Готовый перевод Chronicles of the Lin Terrace / Записи о мертвых поэтах и ядовитом чае: Глава 21

Приняв лекарство, Лу Гуань быстро уснул. Сун Цяньчжи немного поколебался, но возвращаться к себе не стал — так и остался на ночь в его комнате.

Стояли глухие зимние холода. Стоило высунуть из-под одеяла кончик носа или ухо, как их тут же обжигало ледяным воздухом, поэтому во сне они инстинктивно прижались друг к другу, ища тепла.

Посреди ночи Лу Гуань открыл глаза. Он осторожно взял ладонь Сун Цяньчжи и устроил её у себя на животе. Тот лишь нахмурился сквозь сон, причмокнул губами и слегка повернулся, теснее прижимаясь бедром — обоим сразу стало уютнее. Лу Гуань, чьё тело пыхало жаром, долго изучал спящего спутника нечитаемым, лихорадочно блестевшим в темноте взглядом, и лишь под утро снова забылся сном.

Едва забрезжил рассвет, Сун Цяньчжи смущённо скривился и принялся осторожно выпутываться из объятий, убирая с соседа руки и ноги. Ведь засыпал он чинно, вытянувшись в струнку, но стоило закрыть глаза, как он сам принимал самое непотребное положение. Приподняв край одеяла, он скользнул взглядом по крепкому, ладно сложенному телу Лу Гуаня. От точёных мышц его бросило в жар, а горло внезапно пересохло.

К счастью, на повязках не проступило ни капли крови — раны не открылись.

Сун Цяньчжи бесшумно поднялся с постели и принялся одеваться. Стоя в нежных утренних лучах, он неторопливо расправлял воротник и обшлага рукавов, совершенно не замечая устремлённого ему в спину пристального взгляда.

Приведя себя в порядок, он не удержался и бросил беглый взгляд в медное зеркало. Лицо отражало юношескую свежесть — чистая кожа, тонкие черты, — но теперь, по сравнению с беззаботными временами службы в Башне Цилиня, в его облике появилось нечто новое: зрелая строгость и уверенность.

— Ладно тебе, матушка наградила тебя редкой красотой, незачем так долго любоваться, — раздался хриплый голос за спиной.

От неожиданности Сун Цяньчжи едва не подпрыгнул на месте. Он резко обернулся и увидел, что Лу Гуань уже накидывает дорожный халат. Из-за раненой левой руки ему было трудно управиться с поясом, и он пытался затянуть его, придерживая зубами один конец.

Улыбнувшись этой нелепой картине, Сун Цяньчжи покачал головой и подошёл поближе, чтобы помочь.

Лу Гуань послушно поднял подбородок.

В его покорности сквозило нечто само собой разумеющееся. Сун Цяньчжи смутно почуял неладное, но не смог облечь это ощущение в слова. Наверное, дело было в том, что этот ссыльный спас ему жизнь. Не окажись Лу Гуаня рядом в ту кошмарную ночь, Сун Цяньчжи в одиночку ни за что не отбился бы от наёмников. К тому же те использовали яд — подлое оружие, от которого трудно защититься. При одном воспоминании об этом у него до сих пор спина покрывалась испариной.

— Сун Цяньчжи.

— А? — Тот вскинул голову.

Их лица оказались так близко, что они почти соприкоснулись губами. Прямо перед собой Сун Цяньчжи увидел мужественные, резкие черты лица Лу Гуаня, и его сердце на мгновение пропустило удар.

Солнечные лучи пробивались сквозь оконную раму, заставляя парящие в воздухе пылинки кружиться золотистым вихрем вокруг его лица, подсвечивая строгие брови и глубокие глаза. Только сейчас Сун Цяньчжи заметил, что радужка Лу Гуаня отливает едва различимой, глубокой синевой. Кожа у него была смуглой и обветренной, а шрам на лице уже потемнел, утратив былую багровую ярость и затянувшись ровной светло-бурой коркой.

Сун Цяньчжи невольно сглотнул. За это короткое время они сблизились так, словно знали друг друга долгие годы. Мужество Лу Гуаня, в одиночку вставшего против целой своры убийц, до сих пор вызывало в душе Сун Цяньчжи искренний трепет.

Лу Гуань молча смотрел на него сверху вниз, не отводя взгляда. В груди Сун Цяньчжи шевельнулось странное, щемящее чувство, готовое вот-вот вырваться наружу.

— Господин посланник! — снаружи раздался отчаянный крик, сопровождаемый яростным стуком в дверь.

Сун Цяньчжи от неожиданности резко рванул концы пояса, затягивая узел с такой силой, что чуть не переломил Лу Гуаня пополам.

— Что стряслось? — крикнул Сун Цяньчжи, приоткрывая дверь и высовывая голову наружу.

Перед ним стоял мелкий писарь из свиты префекта Шэнь Юйшу. Он запыхался так, что не мог вымолвить ни слова, а его щеки горели пунцовым румянцем от утреннего мороза.

— Беда, господин посланник! — наконец выдохнул он, жадно хватая ртом воздух. — Бунтовщики! Разъярённая толпа окружила аптеку «Весна в абрикосовом саду», они собираются устроить мятеж!

Обвинение в мятеже — дело нешуточное. Сун Цяньчжи похолодел от этой мысли. Он поспешно велел Лу Гуаню оставаться в постели и бросился вниз по лестнице. Однако тот упрямо последовал за ним. Понимая, что спорить бесполезно, Сун Цяньчжи лишь немного замедлил шаг, оберегая раненого, но Лу Гуань неожиданно обогнал его и первым вылетел на улицу.

Возле аптеки «Весна в абрикосовом саду» выстроилось живое оцепление из нескольких десятков префектурных стражников и чиновников. Напротив них бушевала толпа: простые люди, вооружившись мотыгами, косами и серпами, яростно требовали ответа.

Возглавлял недовольных дюжий крестьянин. Сун Цяньчжи и Лу Гуань сразу узнали его — именно этот человек позапрошлой ночью приходил в аптеку за снадобьем для больной жены. Переглянувшись с товарищем, Лу Гуань крепко обнял Сун Цяньчжи за плечи здоровой рукой и, расталкивая разгорячённых людей, протиснулся сквозь толпу, увлекая его за собой к самому началу оцепления.

Какой-то стражник попытался преградить им путь, но советник Линь, стоявший за спиной префекта Шэнь Юйшу, поспешно замахал руками:

— Назад! Пропустите их!

Однако зоркий вожак бунтовщиков успел схватить Сун Цяньчжи за рукав.

— Держи их! Это тоже чинуши!

— Руки убрал! — рявкнул Лу Гуань громовым голосом.

Он мертвой хваткой вцепился в запястье смутьяна. Крестьянин мгновенно побледнел от невыносимой боли, он судорожно сжал челюсти, а зубы застучали.

Обступившая их толпа в страхе подалась назад.

Сун Цяньчжи коротко взглянул на напарника, и Лу Гуань медленно разжал пальцы.

— Уважаемые сограждане, прошу вас, выслушайте меня! — Сун Цяньчжи не стал прятаться за спины стражи. Вместо этого он шагнул прямо навстречу толпе, величаво оправил подол халата и сложил ладони в уважительном приветствии. Его взгляд лучился спокойствием и праведной силой. — Прошлой ночью лекарь Лу Хунь пал от рук подлого убийцы. Префектура уже ведёт расследование, и мы приложим все силы, чтобы как можно скорее предать душегуба правосудию.

— Лекарь Лу Хунь был спасителем для всего Жунчжоу! — гневно выкрикнул вожак. — Наш благодетель отказался от сытой жизни в префектуре, от мягких постелей и изысканных яств, селился в этой лачуге только ради того, чтобы бесплатно врачевать бедняков! Моей жене едва полегчало, она пластом лежит, ждёт целебного отвара... А теперь лекаря убили! Вы что, и нас всех в могилу свести хотите?!

— Откройте ворота, выпустите нас из города! Раз Жунчжоу обрёк нас на гибель, мы уйдём искать спасения в другие края!

— Что творит этот префект Шэнь?! Знают ли в столице о наших бедах? Неужели государю наплевать на собственный народ?! — в отчаянии заголосила какая-то женщина в глубине толпы.

— Тётушка Ван, не надо так... Господин Шэнь — честный чиновник, он тут ни при чём, — послышался робкий голос из толпы.

В ответ несчастная женщина разрыдалась в голос и, крепко прижимая к себе исхудавшего младенца, опустилась прямо в дорожную пыль. Соседи поспешили подхватить её под руки и поднять на ноги.

— Перед вами императорский посланник! — зычно объявил Сун Цяньчжи.

Шум мгновенно утих. Люди на мгновение замерли, недоумённо переглядываясь: никто в городе и понятия не имел, что из самой столицы прибыл столь высокий чин.

— Вы... императорский посланник? — недоверчиво переспросил вожак.

— Именно так. Его Величество направил меня сюда, чтобы спасти Жунчжоу. Мы везём квалифицированных лекарей, целебные снадобья, скоро прибудут и обозы с провиантом. Не поддавайтесь панике! Кончина лекаря Лу Хуня — дело рук гнусных злоумышленников, которые пытаются лишить город надежды на спасение. Мой спутник, господин Лу, также прибыл со мной по воле государя. Позавчера во время ночной облавы он принял удар на себя и был ранен заговорщиками.

— Кто эти негодяи?! Зачем им губить нас?!

— Господин посланник, ваша рана опасна?

— Господин Лу, у меня дома есть семейный рецепт отличной мази от ран! От сабельного удара помогает вмиг!

Сун Цяньчжи поднял ладони вверх, призывая к тишине. Разноголосый гул мгновенно смолк.

— Рану господина Лу перевязывал лично покойный лекарь Лу Хунь.

В подтверждение его слов Лу Гуань слегка распахнул халат, показывая туго перебинтованное левое плечо.

Суровый и мужественный вид раненого воина укротил пыл собравшихся — никто больше не решался перебивать. Стянув полы халата обратно, Лу Гуань завязал пояс. Даже в такой лютый мороз он держался с непоколебимым спокойствием, заставляя укутанных в лохмотья горожан невольно съёживаться от холода при одном взгляде на него.

— Мы обязаны лекарю Лу Хуню жизнью, — твёрдо произнёс Лу Гуань. — И клянёмся, что ради памяти нашего спасителя доведём дело до конца. Не сомневайтесь в нас.

Из рядов протестующих, опираясь на резной посох, неторопливо вышел пожилой человек. Толпа перед ним почтительно расступилась — было очевидно, что старец пользуется в народе глубоким уважением.

— Уважаемые господа, — негромко, но отчётливо проговорил старик Хуан У, — позволит ли закон войти внутрь скромному старцу, дабы переговорить без лишних ушей?

Старик был облачён в добротный шёлковый халат простого кроя, его седая борода и виски были аккуратно подстрижены, а во всём облике сквозило благородство образованного мужа.

— Прошу вас, почтенный старец, проходите, — вежливо отозвался Сун Цяньчжи, указывая на двери аптеки.

Собравшиеся утихли и больше не пытались прорваться сквозь заслон. Они терпеливо уселись на землю в ожидании новостей. Среди них было много женщин с младенцами, стариков и калек — все они в своё время обязаны были жизнью покойному лекарю Лу Хуню.

Префект Шэнь Юйшу, проводивший осмотр в глубине дома, поспешно замахал руками навстречу вошедшим. Следом за ним шёл Чжоу Сянь в сопровождении двоих гвардейцев в тяжёлых чёрных одеяниях с золотым шитьём в виде мифических цилиней. Старец из глухого Жунчжоу, разумеется, и понятия не имел, что перед ним предстали личные телохранители самого императора.

— Старец Хуан У? Что привело тебя сюда? — удивлённо спросил Шэнь Юйшу, который явно знал старика.

— Приветствую вас, господин префект, — старик Хуан У чинно поклонился чиновнику.

Префект со вздохом опустился на стул, потирая виски от навалившейся усталости.

— Не стал бы я докучать вам своим дряхлым видом, — тяжело дыша, но твёрдо заговорил старик Хуан У, — да только в городе тысячи семей пухнут от голода. Сжальтесь над сирыми, господин префект, велите открыть ворота!

Опираясь на клюку, он медленно начал опускаться на колени. Советник Линь подскочил к нему и удержал за плечи, не дав упасть на грязный пол.

— Старик Хуан, да как ты смеешь?! — взвизгнул советник Линь, выкатив глаза. — Пользуешься своими сединами, чтобы угрожать государственному чиновнику?!

— Почтенный старец Хуан, присядьте сначала, — прервал его Сун Цяньчжи.

Заметив молодость Сун Цяньчжи, старик Хуан У хотел было возразить, но Лу Гуань молча подошёл и крепко взял его под локоть. Мягкая, но непреодолимая сила заставила старика подчиниться и опуститься на стул.

Сун Цяньчжи тепло улыбнулся:

— Говорите смело, почтенный. Коли чиновник не печётся о нуждах простого люда, так грош ему цена — шёл бы лучше в деревню батат сажать, верно я говорю?

Эта шутка заставила старика Хуана У усмехнуться в усы, и напряжение в комнате заметно спало.

— Государь уже направил к вам лучших лекарей из Императорской медицинской академии, — продолжил Сун Цяньчжи. Годы службы в Департаменте архивов не прошли даром: несмотря на юный возраст, говорил он властно и убедительно. — Как только прибудут повозки со снадобьями, люди префекта начнут бесплатно варить целебные отвары для всех нуждающихся. Что касается провианта... Да, сейчас амбары префектуры пусты, но господин Шэнь уже отправил гонцов в соседние округа за помощью и доложил о ситуации в столицу. Его Величество никогда не оставит Жунчжоу в беде. Если у вас есть другие просьбы — говорите прямо. Мы с господином Лу прибыли сюда именно для того, чтобы спасти вас от неминуемой гибели, и мы не отступим.

Старик Хуан У заколебался, не зная, стоит ли верить этим обещаниям.

— Не бойтесь, выкладывайте всё как есть, — подбодрил его Сун Цяньчжи.

Старик с досадой хлопнул себя по колену:

— Что ж, тогда я скажу без утайки, — он бросил быстрый взгляд на префекта Шэнь Юйшу, а затем прямо посмотрел на Сун Цяньчжи. — Недавно из Цюйчжоу пригнали обоз с пятьюдесятью тысячами даней зерна. Но народ не увидел ни единого зёрнышка! До сих пор господин префект тратил собственные средства, скупая остатки запасов у тринадцати местных торговцев, чтобы раздать их беднякам. Мы бесконечно благодарны ему за это. Но ответьте мне: куда подевались те пятьдесят тысяч даней казённого хлеба?

Шэнь Юйшу побледнел, на его лице отразилось крайнее смятение.

"Вот оно что..." — догадался Сун Цяньчжи.

Простые горожане даже не подозревали, что префектурные склады были разграблены подчистую. Теперь становилось ясно, почему покойный лекарь Лу Хунь так отчаянно защищал главаря разбойников Лун Цзиньшаня. В глазах измученных людей спасителями выглядели не государственные чиновники, а бандиты из Крепости Чёрного Волка. Разбойники попросту раздавали награбленный казённый хлеб, выдавая его за собственную щедрость.

— Может, у господина Шэня возникли какие-то трудности, раз он придерживает зерно? — продолжал наседать старик. — Но вчера кто-то убил лекаря Лу, а сегодня стража хватает Лун Цзиньшаня, который как раз привозил нам еду! Крепость Чёрного Волка стоит в наших горах уже без малого десять лет, и от них никогда не было бед. Они грабят зажравшихся богатеев и помогают нищим...

— Прикуси язык, старик! — яростно оборвал его советник Линь.

— Господин префект, позвольте узнать: кто ведёт этот допрос — мы или вы? — негромко, но угрожающе вмешался Лу Гуань.

По лицу префекта Шэнь Юйшу градом катился пот, он выглядел изнурённым до предела. Он сделал предостерегающий жест рукой:

— Довольно, советник Линь. Помолчите.

— Скажите прямо, господин префект, кто, по-вашему, лишил жизни лекаря Лу Хуня? — отбросив всякую робость, спросил старик Хуан У. — Неужели управа собирается повесить это злодеяние на разбойников из Крепости Чёрного Волка, чтобы получить предлог для расправы над ними?

Шэнь Юйшу затрясло от негодования.

— Дерзость! — воскликнул он, тяжело дыша. — Суд над Лун Цзиньшанем ещё даже не начался! Я лично прибыл в аптеку только сегодня утром, чтобы проследить за ходом следствия. Никаких выводов ещё не сделано, а вы уже строите нелепые догадки! Кто распускает эти глупые слухи на улицах?!

Старик Хуан У тяжело опустился с кресла на колени и дважды с силой ударился лбом о каменные плиты пола. Лу Гуань шагнул было вперёд, намереваясь поднять его, но старик упрямо вскинул голову. На его бледном лбу уже проступила алая ссадина, а выроненный посох с сухим стуком покатился по полу.

— Господин префект! Позвольте мне, старому, задать вам два вопроса от лица всех жителей Жунчжоу! Во-первых: Лун Цзиньшань из Крепости Чёрного Волка спас нас от голодной смерти, раздав зерно. Собирается ли закон снести ему голову за это благодеяние? И во-вторых: кто на самом деле расправился с лекарем Лу? Сумеет ли управа докопаться до истины, или виновного назначат в угоду чинам?

Глаза Шэнь Юйшу налились кровью, он вцепился пальцами в деревянные подлокотники кресла с такой силой, что побелели костяшки, и до скрежета сжал зубы.

— И наконец, третье, — голос старика задрожал от волнения. — Весь город умоляет вас о пощаде для Крепости Чёрного Волка! С конца сентября наша жизнь превратилась в сущий ад. Из десяти человек в каждой семье девять лежат в лихорадке, последние запасы зерна сгнили, нет ни крошки хлеба, ни капли снадобий, а вы вдобавок заперли все ворота! Если бы разбойники втайне не делились с нами едой, мы бы давно перемёрли. С самого приезда в Жунчжоу вы только и думали, как бы искоренить «бандитскую заразу». Но для нас эти люди — не угроза, а последняя надежда выжить! За те десять лет, что они обосновались в горах, при каждом бедствии они первыми везли в город хлеб и серебро. Они не злодеи, господин префект!

Советник Линь снова набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться бранью.

— А тебе известно, где именно находится эта Крепость Чёрного Волка? — внезапно перебил его Лу Гуань.

Старик Хуан У с подозрением покосился на него.

— Если разбойники действительно радеют за благополучие народа, пускай их вожаки явятся на переговоры, — спокойно пояснил Лу Гуань. — Государство готово рассмотреть вопрос о помиловании и переходе их на службу короне.

На лице старика Хуана У отразилась бурная радость:

— Вы... вы говорите правду, господин?! — Но восторг тут же сменился растерянностью. — Увы, точного пути в их логово я не знаю. Слышал лишь, у какого склона собираются те, кто решил уйти к ним в горы.

— Где именно? — нетерпеливо подался вперёд префект Шэнь Юйшу.

Старик мгновенно замкнулся и насупился, пожалев о своей излишней откровенности.

— Я отвечу на твои вопросы вместо господина Шэня, — мягко произнёс Сун Цяньчжи, привлекая внимание старика к себе.

Старик Хуан У давно приметил, что этот юноша обладает куда большей властью, нежели местный префект. Да и рослые молчаливые спутники за его спиной держались с величавым достоинством столичных сановников. Почувствовав под ногами твёрдую почву, старик приосанился и приготовился внимательно слушать.

— Какая участь ждёт Лун Цзиньшаня — решит только честный и открытый суд. В день разбирательства двери префектуры будут открыты для всех горожан. Если за ним нет вины, вы сможете заявить об этом во всеуслышание. Старик Хуан, раз уж ты взял на себя смелость говорить от имени народа, будь готов явиться по первому зову господина префекта. Все свои доводы ты сможешь изложить прямо перед судьями.

На миг старик растерялся, но затем глубоко вздохнул и решительно кивнул:

— Хорошо. Мне всё равно недолго осталось топтать эту землю. Ради правды и справедливости я готов предстать перед судом.

Доброжелательно улыбнувшись, Сун Цяньчжи поднял старика с колен, бережно отряхнул его одежду и вернул ему в руки упавшую клюку.

— Что касается твоего второго вопроса о гибели лекаря Лу Хуня... Поверь, мы хотим докопаться до истины не меньше вашего. Будь у префектуры цель свалить вину на Крепость Чёрного Волка, они бы не стали затевать столь тщательное следствие. Мы — посланники государя из столицы. Как только эпидемия утихнет, а жизнь в Жунчжоу наладится, мы уедем обратно в столицу. Префекта Шэня мы прежде знать не знали, да и впредь вряд ли пересечёмся. Нам нет никакой выгоды покрывать чужие грехи и пятнать имя Его Величества ложью.

Старик Хуан У недоверчиво вгляделся в честное лицо юноши и в конце концов примирительно наклонил голову.

— Больных в городе великое множество, и взять под контроль заразу может только префектура. Уже сегодня после полудня по приказу господина Шэня в Жунчжоу откроются пять пунктов раздачи целебных отваров. Те же, чьё состояние совсем тяжело, должны явиться в префектуру — там их осмотрят наши лекари. Но помните: каждый пришедший обязан пройти досмотр. Мы уже потеряли лекаря Лу и не имеем права рисковать жизнями других врачевателей. Людям придётся стоять в очередях, и дело пойдёт небыстро. Поэтому мне понадобится ваша помощь, почтенный старец.

Хотя Хуан У происходил из уважаемой семьи, владевшей землёй, а его дед в своё время сдал высший государственный экзамен, он прекрасно понимал, какой знатный вельможа стоит перед ним. Растерявшись от такой вежливости, старик замахал руками и залепетал, что не заслужил подобных почестей.

— Если вы действительно хотите помочь жителям Жунчжоу, то не станете отказываться, — мягко настаивал Сун Цяньчжи.

— Что же я могу сделать для вас, господин?

— Соберите два десятка крепких и смышлёных парней. Пусть они явятся в управу под моё начало. Их задачей будет следить за порядком во дворах префектуры, выстраивать очереди и следить, чтобы больные не бродили по служебным покоям. Они станут нашими проводниками: кому воды принести, кому помочь дойти до лекаря — пусть будут на подхвате.

Старик Хуан У заметно приободрился и с готовностью кивнул:

— Сделаю в лучшем виде, господин посланник!

— Столица знает, как вам несладко. И то, что государь отправил сюда придворных целителей — лучшее доказательство его заботы. Будьте спокойны: господин Лу — личный друг и соученик Его Величества со времён их пребывания в Цюйчжоу. Мой же дед некогда занимал пост Великого наставника, а вдовствующая императрица Чжоу приходится мне родной тётушкой.

У старика от такого известия перехватило дыхание, а по спине прокатился холодный пот. Он снова попытался рухнуть на колени перед столь высокой особой. Но Лу Гуань крепко перехватил его под локоть, не дав коснуться пола.

Глаза старика Хуана У повлажнели, и он прерывающимся от волнения голосом прошептал:

— Наш великий государь вспомнил о нас... Смилостивилось небо, Жунчжоу спасён!

— Помыслы императорского дома всегда устремлены к нуждам окраин. Пока зараза терзает Жунчжоу, государь и вдовствующая императрица не знают покоя. Держитесь изо всех сил, почтенный, вместе мы одолеем эту напасть, — Сун Цяньчжи почтительно поклонился на прощание. — В Великой Чу нет брошенных на произвол судьбы скитальцев. Все вы — верные подданные короны, и империя никогда не оставит вас наедине с бедой.

http://bllate.org/book/36105/4709433