Готовый перевод Becoming the White Moonlight, Then Faking My Death / Стать недосягаемым идеалом и уйти в закат: Исповедь злодея: Глава 2

Ещё один порыв ветра распахнул оконные створки ещё шире, и хлынувший внутрь свет стал ярче. Тот человек поморщился от порыва ветра, с неудовольствием моргнув. Его чёрные, мягкие волосы на мгновение растрепались, что чуть-чуть смягчило исходящее от него чувственное очарование.

Этого проводника Сы Тин видел впервые.

Он перевёл взгляд на собственную левую руку: парочка котят размером с ладонь по-прежнему впивались в него зубами и не собирались отпускать. Заметив, что он смотрит, один из них даже с ленивым видом словно бросил во взгляде: «Да, кусаю тебя, и что ты мне сделаешь?»

Переведя взгляд на хозяина котят, Сы Тин обнаружил, что тот всё так же ошеломлённо смотрит на него, словно колеблясь между вопросами: «Как это он очнулся?» и «Что мне теперь делать?».

Сы Тин пришёл к выводу, что этот проводник, скорее всего, новичок и мало что смыслит в усмирении Стражей.

Его брови сошлись на переносице, он уже собирался заговорить, как вдруг раздался встревоженный оклик: «Феликс!». Натворивший дел котёнок разжал челюсти и стремительно скрылся в духовном ландшафте.

В то же время сбежал и проводник.

Духовный ландшафт постепенно стабилизировался, все показатели на приборах пришли в норму. Раздался щелчок — металлические кольца, сковывавшие конечности Стража, разомкнулись. Он быстрыми шагами покинул больничную палату и принялся рыскать по всему лечебному центру в поисках проводника.

С момента ухода проводника и до выхода Стража прошло меньше минуты, однако, как бы Сы Тин ни искал, незнакомый проводник словно испарился в воздухе — не осталось ни следа.

Сы Тин стоял у главного входа в лечебный центр, в воздухе больше не чувствовалось даже следа аромата, оставленного тем проводником. Его лицо помрачнело, от него исходил такой холод, что проходившие мимо Стражи невольно сторонились.

Спустя мгновение Сы Тин повернулся и вернулся в лечебный центр. Привычным путём дойдя до диспетчерской, он протянул свою удостоверяющую карту. Дождавшись, пока сотрудник всё проверит и почтительно вернёт документ, Сы Тин бросил холодным тоном:

— Поднимите записи с камер.

***

А тем временем в отеле.

Элвис наблюдал, как его хозяин выставил на пол заводную мышь, и за тем, как Феликс, шевеля ушами, приковал к ней всё своё внимание. Словно пружина перед прыжком, котёнок задрал чёрную лапу и с размаху бросился играть с мышкой.

Всякая кротость и невинность, что были видны в больничной палате, исчезли. Сейчас Элвис видел, как уголки губ Юй Цинхуаня чуть приподнялись: очевидно, его хозяин остался крайне доволен тем, что Феликс только что укусил и разбудил Сы Тина.

Юй Цинхуань подошёл к окну. С его места смутно угадывались ворота Первого военного института и возвышающаяся за ними статуя Афины.

Он с сомнением обратился к Элвису:

— Если можно, сделай так, чтобы в ближайшие три дня он меня не нашёл.

Элвис отозвался:

— [Без проблем.]

В последующие три дня Элвис разъяснил Юй Цинхуаню дополнительные требования, выходящие за рамки плана «Белый лунный свет». Поскольку по сюжету ему полагалось погибнуть, защищая группу главных героев от атаки, для обоснованности этого поступка его отношения с главными героями не должны были быть слишком плохими.

Однако в данный момент уровень тьмы злодея достиг отметки шестьдесят, что доказывало: между злодеем и главным героем уже пробежала чёрная кошка. А потому Юй Цинхуаню нельзя было слишком сближаться с группой протагонистов, иначе уровень симпатии злодея к нему резко упадёт.

Элвис на одном дыхании выложил все предостережения, как вдруг заметил, что Юй Цинхуань открыл его файлы в своём море сознания и уже битый десяток раз перечитывает их туда-сюда.

— [Что такое?]

Юй Цинхуань протянул «о-о-о», закрывая информационную панель в море сознания, и прямо заявил:

— Подозреваю, что это какая-то сопливая драма, прикинувшаяся историей про белый лунный свет. С каких пор я стал примиренцем?

В словах системы было слишком много брешей, к тому же она явно что-то скрывала. Юй Цинхуань не был дураком, поэтому заговорил напрямую:

— Тебе не нужно ходить вокруг да около, можешь сказать мне прямо: я в конце концов должен стать белым лунным сердцем в памяти Сы Тина или его ахиллесовой пятой? Каков финал в книге — он искупит свою вину или падёт жертвой гибели?

Элвис хранил молчание.

Между человеком и системой повисла напряжённая атмосфера.

Феликс, уловив эмоции хозяина, равнодушно скосил глаза в их сторону. Он впился зубами в заводную мышь, проткнув клыками металлическую поверхность, и, жестоко потрепав игрушку, отбросил её в сторону. Мышь со всего маху врезалась в стену и разлетелась на куски. Феликс запрыгнул на мягкую постель и уставился на синеву неба за стеклом, в его красивых светло-золотых зрачках таилась опасная искра.

Элвис тихо вздохнул, признавая поражение:

— [Стать его ахиллесовой пятой.]

Ответ напрашивался сам собой.

Впрочем, даже получив ответ, Юй Цинхуань не выглядел особенно обеспокоенным. Он повернулся к Феликсу, который уже несколько раз негромко мяукнул, протянул руку, погладил кошачью макушку и тут же прилёг рядом.

Элвис некоторое время молча наблюдал за ним. Возможно, из-за того, что ему доводилось бывать злодеем уже много раз, в данном вопросе Юй Цинхуань не выказывал излишней одержимости.

В самом Юй Цинхуане Элвис смутно уловил суть фразы: «Он отлично подходит на роль переселенца».

Юй Цинхуань ещё немного повозился на кровати, воюя с Феликсом. Котёнок не мог тягаться с человеком, несколько раз был повержен на постель и жалобно мяукал, выпрашивая пощады. Посчитав, что время пришло, Юй Цинхуань неторопливо принялся собираться и переоделся в форму, присланную из военного училища.

Чёрные брюки строгого кроя подчёркивали прямые и стройные ноги, белая рубашка имела узкий приталенный силуэт с манжетами, а на горле красовался съёмный галстук-бабочка, в центре которого крепился школьный значок военного училища — овальная серебряная эмблема с выбитой на ней ветвью оливы, усыпанной двумя оливковыми плодами: одним ярким, а другим скрытым в тени. Если не вглядываться, едва ли удастся заметить спрятанный за листьями тёмный плод. Этот значок служил пропуском за ворота училища, внутри него был зашит чип. Поверх белой рубашки полагалось надевать чёрную короткую пелерину, скрепленную у левого ворота двойной серебряной цепочкой с круглым фиксатором, которая огибала спину и крепилась полукруглым серебряным зажимом у правого ворота.

Вещей у него оказалось немного — лишь несколько недавно купленных нарядов. Юй Цинхуань подхватил свой небольшой чемодан, покинул отель и сел на трамвай, доставивший его к воротам военного училища менее чем за пять минут.

Согласно исходному сюжету, сегодня Сы Тин отсутствовал в училище, и Юй Цинхуаню пока не хотелось сталкиваться с этим злодеем. Сначала он отправился в учебную часть, где получил заранее подготовленную карту отпуска для общежития, а затем по навигатору в терминале направился к корпусу общежития для проводников.

Проводников было значительно меньше, чем Стражей, поэтому комнаты в общежитии были исключительно двухместными. Хотя оно и называлось двухместным, по факту в нём имелись две отдельные комнаты, дополненные общей гостиной и ванной.

Войдя внутр, Юй Цинхуань быстро определил свою комнату. Подойдя к двери, он приложил большой палец к сканеру отпечатков. Раздался щелчок писка, дверь отворилась, и на висевшей у входа табличке постепенно проступила кошачья мордочка.

Это открытие заставило его невольно обернуться, чтобы проверить духовную сущность соседа по комнате — ею оказалась прелестная и аппетитная песчанка.

Юй Цинхуань непроизвольно сглотнул слюну.

Элвис не удержался от вопроса:

— [Ты что, слюнки пускаешь на своего соседа?]

Юй Цинхуань толкнул дверь и решительно отверг обвинение: «Ничего подобного, это Феликс слюнки пускает».

Элвис отнёсся к этому заявлению скептически, ведь духовная сущность Юй Цинхуаня — вовсе не сотрудник Управления пространственно-временными потоками, по своей сути она представляет собой лишь часть самого Юй Цинхуаня.

Впрочем, ответ не заставил себя ждать.

Снаружи послышался лёгкий шорох, и Юй Цинхуань с Феликсом одновременно бросили свои дела. Человек и кот, приоткрыв дверь, воровато высунули по половине головы и уставились наружу.

Вошедший проводник оказался робким: заметив движение со стороны Юй Цинхуаня, он испуганно вздрогнул и прижался спиной к двери, с немым ужасом глядя на Юй Цинхуаня и его кота.

В следующее мгновение Феликс стремительно ринулся к песчанке, крутившейся у ног проводника. Нагнав её, Феликс тут же разинул пасть, обнажив зловещие клыки, зажал бедную маленькую песчанку в зубах и повернулся, хвастаясь перед Юй Цинхуанем.

— А-а-а, Юйю! —

Круглолицый проводник в панике заметался по всей гостиной вслед за Феликсом. — Нельзя есть! Нельзя есть!

В конце концов Юй Цинхуаню пришлось проявить милосердие: он поймал хулиганистого котёнка и спас до смерти перепуганную, еле дышащую песчанку из пасти Феликса, вернув её на ладонь Вэнь Ся. При этом он с извиняющимся видом произнёс:

— Прошу прощения, моя духовная сущность немного… живая?

— Ничего страшного, ничего страшного, — Вэнь Ся со слезами на глазах упрятал песчанку обратно в духовный ландшафт. — Кошки и мышки, я всё понимаю.

Академия просто обожает селить представителей пищевой цепи вместе.

Тем более…

Вэнь Ся украдкой бросил испуганный взгляд на соседа-проводника. Тот был так прекрасен, словно сошёл со страниц картины, а его нежные персиковые глаза сейчас «полно страсти» смотрели на него, против чего было просто невозможно устоять.

Котёнок, только что таскавший Юйю в зубах по всей комнате, теперь запрыгнул на журнальный столик прямо перед Вэнь Ся. Он поднял переднюю лапу, лизнул её, а затем уставился на него своими влажными большими глазами и сладко мяукнул.

Вэнь Ся проявил слабохарактерность и тут же простил их обоих. Достав из холодильника припасённую клубнику, он протянул её Юй Цинхуаню:

— Вот… угощайся.

В ответ Юй Цинхуань тоже нашёл в своей комнате коробку шоколада. Вскоре оба проводника стали хорошими друзьями. Вэнь Ся постепенно забыл пережитый у входа испуг и даже позволил Юйю снова выпрыгнуть наружу под умилительное мяуканье Феликса. Кот и мышь вновь принялись устраивать паркур по всей гостиной.

По мере того как разговор углублялся, Юй Цинхуань выяснил, что, несмотря на свою пугливость, Вэнь Ся знал уйму сплетен. И среди них фигурировал главный объект его миссии — Сы Тин.

Из рассказа Вэнь Ся Юй Цинхуань узнал, что в последние дни Сы Тин едва ли не перевернул военное училище вверх дном в поисках некоего человека. Никто толком не знал, кого именно ищет Сы Тин, было лишь известно, что разыскиваемый человек — проводник.

— Мне кажется, тому проводнику конец, — при этих словах Вэнь Ся вдруг вздрогнул всем телом. Знакомое ощущение мурашек по коже заставило его инстинктивно поискать глазами Юйю. Заметив, что маленькую песчанку снова зажал в зубах Феликс, он наконец осознал происходящее и сделал вывод: «Ах вот оно что».

Духовным сущностям не требовалось пропитание, да и Феликс не стал бы по-настоящему съедать Юйю. Но будучи представителем низшего звена пищевой цепи, Вэнь Ся всё равно переживал, как бы Феликс не покалечил Юйю. Он исподтишка покосился на кота и в тот момент, когда их взгляды встретились, котёнок сам разжал челюсти. Обретший свободу Юйю снова пустился наутёк. Заметив, что Феликс не бросился в погоню немедленно, мышонок даже замер на пару секунд, а стоило Феликсу возобновить преследование, как он тут же дал драпу.

http://bllate.org/book/36151/4485149