чжицзин запрокинул голову, упершись острым подбородком в плечо Ин Сюя. — Я же, как-никак, главарь такой грозной банды, переступил через свою гордость и прошу тебя. Давай ты никуда не пойдешь?

Ин Сюй тихо усмехнулся, опустил лавку на затылок Бай Чжицзина и уже хотел было объяснить, что ему действительно необходимо заработать побольше денег, но, встретившись взглядом с огромными, темными и блестящими глазами парня, вдруг растерялся и не нашелся, что ответить. В итоге он на ходу сочинил отговорку:

— Я просто выручаю приятеля. У него кое-что случилось, и он не может выйти на смену. Если я не подменю его, он потеряет эту подработку.

— Правда что ли? — эта причина звучала довольно убедительно, и Бай Чжицзин подозрительно прищурился: — Ты ведь не обманываешь меня?

— С чего бы мне тебя обманывать? — Ин Сюй легонько щелкнул его по лбу. — Разве ты не предводитель маленьких медвежат?

— Главарь Банды Дикого Медведя, — поправил его Бай Чжицзин. — Никаких искажений! Ошибешься хоть на иероглиф, и результат будет совсем другим!

— А ты у нас, оказывается, грамотей, — покачал головой Ин Сюй и похлопал Бай Чжицзина по руке. — Ну-ка, отпусти меня, мне пора идти.

— Тогда я с тобой! — поверил словам Ин Сюя Бай Чжицзин и тряхнул головой. — Раз тебя будет жарить солнце, то и меня пусть жарит, иначе какая же это, к черту, верность товарищам!

Переспорить Бай Чжицзина Ин Сюю не удалось, и ему пришлось взять того с собой. А привязавшийся следом Сун Баобэй решил, что намечается какое-то веселье, и тоже уперся рогом, требуя взять его с собой. В итоге на одном велосипеде пришлось везти сразу двоих пассажиров, и при температуре под сорок все трое изрядно изжарились под солнцем.

Добравшись до ювелирного магазина, Ин Сюй получил задание и велел Бай Чжицзину с Сун Баобэем подождать его в соседней кофейне. Бай Чжицзин наотрез отказался, заявив, что пойдет с Ин Сюем на улицу, и клятвенно пообещал, что с его помощью дело пойдет в два раза быстрее.

Увидев владельца ювелирной лавки, Бай Чжицзин рассыпался в любезностях, то и дело называя его дядей — настолько приветливым и милым он умел быть. Хозяин принял его за еще одного желающего подзаработать и сначала хотел отправить его вместе со всеми зазывать клиентов на улицу, но Ин Сюй холодно и бесстрастно вставил, что тот еще несовершеннолетний. Прикинув, что использовать детский труд незаконно, но видя, с каким энтузиазмом горят глаза у Бай Чжицзина и Сун Баобэя, владелец выдал им по две стопки листовок и разрешил заняться раздачей, пообещав заплатить вне зависимости от количества.

Бай Чжицзину все это показалось жутко увлекательным — за всю свою жизнь он еще ни разу не подрабатывал и не зарабатывал собственных денег. Прижимая к груди пачку листовок, он так и подпрыгивал на ходу. Видя, как весел его спутник, Ин Сюй подумал, что в подобном опыте нет ничего плохого — всяко лучше, чем сидеть целыми днями дома за видеоиграми, — и больше не стал возражать, лишь посоветовав им обоим найти местечко по прохладнее.

Бай Чжицзин собирался следовать по пятам за Ин Сюем, но тот запротестовал, заявив, что для эффективной раздачи листовок нужно стоять на одном месте.

— Вот именно, Цзин'эр, — боязливо поглядывая на палящее солнце снаружи, произнес Сун Баобэй. — Нам нужно любить свою работу, у нас ведь должна быть профессиональная этика, верно?

http://bllate.org/book/36197/4492547