Готовый перевод Be Good, Immortal Venerable, Open the Door for Me / Будь послушным, Бессмертный: открой мне дверь: Глава 31

Глава 31

Чу Сяошэн вместе с Сяо Янем направился в Зал Великолепного Сияния.

Великолепный зал, где еще минувшей ночью гремела музыка и лилось веселье, сегодня предстал чисто прибранным, вернув себе привычный строгий и величественный вид.

Внутри их уже ждали. Помощник главы секты Хун Цян привел с собой деву Чжун Мань; здесь же присутствовали хозяин секты У Дао и Меч-Владыка Вэнь Байчжу.

У Дао стоял перед Чжун Мань, чья кожа пылала лихорадочным румянцем, и хмурился.

Дева пребывала в плачевном состоянии. Связанная по рукам и ногам, она беспокойно металась под наброшенным на плечи черным плащом. Растрепанные волосы липли к лицу, искаженному гримасой невыносимой муки.

Хун Цян непрерывно вливал в ее меридианы духовную энергию, но эти попытки облегчить страдания оставались тщетными.

Заметив вошедшего Чу Сяошэна, У Дао заметно оживился:

— Младшая невестка!

Вэнь Байчжу, завидев, что Чу Сяошэн пришел вместе с Сяо Янем, недовольно нахмурился.

Сяо Янь бесстрастно поклонился Вэнь Байчжу и У Дао, соблюдая приличия.

— Что произошло? — спросил Чу Сяошэн, заведомо зная ответ.

— Чу Сяошэн! — взорвался яростью Хун Цян. — И не думай, что тебе удастся выйти сухим из воды! Я уверен, это твоих рук дело!

Чу Сяошэн лишь слегка изогнул бровь:

— О чем говорит почтенный помощник главы секты Хун? Моя скромная персона не совсем понимает.

— Во всем Храме Иллюзий только ты способен сотворить столь омерзительный, столь сокрушительный яд очарования! К тому же кто еще мог бы без труда уложить на лопатки старейшину на стадии Золотого Ядра?! — Хун Цян с силой грохнул кулаком по столу. — Какое коварство! Поднять руку на беззащитное юное дарование!

Лицо У Дао сделалось ледяным:

— Помощник главы секты Хун, я позволил пригласить старейшину Чу вовсе не для того, чтобы вы сыпали здесь беспочвенными обвинениями. Коли утверждаете, что это его вина, извольте предъявить доказательства.

— Когда дева Чжун Мань покинула пиршество, он тоже исчез, — с ядовитой усмешкой парировал Хун Цян.

— Батюшки, неужто помощник главы Хун столь пристально следит за каждым моим шагом? — Чу Сяошэн прикрыл рот широким рукавом, тихо рассмеявшись. — Уж не влюбились ли вы в меня часом?

— Женоподобная тварь, попридержи свой грязный язык! — взревел Хун Цян, задыхаясь от гнева.

Вэнь Байчжу тоже нахмурился, в его голосе прозвучало явное недовольство:

— Шэншэн находится на стадии Зарождающейся Души. С какой стати ему нападать на Чжун Мань?

— Кто знает? — процедил Хун Цян с издевкой. — Быть может, зависть обуяла? Решил извести девицу, наделенную врожденными костями очарования?

— В ней нет никакого очарования, — внезапно подал голос Сяо Янь. Говорил он спокойно, почти равнодушно.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как все присутствующие в зале — за исключением незрячего Чу Сяошэна — уставились на юношу.

Сяо Янь безразличным взглядом окинул троицу и веско повторил:

— Дева Чжун Мань лишена истинной притягательности. По крайней мере, этот ученик ничего подобного не ощутил.

Хун Цян от такой дерзости аж зашелся ядовитым смехом.

Зато У Дао расплылся в довольной улыбке и разразился громогласным хохотом:

— Хорош! Хорош! Действительно хорош!

Было очевидно, что слова мальчишки пришлись ему по душе. Если даже Сяо Янь, находящийся на той же стадии Возведения Фундамента, ни капли не поддался ее чарам, то грош цена хваленому врожденному очарованию Чжун Мань. И ради чего этот старый осел Хун Цян хвастался ею на каждом углу? Смеху подобно.

В следующий миг Хун Цян, разъяренный до предела, обрушил на Сяо Яня всю тяжесть своей духовной ауры практика стадии Зарождающейся Души. Под этим колоссальным давлением юноша рухнул на одно колено, а из уголка его губ побежала тонкая струйка алой крови.

— Щенок, я до тебя еще просто не добрался, — злорадно процедил Хун Цян. — Ученики Секты Алого Заката своими глазами видели, как ты выбросил отравленную деву Чжун Мань у обочины.

Сяо Янь лишь крепче стиснул зубы.

Вэнь Байчжу, наблюдая за этой сценой, лишь слегка прищурился, но мешать расправе не стал. У Дао же рассудил, что раз собственный наставник мальчишки безмолвствует, то и ему вмешиваться не с руки.

Чу Сяошэн почувствовал, как воздух в зале налился свинцовой тяжестью чужого величия, и в его душе шевельнулась тревога за Сяо Яня. Хун Цян в гневе не ведал меры — столь мощная аура могла без труда раздавить неокрепшие духовные каналы жалкого новичка на стадии Возведения Фундамента.

В оригинальном романе главному герою удалось избежать подобной участи. Чжун Мань тогда, пусть и сгорала от стыда и жаждала придушить наглеца, из гордости не обмолвилась Хун Цяну ни единым словом о том, что провела бурную ночь с безвестным юношей. Но теперь сюжет пошел наперекосяк.

«И как быть? Стоит ли мне вмешаться и спасти этого упрямца?»

Помедлив мгновение, Чу Сяошэн все же заговорил своим привычным вкрадчивым, мягким голосом:

— Помощник главы Хун, надо полагать, деве Чжун Мань не так уж и худо, раз у вас остается время на забавы с неразумными юнцами?

От этих слов лицо Хун Цяна исказилось гневом, а щека мелко задергалась. Он со злобой зыркнул на Чу Сяошэна и нехотя отозвал свою ауру.

Тяжесть, давившая на плечи, внезапно исчезла. Сяо Янь пошатнулся, зашелся в глухом надрывном кашле, выплевывая на каменный пол сгустки крови. В его темных глазах на миг вспыхнула яростная, жгучая обида.

Из шести человек, находившихся в Зале Великолепного Сияния, он обладал самым слабым развитием.

«Я для шиняна всего лишь ничтожный юнец...»

Одно это слово вонзалось в его сердце тупым ржавым лезвием, оставляя глубокие, ноющие раны.

— А ну, живо сними с нее эту дрянь! — приказал Хун Цян, словно обращался к слуге.

Властный тон старейшины окончательно испортил Чу Сяошэну настроение. Впрочем, дева Чжун Мань была лишь безвинной жертвой в их игре, да и яд действительно принадлежал его рукам — долг следовало вернуть.

У Дао тоже порядком надоели замашки этого крикливого гостя. Отбросив всякое приличие и даже не пытаясь сгладить углы, глава секты холодно отрезал:

— Почтенный Хун Цян, сдается мне, вы совсем позабыли, в чьем доме находитесь. Коли вы столь пренебрежительно относитесь к Храму Иллюзий, то даже если старейшина Чу и знает способ исцеления, палец о палец ради вашей ученицы никто здесь не ударит.

— У Дао! — взревел Хун Цян.

Глава секты лишь снисходительно усмехнулся:

— Хун Цян, истина не на стороне того, кто громче лает.

С этими словами он высвободил мощь своей истинной сути — аура мастера стадии Формирования Души тяжелой волной прокатилась по залу, заставив полы его одеяний взметнуться вверх.

Лицо Хун Цяна мгновенно сделалось землисто-серым.

На это межклановое состязание от Секты Алого Заката прибыл лишь он один — практик стадии Зарождающейся Души, которому было не под силу тягаться с хозяином здешних земель на его же территории.

Взглянув на бьющуюся в тисках жара Чжун Мань, он перевел взгляд на безучастных Чу Сяошэна и Вэнь Байчжу. Поняв, что силы неравны, он скрежетнул зубами и процедил сквозь силу:

—... Прошу главу секты У проявить милость и помочь деве Чжун Мань.

— И это все? — сухо осведомился У Дао.

Хун Цян долго хранил угрюмое молчание, но затем взмахнул рукой. По залу разлилось мягкое сияние, и на его ладони возник изящный лакированный ларец:

— Здесь столетний Нефритовый Гриб Бессмертия.

— Всего лишь столетний? — в голосе У Дао отчетливо прозвучало разочарование.

— Неужели столетнего Нефритового Гриба мало, чтобы оплатить услугу?! — вновь вспылил Хун Цян. — У Дао, поумерь свой аппетит!

Пока Чу Сяошэн пытался сообразить, в чем ценность подношения, в его разуме раздался механический голос Системы:

[Нефритовый Гриб Бессмертия возрастом в десять тысяч лет ценится превыше всего, но отыскать его — задача почти невыполнимая. Снадобья на его основе многократно увеличивают шансы на прорыв к новой стадии развития, да и чистый сок способен значительно укрепить духовные силы. А главное — никакого вреда для меридианов.]

[Что же касается столетнего экземпляра... Для тебя, хост, он бесполезен, однако искатели на стадиях Возведения Фундамента и Золотого Ядра готовы глотки друг другу перегрызть ради такого сокровища.]

У Дао неторопливо загнул пальцы:

— Считай сам. В этом зале нахожусь я, мой названый брат Вэнь Байчжу, прелестный Чу Сяошэн и юный Сяо Янь. Нас четверо. Как прикажешь делить одну добычу на всех? Изволь выдать четыре штуки, иначе уговора не будет. Или просто отдай нам один тысячелетний гриб, так и быть.

От такой наглости Хун Цян едва не захлебнулся собственной слюной.

«А глава секты У знает толк в вымогательстве!» — мысленно восхитился Чу Сяошэн.

Скрепя сердце и проклиная все на свете, Хун Цян извлек еще два ларца и швырнул их на стол:

— Это все! Больше у меня ничего нет!

С довольным видом сгребя добычу, У Дао повернулся к Чу Сяошэну:

— Ну что, младшая невестка, тебя устраивает такая плата?

— Сойдет для начала, — лениво улыбнулся тот.

Он плавно приблизил пальцы к лежащей деве и коснулся ее разгоряченного лба.

В искусстве создания приворотных зелий и ядов очарования ему не было равных, да и сам недуг Чжун Мань был делом его рук, так что исцеление не требовало особых усилий.

Прикрыв глаза, он проследил за током энергии в чужом теле, а затем сделал едва заметное круговое движение ладонью. Из пор на коже Чжун Мань послушно потянулись тонкие струйки зловещего багрово-лилового тумана. Под пристальными взглядами четырех мужчин Чу Сяошэн неторопливо вел рукой вдоль тела бесчувственной девицы: от межбровья к шее, скользя ладонью над очертаниями груди и замирая лишь у самого низа живота.

К этому моменту весь яд послушным облаком собрался в его раскрытой ладони. Чу Сяошэн сделал легкое движение рукой, и ядовитый туман окончательно покинул тело Чжун Мань.

Дева тут же бессильно повалилась на пол, словно из нее выжали все силы. Ее ресницы дрогнули, и она лишилась чувств.

Небрежным движением пальцев Чу Сяошэн отправил ядовитый сгусток в сторону Хун Цяна. Тот в панике выставил защитный барьер и в ярости взревел:

— Ах ты, мерзкая тварь, совсем страх потерял?!

Однако старейшина Чу лишь беззаботно рассмеялся, ничуть не уязвленный очередным оскорблением:

— Всего лишь шутка, почтенный Хун, — он лукаво прищурился.

С сухим щелчком его пальцев лиловое облако мгновенно растаяло в воздухе без следа.

Чу Сяошэн почувствовал глубокое удовлетворение от проделанного. Он больше не был тем испуганным пришельцем, что едва понимал правила этого мира. Теперь его собственное тело и бурлящая в нем сила подчинялись малейшему движению мысли.

Стоявший поодаль Сяо Янь неотрывно следил за каждым его движением, и в его душе, точно лесной пожар, разгоралась жажда могущества.

Хун Цян угрюмо взмахнул рукавом, подхватывая бесчувственную ученицу потоком духовной энергии, и, не проронив больше ни слова, стремительно покинул Зал Великолепного Сияния.

У Дао с довольным видом протянул два ларца подошедшим супругам:

— Вот ваша доля.

— Премного благодарен, старший брат, — с вежливой улыбкой ответил Вэнь Байчжу.

Приняв подношение, он, не задумываясь, переложил оба ларца в руки своего супруга. Чу Сяошэн без лишних церемоний спрятал добычу в свои широкие рукава.

Пальцы Вэнь Байчжу на миг замерли.

http://bllate.org/book/36175/4800938