Готовый перевод The Shadow Guard's Burden / Тёмный страж: Усталость от бессмертия: Глава 4

По сравнению с раной на ноге, кажется, его шея сейчас болела даже сильнее.

Шея болит?

Точно! Это тот человек... Тот человек вырубил его!

Внезапно что-то вспомнив, Цзюнь Цзючэнь резким движением приподнялся. Сейчас у него совсем не было настроения рассуждать с Пэй Шаоцинем о какой-то вине, нахмурив брови, он произнес:

— Всё произошло внезапно, твоей вины в этом нет. А теперь расскажи мне всё подробно, от начала до конца, как именно ты меня отыскал, не упуская ни единой детали.

— Слушаюсь.

Мужественное лицо Пэй Шаоциня было исполнено самобичевания. Он вовсе не собирался пренебрегать своими обязанностями лишь потому, что господин обмолвился фразой «твоей вины в этом нет». То, что господин не винит его, еще не значит, что он может вести себя так, будто ничего не произошло.

Для признания вины он подыщет другое, более подходящее время, а сейчас господин нуждался в нем.

Пэй Шаоцинь полагал, что изложил всё известное ему в мельчайших подробностях, однако на этот раз его господин, казалось, вовсе не интересовался тем, кто именно подослал убийц, и вовсе не спешил собирать улики, а вместо этого задал ему несколько... странных вопросов.

— Вся одежда, которую я сменил, здесь?

Цзюнь Цзючэнь уставился на грязную одежду в углу кареты, и его лицо помрачнело.

Пэй Шаоцинь не понял причины такого вопроса, но послушно кивнул:

— Да. Поскольку Ваше Высочество были ранены, лекарь, которого нашел подчиненный для осмотра Вашего Высочества, велел сменить одежду на чистую, а старую подчиненный собрал и сложил здесь.

Услышав это, лицо Цзюнь Цзючэня стало еще мрачнее, а присмотревшись внимательнее, можно было заметить на дне его глаз едва уловимую панику.

— Верхней одежды нет? — процедил Цзюнь Цзючэнь сдавленным голосом.

Пэй Шаоцинь покачал головой:

— Нет.

Почему господин так сильно озабочен какой-то верхней одеждой? Неужели у этой одежды есть какой-то особый смысл?

Цзюнь Цзючэнь поджал губы, его сердце забилось намного чаще.

Его верхняя одежда исчезла.

Обязательно тот человек, что спас его, надел его верхнюю одежду, притворился им и увел убийц за собой.

Вся эта ложь насчет того, что эта банда пришла за ним самим, была лишь обманом. Те убийцы от начала и до конца намеревались убить лишь одного человека — его, наследного принца Бэймана!

Ему следовало догадаться об этом раньше: с какой стати простому тайному стражу привлекать такое количество преследователей?

К тому же, действия тайных стражей Тёмного Павильона всегда не оставляли следов. Тот человек явно уже завершил задание и задержался лишь потому, что случайно встретил его, так с чего бы ему подвергаться погоне?

Заметив, что состояние господина странное, Пэй Шаоцинь осмелился спросить:

— Ваше Высочество, что-то не так?

— Возвращаемся, — решительно приказал Цзюнь Цзючэнь.

— ? — Пэй Шаоцинь нахмурился и поднял голову. Хотя он понимал, что это противоречит правилам приличия, всё же набрался смелости и предостерег:

— Ваше Высочество, во дворецкие слишком много глаз следят за Вами. К тому же этот выезд обернулся чередой покушений, и в тени наверняка прячется еще немало убийц. Возвращаться сейчас слишком рискованно.

В данный момент возвращение во дворец, чтобы доложить Вашему Величеству о покушении и выявить истинного злоумышленника, было главным делом, дабы злонамеренные люди не воспользовались моментом. К тому же, лишь вернувшись в Императорский дворец, Цзюнь Цзючэнь как наследный принц мог обрести истинную безопасность.

Такие простые истины понимал даже простой страж вроде Пэй Шаоциня, и Цзюнь Цзючэнь не мог этого не понимать.

Но...

— Я сказал: возвращаемся.

Твердо, решительно, не терпящих ни малейшего возражения.

Казалось, стоило Пэй Шаоциню сказать еще хоть слово против, как Цзюнь Цзючэнь немедленно перехватит управление каретой и сам повернет назад.

Пэй Шаоцинь прекрасно знал нрав своего господина, поэтому не смел больше отговаривать, молча вернулся к передку повозки, развернул ее и направил обратно к тому густому лесу.

Путь был неблизким, и хотя Пэй Шаоцинь гнал коней со всей возможной скоростью, ушло добрая половина дня, прежде чем они добрались до места.

Прибыв на место, Цзюнь Цзючэнь почти полностью обследовал этот лес и обнаружил два места, где были сосредоточены тела: в одном из них его когда-то спас тот человек, а в другом происходило преследование теми убийцами.

Все были мертвы, до единого.

И при этом тела того человека среди них не оказалось.

Цзюнь Цзючэнь с облегчением выдохнул. Похоже, боевых навыков того человека было достаточно, чтобы справиться с этими людьми, вот только... остался ли он ранен?

Внезапно взгляд Цзюнь Цзючэня за что-то зацепился, и, не обращая внимания на протесты Пэй Шаоциня, он, волоча раненую ногу, бросился прямо к скоплению тел.

Он нашел две вещи.

Свою верхнюю одежду и знакомый, но уже сломанный меч.

Цзюнь Цзючэнь в оцепенении вытащил сломанный меч, воткнутый в землю. Он уже видел этот меч прежде — это было личное оружие человека, спасшего его.

Вот только в прошлый раз этот меч был невероятно острым и источал леденящий блеск, а теперь он был сплошь покрыт следами от ударов мечей и сабель, и даже его лезвие зазубрилось.

Клинок сломался, а что же тот человек?

И эта верхняя одежда... Он так и знал, он так и знал... Тот человек хотел в одиночку увести убийц.

Выходит, тот человек с самого начала знал, что убийцы шли за ним, но все равно предпочел спасти его, верно?

— Ваше Высочество? — Пэй Шаоцинь не понимал, что произошло, и, глядя на скорбное выражение лица своего господина, испытывал беспокойство.

Цзюнь Цзючэнь подавил горечь в груди, его пальцы, сжимавшие рукоять сломанного меча, медленно сжались:

— Я обязательно найду его.

...

Императорский дворец Бэймана, дворец Юньхэ.

Цзян Юйфань проник внутрь через тайный ход, не привлекая ничьего внимания, ведь тайные стражи Тёмного Павильона вовсе не принадлежали к тем, кто мог открыто ходить при свете дня.

— Ты вернулся позже обычного.

Император, которому было уже около пятидесяти лет, стоял у окна и небрежно подрезал цветочные ветви. Его волосы были собраны в высокий венец без малейшего изъяна, а парадное одеяние ярко-желтого цвета с вышитыми парящими над волнами драконами еще больше подчеркивало грозное величие Сына Неба.

Это был правитель государства Бэйман — Цзюнь Тянью, человек коварный, чуткий и подозрительный.

Цзян Юйфань ничего не ответил и бросил на пол сверток с отрубленной головой Цянь Му, позволив крови и грязи испачкать безупречно чистый пол — поступок, который можно было назвать крайне неуважительным.

Император, казалось, ничуть не рассердился и словно между делом спросил:

— В пути что-то случилось?

— Отвечаю Вашему Величеству: ничего не было.

Холодный, спокойный, лишенный всяких эмоций тон — перед лицом монарха Цзян Юйфань полностью скрывал все свои чувства.

Император хмыкнул, то ли веря, то ли нет, затем повернулся и окинул Цзян Юйфаня пронзительным, подобным соколиному взглядом. Задержав на нем внимание на мгновение, он развязал матерчатый сверток, бросил взгляд на лежавшую внутри голову и со скрытым смыслом произвел:

— Цзян Юйфань по праву носит звание лучшего среди тайных стражей Тёмного Павильона, твои задания всегда исполняются столь безупречно.

— Ваше Величество слишком высоко ценит меня.

Цзян Юйфань опустил взгляд, его тон звучал почтительно, однако всякий, кто хорошо знал Цзян Юйфаня, легко расслышал бы в этом лишь пустые отговорки.

В свое время он всеми силами стремился к гибели, прокладывая себе путь к вступлению в самое опасное место Бэймана — Тёмный Павильон.

Ради того, чтобы получать наиболее важные и смертельно опасные задания, он, движимый безрассудным упорством, превзошел всех остальных тайных стражей и дослужился до поста главы Тёмного Павильона. И все это ради одной цели: насладиться стремлением к гибели и поскорее отправиться к праотцам.

Знал бы он тогда, что на посту главы тайной стражи ему придется целыми днями иметь дело со старым лисом, улыбающимся сквозь зубы, он непременно поискал бы другое место, чтобы свести счеты с жизнью.

Теперь же войти в Тёмный Павильон или покинуть его по собственному желанию было уже невозможно.

Сам-то он мог бы просто сбежать, но вот невинные тайные стражи внутри Тёмного Павильона тогда приняли бы на себя весь гнев Сына Неба.

Погубить чужие жизни из-за собственного эгоизма он не позволил бы совести.

— Цзян Юйфань, ты — лучший из всех глав тайной стражи за все поколения, кто наиболее угоден Моему сердцу. Надеюсь, и впредь ты не заставишь Меня разочароваться.

Император достал из пояса изящный сосуд и бросил его Цзян Юйфаню — с виду это походило на похвалу, но на деле было скрытым предупреждением.

Цзян Юйфань поймал склянку со все тем же отрешенным выражением лица:

— Подчиненный строго следует воле Вашего Величества.

Однако Император вовсе не собирался отпускать Цзян Юйфаня и продолжал неподвижно смотреть на него.

Цзян Юйфань прекрасно понимал, что это значит, а потому прямо перед глазами Императора высыпал на ладонь одну пилюлю из сосуда и проглотил ее.

Увидев это, Император слегка приподнял уголки губ, оставшись вполне доволен покорностью Цзян Юйфаня, и махнул рукой:

— ступай.

— Слушаюсь.

Цзян Юйфань спрятал затаившееся на дне глаз убийственное намерение, склонил голову и отступил.

Он вовсе не думал о том, чтобы покончить с этим старым хрычом, но опасался, что подобный шаг приведет к смене власти в стране и потрясению государственного уклада.

Борьба за императорский трон унесет бесчисленное множество жизней: те, кому положено умереть, и невинные — никто не избежит участи.

Стоит вспомнить, что каждая смена династий сопровождается реками крови и миллионами тел павших, и в конечном итоге страдают простые люди.

К тому же, хотя этот старик нравом обладал скверным, в вопросах управления государством он все же кое-что смыслил.

Взвесив все за и против, Цзян Юйфань отказался от этой затеи: лишить жизни одного человека легко, а вот водворить порядок в мире слишком сложно, и ему это было не под силу.

...

Выйдя из дворца Юньхэ, Цзян Юйфань направился прямо в Тёмный Павильон. Отыскав безлюдный угол, он резким движением пальцев надавил на точки акупунктуры в области груди и живота, после чего его лицо мгновенно изменилось, и его вырвало той самой пилюлей, которую он недавно проглотил.

Но из-за того, что прошла некоторая задержка, пилюля неизбежно уменьшилась в размерах.

— Кхе...

Цзян Юйфань с неудовольствием тихо кашлянул и быстро уничтожил остатки пилюли, в то время как в его глазах бушевала подавленная буря.

Глава Тёмного Павильона обладал особым положением и высокими полномочиями, дарованными самой императорской властью, но с какой стати Императору позволять такому острому и непокорному клинку висеть над собственной головой?

Поглядите-ка: крошечная пилюля способна полностью подчинить себе человеческую жизнь. И не только он — каждый человек в Тёмном Павильоне находился в таком же положении: в назначенный срок принимать яд, в назначенный срок получать противоядие.

Они были всего лишь инструментом, а инструменту не нужны чувства, ему требуется лишь повиновение.

Послушные живут, непокорные умирают.

Он порой думал: а не пустить ли все на самотек и позволить этому яду оборвать его жизнь — умереть раньше значит раньше переродиться. Но, подумав чуть дольше, он решил, что погибнуть столь бесславно — это позор, и там, в загробном мире, братья станут смеяться над ним.

Он, Цзян Юйфань, даже если суждено умереть, должен умереть достойно и со смыслом.

Глава 4. Происшествие

Цзян Юйфань переждал некоторое время в безлюдном углу, пока его лицо не перестало выдавать какие-либо странности, после чего направился в главный зал Тёмного Павильона.

Однако не успел он дойти до места, как на одном из поворотов нос к носу столкнулся с мчавшемся в спешке тайным стражем Линь Чэном.

Линь Чэну было около тридцати лет, он отличался крепким телосложением, всегда носил на лице суровое выражение и вел дела с неизменной рассудительностью. Раз уж он умудрился встревожиться до такой степени, значит, стряслось что-то серьезное.

— Что случилось? — в голосе Цзян Юйфаня помимо его воли проскользнули резкие нотки.

http://bllate.org/book/36167/4487531