Готовый перевод Chronicles of the Lin Terrace / Записи о мертвых поэтах и ядовитом чае: Глава 19

Сун Цяньчжи только потянулся к голенищу, собираясь вытащить кинжал и поделиться оружием с Лу Гуанем, как тот без лишних слов толкнул его в каюту. Юноша кубарем покатился по настилу, приложившись лбом о корабельную доску так, что в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли багровые круги.

Сун Цяньчжи опешил.

Следом, пригнувшись, в лодку ввалился сам Лу Гуань. Он мгновенно подмял Сун Цяньчжи под себя, прикрывая собственным телом.

Воздух прошил резкий свист — Сун Цяньчжи сразу понял, что это арбалетные болты. Дерево обшивки сухо затрещало под их ударами. Он попытался извернуться, но Лу Гуань рванул его на себя, заставляя перекатиться по палубе подальше от опасного места.

Ливень коротких стрел, выпущенных из многозарядных самострелов, дырявил бамбуковую крышу навеса. Лу Гуань крепко прижимал к себе юношу, катаясь с ним по дну лодки. Свист на мгновение стих — нападавшие перезаряжали оружие, готовясь к новому залпу.

— Бежим! — рявкнул Сун Цяньчжи.

Улучив секунду, он оттолкнул Лу Гуаня, и оба, согнувшись в три погибели, выскочили через корму.

Тёмные безмолвные тени устремились следом.

Беглецы петляли среди пришвартованных лодок, то исчезая под навесами, то вновь показываясь на открытом пространстве.

Сун Цяньчжи порывался укрыться в трюме ближайшего суденышка, но Лу Гуань стальной хваткой вцепился в его запястье и потащил дальше, указав взглядом направление.

Шагах в двадцати впереди виднелась приземистая деревянная хижина — по всей видимости, жилье сторожа пристани.

Выхватив кинжал, Сун Цяньчжи с глухим звоном перерубил висячий замок, плечом вышиб хлипкую дверь и ворвался внутрь. Из темноты на него хлынуло душное облако вековой пыли. Юноша не сдержался и оглушительно чихнул, тут же запоздало зажав рот и нос ладонью.

Но дело было сделано.

Лу Гуань мысленно выругался, коря непутевого спутника, но делать было нечего. Припав ухом к дощатой двери, он уловил едва заметную вибрацию — кто-то мягко ступал по деревянному настилу причала. Преследователи явно крались, скрадывая шаги, что выдавало в них мастеров своего дела.

Оглядевшись, Лу Гуань сцапал валявшийся у разделочной доски зазубренный, потемневший от времени тесак. Сун Цяньчжи тем временем высвободил из второго голенища еще один нож и теперь держал в каждой руке по короткому лезвию.

Слегка приоткрыв ставень, буквально на палец, Сун Цяньчжи прильнул к щели правым глазом.

Одиннадцать человек. Все в глухих черных одеждах, двигаются слаженно, как единый механизм. И в ту же секунду за спиной яростно взметнулся поток воздуха.

Стоило Лу Гуаню рвануться к двери, как Сун Цяньчжи с силой распахнул створку окна наружу.

Раздался глухой удар — один из нападавших, карауливший снаружи, кувыркнулся навзничь.

С трудом переводя дух, Сун Цяньчжи гибко выскользнул в оконный проем. Зацепившись носками за подоконник, он перенес вес тела вперед и с лёту вогнал оба клинка в плечи вынырнувшего врага. Толкнувшись обеими ногами от рамы, он ловко выдернул левый кинжал, перехватил его тремя пальцами, крутанулся в воздухе и, приземляясь, рванул на себя правое лезвие.

Все это произошло в единый миг — безупречно, стремительно, словно выверенный танец смерти.

Два кинжала в его ладонях казались почти невесомыми, порхали, точно крылья бабочки. Двигаясь скользящим шагом тайцзи, юноша ужом проскальзывал между противниками и один за другим уложил еще четверых.

Уцелевшие попятились, не решаясь лезть на рожон, и поспешили рассредоточиться.

Сун Цяньчжи резко подался вперед.

Те, кто стоял перед ним, испуганно отпрянули.

Но связываться с ними в затяжном бою юноша не планировал: прижавшись спиной к бревенчатой стене хижины, он быстро скользнул вдоль нее к западному углу.

Лу Гуань уловил едва заметный свист.

— Берегись!

Зажав один кинжал в кулаке, Сун Цяньчжи лениво покручивал второй пальцами, заставляя сталь чертить в полумраке холодные дуги. При окрике Лу Гуаня он инстинктивно повернул голову.

Лу Гуань в два исполинских прыжка преодолел разделявшее их расстояние и с силой метнул кухонный тесак. Вращаясь со свистом, тяжелое лезвие описало дугу, зацепило шею подкрадывавшегося сзади убийцы и, срикошетив от косяка, полетело обратно в руку хозяина.

Но перед тем как рухнуть замертво, нападавший успел нажать на спуск наручного самострела.

Лу Гуань оказался быстрее. Он сгреб Сун Цяньчжи в охапку и покатился по настилу. Один кинжал вырвался из пальцев юноши и со звоном улетел в щель между досками. Второй он успел спрятать острием к предплечью, упершись тыльной стороной ладони в поясницу Лу Гуаня.

Смертоносная тень просвистела у самого лица Сун Цяньчжи.

Округлив глаза от ужаса, он судорожно обхватил ногами бедро Лу Гуаня, а руками мертвой хваткой вцепился в его мощную талию. Собрав все силы, оба покатились к обрывистому берегу, а позади них с сухим треском дробилось дерево под градом железных наконечников.

Обнявшись, они кубарем скатились с дощатого помоста прямо в прибрежное месиво из колотого льда, жидкой грязи и песка. Вид у обоих вмиг стал плачевным.

Выплюнув набившийся в рот песок, Сун Цяньчжи яростно застучал зубами от пробирающего до костей холода. Но стоило ему попытаться подняться, как Лу Гуань железной хваткой сжал его плечо и увлек за собой дальше, на хрупкий лед заводи.

Из-за зимнего мелководья глубина тут едва ли превышала фут, но ледяная жижа со снегом безжалостно хлынула за шиворот, пропитывая одежды.

Почти вслепую Лу Гуань перехватил Сун Цяньчжи поперек туловища и бесцеремонно, словно куль с овсом, зашвырнул на борт покачивающейся рядом плоскодонки.

С глухим стуком юноша повалился на дно каюты. Над его головой тут же запели стрелы, со звонким стуком вонзаясь в деревянный борт ровной цепочкой. Изловчившись, он выдернул один из болтов, обернул наконечник оторванным от полы халата лоскутом и спрятал за пазуху.

Снаружи раздался яростный рев Лу Гуаня.

Сун Цяньчжи осторожно высунул макушку над планширем. Дыхание давалось с трудом, легкие горели, будто в них раздували кузнечные меха, а в ушах стоял непрерывный гул.

Лу Гуань к тому времени отбросил бесполезный тесак. Навалившись плечом, он с корнем выдрал из берегового откоса молодое деревце толщиной в руку и теперь сжимал его обоими кулаками. Широко расставив ноги, он буквально врос в раскисшую землю, удерживая равновесие с монументальной непоколебимостью векового утеса. Очередной его шаг сопровождался громовым кличем.

От этого крика, казалось, содрогнулся сам воздух над рекой.

Дрожа всем телом от холода, Сун Цяньчжи завороженно наблюдал, как Лу Гуань с невероятной легкостью вращает тяжеленный ствол, точно бамбуковый шест. Тот переносил вес с одной ноги на другую, крутя импровизированное оружие с сокрушительной мощью и грацией разъяренного дракона.

Прошло меньше минуты, а нападавшие уже лежали на земле безвольной кучей.

Вдруг ночную тишину прорезал пронзительный свист свирели.

Лу Гуань на миг замер.

— Живым бери! Хоть одного! — закричал Сун Цяньчжи, перемахивая через борт лодки.

Лу Гуань дернулся вперед, но его шаги тут же стали неверными, тяжелыми.

— Да ладно, шут с ними, раз мы уцелели — они все равно вернутся, — выдохнул Сун Цяньчжи. Облегченно улыбнувшись, он похвалил: — А ты чертовски хорош в драке...

Но не успел он договорить, как на его плечо тяжело легла ладонь.

Юноша нахмурился и скосил глаза: чужие пальцы были густо измазаны темной, почти черной кровью. Импровизированная палица с глухим стуком покатилась по земле, и Лу Гуань всей своей неподъемной массой рухнул вперед, прямо на Сун Цяньчжи.

У Сун Цяньчжи екнуло сердце. Он едва удержал товарища, который обмяк с закрытыми глазами. Лицо Лу Гуаня казалось теперь совсем темным, землистым.

"То ли он от природы такой смуглый, то ли мне от страха мерещится", — промелькнуло в голове у юноши. Заподозрив неладное, он торопливо разорвал рукав чужого халата и увидел торчащий из левого предплечья обломок стрелы. Усадив потерявшего сознание Лу Гуаня прямо на землю, Сун Цяньчжи, спотыкаясь, бросился обратно к илистой отмели — искать оброненный кинжал.

Обтерев лезвие о край мокрого подола, он вернулся. Слегка подрагивающими пальцами он прижал холодную сталь к плечу раненого.

Вдруг Лу Гуань распахнул глаза. Он взглянул на Сун Цяньчжи с яростью затравленного зверя, и в глубине его затуманенных зрачков блеснул опасный, лихорадочный огонек.

От этого взгляда по спине юноши пробежал мороз.

Но в следующий миг его глаза снова закрылись. Бессильно уронив голову на плечо Сун Цяньчжи, Лу Гуань попытался приподнять здоровую руку и слабо сжал его предплечье. Пальцы соскользнули, но юноша успел перехватить ладонь своей. Прижавшись подбородком к его плечу, он поудобнее перехватил нож и до боли закусил губу.

Клинок уверенным движением вошел в потемневшую плоть, безжалостно вырезая отравленные ткани вокруг раны.

Лу Гуань навалился сильнее, всем телом вдавившись в него. Сун Цяньчжи почувствовал, как раненый напрягся всем телом, словно превратившись в камень.

Юноша зашевелился быстрее, расширяя надрез. С облегчением выдохнув, он прошептал ему прямо в ухо:

— Порядок, кость не задета. Сейчас вырежу отравленную плоть, потерпи еще немного.

Из горла Лу Гуаня вырвался глухой стон.

Он прозвучал тише, чем падение первой снежинки, опустившейся на холодную землю.

Закончив с плечом, Сун Цяньчжи осмотрел ладони раненого: на правой была лишь глубокая ссадина у большого пальца. Наспех обработав и её, он бросился к реке, зачерпнул горсть колючей ледяной крошки и поспешил обратно.

Стоило ледяному крошеву коснуться развороченной раны, как Лу Гуань судорожно дернулся, поджимая колени и упираясь пятками в грязь.

Повторив процедуру несколько раз, Сун Цяньчжи взвалил потерявшего сознание мужчину себе на спину.

Метель разыгралась не на шутку. Лу Гуань обмяк, окончательно провалившись в беспамятство. Опасаясь растревожить наспех перевязанное плечо, Сун Цяньчжи аккуратно прижал к груди его здоровую правую руку, другой рукой подхватил раненого под бедра и, щурясь от бьющего в лицо снега, побрел в сторону городской управы.

С его возвращением сонная резиденция префекта мигом превратилась в разворошенный муравейник. Повсюду зажглись огни, служанки без конца сновали по коридорам, внося тазы с чистой водой и унося багровые помои. До того как порог переступил почтенный лекарь из Аптеки Весна в абрикосовом саду, Сун Цяньчжи успел еще дважды пустить раненому кровь, чтобы вымыть остатки яда.

Старого лекаря приволок на собственной спине запыхавшийся Чжоу Сянь. Оказавшись на полу, старик долго тер слезящиеся глаза от головокружения, но Сун Цяньчжи мягко усадил его на край постели.

— Мои иглы... — прошамкал старик.

Чжоу Сянь торопливо скинул с плеча дорожную суму и поставил на стол тяжелый лакированный ящичек.

— Народу-то сколько... Выйдите все, — недовольно проворчал лекарь, окинув взглядом толпу в спальне. — Оставьте двух девок на подхвате. Да приоткройте створку окна, дышать же нечем.

Выйдя на галерею второго этажа, Сун Цяньчжи и Чжоу Сянь увидели, как во внутренний двор спешно входит префект Шэнь Юйшу, над которым слуга держал широкий бумажный зонт от снега.

Лицо префекта было бледнее снега. Едва поднявшись по лестнице, он тревожно спросил:

— Что с господином Лу? Он болен?

Измотанный тяжелой ночью, Сун Цяньчжи глухо обронил:

— Яд. На нас напали.

Если бы императорский посланник скончался прямо в стенах управы Жунчжоу, Шэнь Юйшу не миновал бы плахи — его первого обвинили бы в заговоре. Префект в один миг лишился чувств от страха. Он порывался вбежать в спальню, но Сун Цяньчжи твердо удержал его за плечо.

— Там сейчас лекарь, господин Шэнь, не мешайте ему. Лучше велите слугам приготовить горячего имбирного отвара.

У Сун Цяньчжи раскалывалась голова. Префект, найдя хоть какое-то занятие, поспешно спустился вниз выполнять поручение.

— Какое безрассудство! Куда вас понесло посреди ночи? — с укором спросил Чжоу Сянь. — Будь я рядом, господин Лу и царапины бы не получил.

Сун Цяньчжи раздраженно зыркнул на него, хотя в душе понимал: тот прав. В ранении Лу Гуаня была и его вина. Обычный порез — пустяк, но проклятый яд едва не отправил великана на тот свет.

— Так что все-таки стряслось? — не унимался Чжоу Сянь.

Сун Цяньчжи вкратце обрисовал ночную стычку. В этот момент из дверей спальни вышла служанка с тазом, доверху наполненным багровой водой. При виде этого зрелища у юноши непроизвольно дернулось веко.

Поймав проходящую мимо девушку за рукав, он спросил:

— Ну как там?

— Лекарь ставит иглы, чтобы выгнать порченую кровь. Сейчас накладывает швы на рану.

Сун Цяньчжи невидящим взглядом уставился на матовую бумагу оконной рамы и задумчиво протянул:

— Послушай, Чжоу Сянь... Кому в Жунчжоу понадобилось нас убивать? Они целились именно в посланников государя или решили избавиться от докучливых чиновников? И главное — как они узнали, что мы покинули управу под покровом ночи? Неужели за нами следят изнутри?

— Нужно арестовать всех служащих управы и допросить с пристрастием, — угрюмо предложил Чжоу Сянь.

Сун Цяньчжи так и покатился бы со смеху, не будь ему так паршиво.

— Нападавшие были в масках и ночном платье. У нас нет ни единой улики, а ты уже готов сажать за решетку каждого встречного. Слава богу, ты служишь в Килиньвэй, а не вершишь суд на местах — иначе в твоих владениях не осталось бы ни одного свободного человека.

— И что ты предлагаешь?

Сун Цяньчжи вздохнул:

— Иди спать. Сначала дождемся, когда очнется господин Лу.

— А ты, Маленький хоу?

— Он ведь ради меня подставился под удар. Подожду немного, пока принесут отвар, выпью и тоже лягу. Все равно уже не помрет.

За окном валил густой беззвучный снег, укрывая белым саваном заброшенный сад. В этой глухой зимней темени увядшие травы и кусты казались сиротливыми призраками ушедшего лета.

Шэнь Юйшу лично принес кувшин с горячим имбирным взваром. Осушив пиалу, Сун Цяньчжи вновь настойчиво посоветовал префекту удалиться.

Тот лишь горько усмехнулся и покачал головой, косясь на светящееся изнутри окно спальни:

— Помилуйте, разве тут уснешь? Куда же вас понесло этой ночью, господа посланники? Как вас угораздило угодить в засаду?

— В Аптеку Весна в абрикосовом саду.

— В эту лавку? Зачем? — изумился префект. — Даже если дело не терпит отлагательств, зачем бродить по темным переулкам глухой ночью? Там ведь ни единой живой души!

— Душ там как раз предостаточно, — многозначительно ответил юноша. — И кое-какие сведения мы раздобыли.

— И стоило оно того? — Шэнь Юйшу нахмурился.

Поняв его невысказанный намек, Сун Цяньчжи тихо подтвердил:

— Жизнь человеческая, конечно, дороже.

— Что вообще у господина Лу на уме? — пробормотал префект, утирая холодный пот. В его голосе сквозило глухое раздражение.

На мгновение взгляд Сун Цяньчжи затуманился. Качнув головой, он ответил:

— Возможно, секретарь Лу наткнулся на важную зацепку, но не успел со мной поделиться.

Юноша невольно вспомнил те груженые зерном джонки на реке. Путь от Цюйчжоу до Жунчжоу по суше занимал всего три дня — возить провиант водой не имело никакого смысла. К тому же рис из амбаров Чуси поставлялся прямиком в столицу, и Сун Цяньчжи сразу узнал его тонкий, ни с чем не сравнимый аромат. Во время нападения эта мысль как-то вылетела у него из головы.

Он лихорадочно блеснул глазами.

Шэнь Юйшу нервно потирал ладони, меряя шагами веранду.

— Я успел вовремя выпустить отравленную кровь, так что худшее позади. Идите отдыхать, господин Шэнь. Завтра нам еще предстоит допрос Лун Цзиньшаня.

Префект резко замер.

— Вам известен Лун Цзиньшань?

Сун Цяньчжи лишь загадочно улыбнулся, оставив вопрос без ответа.

Терзаемый сомнениями Шэнь Юйшу не стал больше докучать расспросами и спустился к себе.

Лишь на исходе четвертой стражи из дверей спальни вышел изнуренный лекарь. Старик утирал пот со лба, его лицо отливало желтизной, а морщины казались прорезанными еще глубже.

— Проводите почтенного мастера в гостевые покои, — распорядился Сун Цяньчжи.

Сын лекаря, прибывший в управу чуть позже отца, бережно подхватил уставшего родителя под руки.

— Возле него постоянно должен кто-то находиться, — предупредил напоследок старик. — Если очнется в течение суток — пойдет на поправку.

Пообещав исполнить все наставления, Сун Цяньчжи дождался, пока лекарь скроется в западном крыле, и только тогда переступил порог спальни. В нос ударил тяжелый, медный запах крови. Окно было распахнуто настежь, чтобы выветрить духоту; юноша притворил ставни, оставив лишь крохотную щелку, и устало опустился на край постели.

Лу Гуань забылся глубоким сном. Из-под шерстяного одеяла виднелось лишь его суровое, словно высеченное из гранита лицо.

— Лу Гуань, Лу Шуньцинь... — Сун Цяньчжи осторожно провел согнутым указательным пальцем по старому шраму на его щеке. На душе у него сделалось как-то странно и смутно.

***

На заднем дворе неприметной городской усадьбы чернела раскидистая старая акация. Этой зимой она отчего-то усохла и сбросила всю листву; когда хозяин велел подрубить ее, выяснилось, что древесина изнутри давно источена червями. Он передумал губить дерево и оставил сухие ветви тянуться к небу.

Во всем доме тускло светилось лишь одно окно.

Раздался мягкий, едва слышный стук — во дворе приземлился человек. Скользнув под навес крыши, ночной гость опирался на зажатый в подрагивающей руке меч.

Тут же припав на одно колено перед закрытой дверью, он почтительно сложил ладони:

— Ваша милость, нижайший слуга совершил оплошность. Добыча упущена.

В комнате воцарилось долгое, гнетущее молчание.

Убийца продолжал бездвижно стоять на коленях, пока под его раненым боком медленно расплывалось по доскам темное пятно.

Лишь спустя четверть часа из-за двери донесся утомленный мужской голос:

— Вы действовали поспешно, а они ждали удара. Раз промахнулись — затаитесь и больше не делайте глупостей. К делам с рисом и серебром тебя больше не допустят, я поручу это Второму.

— Слушаюсь.

— Ступай.

Тень бесшумно поднялась и, пошатываясь, скользнула прочь. Оказавшись у колодца, нападавший сорвал маску, торопливо стянул пропитанный кровью ночной халат и оставил его на срубе. Под ним обнаружилось простое темное платье. Распахнув калитку, он растворился в ночи.

Во дворе тут же зашевелились слуги: одни принялись яростно тереть белье в тазах, другие выплескивали воду на камни у стены, смывая багровые следы.

— Он ранен? — спросил невидимый хозяин дома.

— Да, задето плечо, крови вытекло немало.

— Вымойте все дочиста. Ни одна нитка не должна выдать его присутствия. Одежду не стирайте — сожгите.

Горевшая всю ночь свеча погасла, и поместье погрузилось в непроглядный мрак.

http://bllate.org/book/36105/4699102