Готовый перевод The Sect Leader's Flowery Path / Глава секты выбирает путь айдола: Глава 9

Су Ли был совершенно потрясен. Оказывается, Мир Бессмертных тоже не избежал мирской суеты: совсем как сплетни в его прежнем мире, здесь нарочно искажали слова и создавали двусмысленность, чтобы привлечь всеобщее внимание, причем опустились еще ниже.

Придумать такой заголовок — ладно бы дело касалось только его самого, но втягивать в это такого почтенного старца, как глава Ци, — это просто нелепо.

Выбирая столь двусмысленный заголовок, неужели нельзя было подумать о возрасте этого человека? Даже если бы они озаглавили статью Су Ли — предполагаемый внебрачный сын главы Ци, и то это выглядело бы куда правдоподобнее.

Су Ли швырнул нефрит образов в изножье кровати, скрестил руки на груди и, прислонившись к подушке, погрузился в задумчивость. Немного погодя он снова подполз к краю, подобрал нефрит образов, открыл ту статью и вошел внутрь.

Статья оказалась длинной, в ней живо и во всех красках, с иллюстрациями, описывалось происшествие того дня.

Начало было посвящено интервью с кредиторами, ожидавленными снаружи, вдобавок ко всему прилагались разнообразные фотографии. Палатки, струйки дыма от костров, импровизированный туалет, сооруженный из куска полотняной ширмы, и женщина, которая прятала лицо и утирала слезы.

Подпись под картинкой гласила: Мать некоего Вана.

Ниже шел рассказ этого самого Вана о том, как трудно ему приходится. Ради того чтобы вернуть честно заработанные кровные деньги, да к тому же переживая за оставшуюся дома престарелую мать, ему пришлось взять ее с собой и жить в палатке в ожидании денег на покупку риса.

Какая еще престарелая мать? Да это же наложница, которую он притащил с собой, потому что боялся скуки! Сама вся в морщинах, и у него хватает наглости заявлять, что эта молодая женщина — его мать.

У Су Ли пропало всякое желание вчитываться дальше, и он бегло пробежал текст по диагонали.

Следом шло описание переговоров перед горными воротами через высокую стену, включая тот момент, когда они сорвались и кто-то попытался перепрыгнуть внутрь. Помимо того, что текст был далек от истины, иллюстрации подобрали крайне неприглядные.

Когда снимали людей на вершине стены, ракурс выбрали снизу вверх, да еще против солнца, отчего каждый казался окаймленным золотистым сиянием, а их фигуры выглядели мощными и величественными.

Создавалось впечатление, будто эти люди вовсе не карабкаются на стену выбивать долги, а исполнены праведного гнева и идут взрывать доты.

А они сами, несколько человек, на снимках выглядели то скрытными, то свирепыми.

На одной из фотографий был запечатлен он сам. Су Ли тогда не знал, что делает — возможно, просто поднял руку, но на снимке он вжался в плечи и обхватил голову руками, словно пойманный с поличным воришка.

Су Ли с мрачным сердцем отложил нефрит образов и, опустив голову, сидел на кровати, в одиночку предаваясь гневу.

Через некоторое время он снова взял его в руки, прокрутил текст ниже с того места, на котором остановился, желая посмотреть, нет ли там фотографии главы Ци.

Но до самого конца статьи ее так и не нашлось. Был запечатлен лишь момент его разговора с тем учеником, а рядом алой краской выделили и подчеркнули цитату: Глава Су тогда сиял от радости, а в его глазах пленилась нежность. Говорил он вовсе не тихо, и несколько человек вокруг всё расслышали. Он сказал: Передай ему, что Су Ли признателен главе Ци за то, что тот выручил его и спас, и впредь, что бы ты ни пожелал со мной сделать, я на всё согласен.

А тот ученик ответил: Уходя, глава тоже велел передать вам, что уже установил вокруг этой горы барьер и намерен держать вас при себе.

Су Ли отчетливо помнил, что в тот день сказал: Если будут какие-то поручения, я непременно исполню. А ученик передал ему слова о том, что пока он не выплатит все долги, отсюда ему не выбраться.

Он надул губы, вышел из группового чата, и как раз когда собирался выключить нефрит и лечь спать, не удержался от желания оставить комментарий под той статьей.

Однако стоило ему снова открыть ее, как высветилось сообщение: Данный материал был пожалован жалобой и после проверки заподозрен в клевете, просмотр недоступен. На всей странице остался лишь один заголовок.

Статью удалили! Су Ли с облегчением выдохнул и с чувством полного удовлетворения нырнул под одеяло.

Похоже, в Мире Бессмертных всё-таки большинство составляют люди праведные, не терпящие и песчинки в глазах, раз они увидели такую лживую статью и тут же донесли на нее, добившись удаления.

Ци Уюй как раз выходил из купальни, вытирая полотенцем капли воды на голове. На нем были лишь белые хлопковые панталоны, а крепкий, поджарый торс оставался совершенно обнаженным, источая влажную прохладу.

Проходя мимо письменного стола, он заметил, что оставленное там кольцо из нефрита образов мигает желтым светом. Это означало, что кто-то хочет с ним связаться. Он освободил одну руку, коснулся камня, и нефритовая поверхность высветила имя: Сяочжи из Зала Наведения Порядка.

Нажав кнопку разрешения, он услышал мужской голос: Глава Ци, по вашему приказу та статья уже удалена. Более того, наш Зал Наведения Порядка проверяет обстоятельства, и как только всё подтвердится, мы сможем наказать автора.

— Угу, хорошо, — бесстрастно отозвался Ци Уюй и протянул руку, сбрасывая вызов.

Он небрежно бросил влажное полотенце на стул, достал и надел нижнюю сорочку, но даже не стал завязывать завязки — так и пошел к окну с распахнутой грудью.

Одинокий серп луны зацепился за ветку дерева, заливая внутренний двор зыбким, призрачным светом. Ци Уюй уставился на колышущиеся тени деревьев, и вдруг перед его глазами возник Су Ли у водной глади.

Бледное лицо, устремленный прямо на него взгляд, пронзительно-алые губы и капли воды, скатывающиеся по плечам.

В следующий раз надо будет обязательно поставить барьер вокруг этого пруда, чтобы всякие сорвиголовы не совались туда.

Подумав об этом, он с хлопком захлопнул окно.

Птица Блаженства, которая воровато летела напролом, издала жалобный вопль и рухнула носом в землю.

Су Ли еще спал, когда его разбудил осторожный, но настойчивый стук в дверь.

— Кто там? — хриплым голосом спросил он.

— Глава, пора вставать и сочинять мелодии, — в голосе Мэн Синфаня слышалось нескрываемое воодушевление. — Прошлой ночью тот старец являлся вам во сне?

— Являлся... — Су Ли приоткрыл сонные глаза и взглянул в окно: на краю неба только забрезчил рассвет. К тому же стояло лето, рассветало рано, неужели Мэн Синфань дежурил под дверью чуть ли не с полуночи?

— Он как раз начал обучать меня на половине, как ты постучал, и теперь всё пропало.

Услышав это, Мэн Синфань забеспокоился:

— Тогда спите быстрее, продолжайте спать, не заставляйте старца ждать.

— И ты иди поспи немного, я проснусь — сам тебя найду, — Су Ли перевернулся на другой бок, зарывшись еще глубже в шелковое одеяло, потерся лицом о мягкую ткань и снова заснул.

Мэн Синфань понуро постоял под дверью какое-то время и был вынужден вернуться в свою комнату досыпать.

Когда Су Ли проснулся, было уже близко к полудню. Умывшись, он принимался за принесенный Шибой обед и одновременно слушал его бесконечные нравоучения.

Закончив есть, он вытер рот, шлепая тапками, поплелся искать Мэн Синфаня. Шиба тоже воодушевленно увязался следом, а по пути они прихватили и Линь Гуагуа.

На этот раз первым делом записали песня под названием save me — довольно ритмичную англоязычную композицию, текст которой целиком исполнял сам Су Ли.

Он и сам по себе пел весьма неплохо, даже выступал на школьном новогоднем вечере аж два раза, но после травмы ахиллова сухожилия расклеился и больше никогда не выходил на сцену.

Оригинальным исполнителем песни save me был певец-мужчина, но с помощью вокодера голос переделали в женский. Су Ли решил поступить точно так же: после записи он планировал поручить Мэн Синфаню изменить голос на женский.

Аккомпанемент был уже полностью готов. Су Ли начал приготовления к записи, попросив Мэн Синфаня сначала проиграть трек, чтобы получше освоиться, а сам стал легко покачиваться в такт ритму.

Прослушав кусок и собираясь подсказать Мэн Синфаню добавить здесь электрогитару, он заметил, что тот сидит на табурете весь красный, словно рак, окаменев и тупо глядя перед собой.

— Ты чего? Чего лицо такое красное? — не удержался от недоумения Су Ли. — В комнате слишком жарко?

Мэн Синфань ничего не ответил, лишь украдкой бросил на него вороватый взгляд и тут же принял бравый вид, старательно уставившись вперед.

Су Ли в растерянности перевел взгляд на сидевших рядом Шибу и Линь Гуагуа — те тоже раскраснелись до ушей. Все трое молча сидели в комнате, точно сваренная тарелка креветок.

— Что с вами тремя стряслось?

Столкнувшись с вопросом Су Ли, Линь Гуагуа замялся и все-таки выдавил из себя:

— Глава, а вы зачем только что ягодицами вертели? У вас там чирий вскочил?

Шиба тоже затуманился взглядом и проговорил:

— Мы же просили вас: не сидите целыми днями в четырех стенах, больше гуляйте. Давайте потом поищем какое-нибудь лекарство, намажете.

Су Ли не удержался и рассмеялся, согнув глаза полумесяцем:

— Я просто так покачался, никаких чирьев у меня нет.

— Красиво... — внезапно брякнул Мэн Синфань наугад.

Заметив, что все трое уставились на него, он бубнящим голосом пояснил:

— Глава очень красиво крутил.

— Это же самое обычное дело, никаких чирьев, просто простейший танец. Нужно всего лишь двигать телом в такт музыке.

Не успел Су Ли договорить, как, заметив невысказанное на лицах троицы выражение, тут же настороженно добавил:

— Этому меня тоже научил бессмертный из сна. Вы тоже можете научиться, это очень легко.

В последующее время, пока Су Ли записывал песню, Линь Гуагуа и Шиба вовсю крутились рядом, причем с такими серьезными лицами, словно усердно отрабатывали повседневные упражнения из курса культивации.

Даже управлявший звуковым пультом Мэн Синфань подергивал ногами в такт, то и дело кивая головой.

— Когда вы обычно смотрите лекции о бессмертии, преподносите ли вы подарки и деньги Чэнь И? — завершив запись песни, Су Ли вспомнил иероглиф преподнести в комнате с зеркальным экраном и сделал вид, будто спрашивает невзначай.

На лицах троих мгновенно проступило смущение.

Линь Гуагуа поскреб щеку и признался:

— Я бы и рад преподнести, да духовных камней нет, да и показать нечего.

Шиба одновременно смущался и гордился:

— В прошлый раз я сплел очень красивую клетку для сверчков и подарил ее истинному. Позже он даже говорил, что поставил ее у себя на письменном столе.

Мэн Синфань развернулся на стуле:

— Дядя Чэнь тогда вышивал кисет — две уточки резвятся в воде. Он прятал его от меня, чтобы я не подглядывал, но я заметил, что там еще были вышиты два иероглифа: Чэнь И. Наверное, тоже собирался подарить истинному.

Су Ли было уже не до кисета, который дядя Чэнь вышивал для истинного. Вся его голова была забита недоуменными вопросами:

— Разве через зеркальный экран можно дарить реальные вещи?

Прежде на его стримах получаемые донаты состояли из виртуальной валюты сайта, а подарки вроде подводных лодок или ракет тоже были виртуальными. Судя же по тону Шибы и Мэн Синфаня, здешние донаты являлись вполне осязаемыми вещами — теми же клетками для сверчков или кисетами.

Очевидно, остальные трое не поняли слов Су Ли и тупо уставились на него.

Поразмыслив немного, Су Ли открыл нефрит образов, вошел в зеркальный экран, выбрал одну из транслировавшихся комнат и зашел внутрь.

http://bllate.org/book/36085/4475285