Готовый перевод Heartbeat Chronicle: The Blue Whale Doesn't Cry / Сердце синего кита: Двенадцать лет немого обожания: Глава 3

Чэн Чжэнь быстро сфокусировал взгляд, который еще секунду назад блуждал по сторонам, расплылся в улыбке и широким шагом направился вперед.

Цюй Чжанюй пристально смотрел на него. Лишь когда это лицо с лучезарной улыбкой полностью заполнило его поле зрения, Цюй Чжанюй осознал, что его сердцебиение стало каким-то странным.

По привычке прижав руку к груди в поисках лекарства, он лишь с запозданием сообразил, что сердце просто колотится, но никакой боли вроде бы не чувствует.

— Привет, я Чэн Чжэнь, можешь звать меня Чжэнь-чжэнь.

— Привет. Я Цюй Чжанюй.

— Слышал о тебе! — с улыбкой произнес Чэн Чжэнь. — Главный умник, теперь буду рассчитывать на твою защиту!

— ...Ох, будем помогать друг другу. — Цюй Чжанюй неожиданно даже слегка запнулся.

Тянь Шоу и Чэн Чжэнь росли вместе с малых лет, учились в одной начальной школе и в одном классе средней, так что знали друг друга гораздо лучше. А Чжао Цунхуэй часто играл с ними в баскетбол, поэтому тоже был знаком с обоими. Сидя вчетвером за соседними партами, они не успели и глазом моргнуть, как окончательно сдружились.

У Цюй Чжанюя была справка об освобождении от физкультуры, ему даже не нужно было выходить на улицу во время уроков, но с тех пор, как они стали соседями по парте с Чэн Чжэнем, тот каждый раз вытаскивал его наружу. Сначала Цюй Чжанюй продолжал читать книгу, однако стоило Чэн Чжэню заметить это, как он тут же принимался ворчать:

— Солнце так слепит! Не читай на солнце!

— Встань, пройдись! Если вечно так сиживать, плесенью покроешь.

— Мы бегаем, а ты можешь просто погулять!

— Подержи мою школьную форму, смотри, как я сегодня заставлю их умолять о пощаде! — разумеется, речь шла о баскетболе.

Не успел начаться учебный год, как подоспела школьная спартакиада, и Чэн Чжэнь записался на бег на полтора километра и прыжки в высоту.

Раньше Цюй Чжанюй никогда не участвовал в подобных мероприятиях. Но на этот раз всё было иначе: он не только пришел на стадион, но во время забега на полтора километра стоял у кромки поля, прижимая к груди форму Чэн Чжэня и держа наготове изотонический напиток.

Первым пересечением финишной черты Чэн Чжэнь пробежал еще пару шагов вперед и буквально рухнул на Цюй Чжанюя. Тот уверенно поддержал его и накинул на плечи куртку.

Тяжело дыша, Чэн Чжэнь сам взял бутылку с водой и сделал глоток.

— Фух... — выдохнул он. — В следующий раз стой подальше, а то собьют еще. После забега сразу не остановишься.

— Угу. Понял, — ответил Цюй Чжанюй.

— Я пойду результаты запишу, — Чэн Чжэнь сунул бутылку обратно в руку Цюй Чжанюю. — Иди на трибуну, я закончу и сразу приду. Хуэй-цзы! Отведи Малька наверх! Тут внизу сквозит.

Тогда Чжао Цунхуэй потащил Цюй Чжанюя обратно на трибуны.

Вскоре туда же поднялся Тянь Шоу. Держа в руках полиэтиленовый пакет, он стал раздавать булочки Чжао Цунхуэю и Цюй Чжанюю:

— Нате, по одной.

— Откуда ты знаешь, что я проголодался? — Чжао Цунхуэй взял пакет и тут же откусил кусок.

— Я просто курьер, — Тянь Шоу указал в сторону спортплощадки. — Чжэнь-чжэнь угощает.

— Сколько с меня, я отд...

— Ладно тебе, он угощает, а плачу я! — перебил Цюй Чжанюя Тянь Шоу.

Чэн Чжэнь никогда не распространялся о делах своей семьи, но об этом можно было легко догадаться по его застиранной добела школьной форме, потрепанному рюкзаку и заботе Тянь Шоу.

У Цюй Чжанюя материальное положение было неплохим, да и карманных денег хватало. Обнаружив, что Чэн Чжэнь пропускает завтраки ради экономии, Цюй Чжанюй начал втайне носить ему еду. Зная гордый нрав Чэн Чжэня, он просто приходил в школу чуть раньше и молча совал завтрак в его парту.

Сначала Чэн Чжэнь расспрашивал всех вокруг, но потом, когда одноклассники начали сплетничать и подначивать его, заявляя, что еду подкладывает кто-то тайком влюбленный, он перестал спрашивать.

Цюй Чжанюй как-то поинтересовался у Чэн Чжэня, не выяснил ли он, кто носит угощение. Чэн Чжэнь покачал головой:

— Не знаю. Но кто бы это ни был, записку не оставляют явно потому, что не хотят быть обнаруженными. Если я продолжу так привлекать к себе внимание, то в один прекрасный день, если всё вскроется, как же неловко мне будет.

— И... ты всё равно не будешь есть?

— Если я буду упорно отказываться, человек перестанет носить. Да и где найдется такой дурачок? — усмехался Чэн Чжэнь. — Все берут деньги на карманные расходы у родителей, купил — и не съел, значит, перевел продукты, а когда продуктов переводишь много, непременно станет жалко.

С тех пор Цюй Чжанюй стал открыто и каждый день носить Чэн Чжэню еду, а тайные завтраки в парте прекратились спустя полмесяца. Цюй Чжанюй считал себя очень умным: хоть полмесяца денег на завтраки ушло впустую, оно того стоило. К тому же все те завтраки Чэн Чжэнь скармливал бродячим собакам за воротами школы, так что они не пропадали зря.

Цюй Чжанюй заметил: стоило ему не перегибать палку и относиться к Чэн Чжэню как к другу, как тот с благодарностью принимал его доброту. В итоге, переняв манеру Тянь Шоу, он действительно стал близким другом Чэн Чжэня.

Если не считать неспособности играть с ним в баскетбол, Цюй Чжанюй уже завладел большей частью свободного времени Чэн Чжэня.

Зима в провинции Сунхэ выдалась очень холодной, и даже теплая одежда не спасла Цюй Чжанюя от простуды.

Первый снег выпал рано, и урок физкультуры перенесли в крытый спортзал. Чэн Чжэнь велел Цюй Чжанюю отдохнуть в классе, но тот всё равно настоял на том, чтобы пойти в зал. Он и сам не понимал, на чем настаивает, но ему просто казалось, что даже просто наблюдать за Чэн Чжэнем со стороны — уже хорошо.

Ему нравилось смотреть: как напрягаются мышцы на руках Чэн Чжэня, когда он бросает мяч, как обнажаются щиколотки в прыжке, и как иногда, во время броска сверху, из-под задравшегося края футболки виднеется рельеф пресс.

После урока физкультуры Чэн Чжэнь подошел к Цюй Чжанюю и приложил руку к его лбу. В то мгновение, когда ладонь Чэн Чжэня коснулась его лба, Цюй Чжанюю показалось, что теплая волна поднялась от самого затылка и стремительно разлилась по конечностям, словно от удара током. Он даже не сразу сообразил, растерянно глядя на стоящего перед ним человека.

Чэн Чжэнь убрал руку и потянул Цюй Чжанюя за собой:

— Боюсь, у тебя жар. Вид бледный, отпросись после обеда домой.

— Всё в порядке, просто душно как-то. Ты прав, на улице всё же лучше, чем в помещении. — Цюй Чжанюй послушно поднялся на ноги и с силой выдохнул.

То ли он встал слишком резко, то ли воздух в помещении был спёртым, но стоило подняться, как Цюй Чжанюй почувствовал головокружение. Выдохнутый только что воздух словно забрал с собой все силы, накатило сердцебиение, и Цюй Чжанюй, подняв руку, прижал ее к груди, вслед за чем накатила удушливая тяжесть.

Почти в тот же миг выступил холодный пот, в глазах поплыло. Ощущая, что тело больше не подчиняется, Цюй Чжанюй увидел, как всё погрузилось во мрак, и окончательно потерял сознание.

Сколько времени прошло, неизвестно, но должно быть, совсем немного, потому что, открыв глаза, Цюй Чжанюй снова увидел потолок спортзала.

Шумные голоса вокруг перебивали друг друга, Цюй Чжанюй поморщился и снова зажмурился.

— Не спи! Проснись! Малек! Очнись! — голос Чэн Чжэня приближался издалека и наконец стал отчетливым.

Цюй Чжанюй оказался заключен в чьи-то объятия, теплые и уютные. Он склонил голову, желая отгородиться этими объятиями от внешней суеты, и пробормотал:

— Так устал, не шумите...

Цюй Чжанюй услышал, как людей вокруг попросили разойтись, почувствовал, как кто-то мягко поглаживает его по груди, а вскоре подоспели медики, и его увезли в больницу.

Тот обморок заставил Цюй Чжанюя провести в больнице три дня, а затем еще три дня отлеживаться дома. Вернувшись в школу, Цюй Чжанюй получил множество знаков внимания, а заодно узнал подробности того дня. Он рухнул как подкошенный, и если бы не Чэн Чжэнь, который подхватил его, он непременно получил бы серьезные ушибы или даже сотрясение мозга.

Цюй Чжанюй хотел поблагодарить Чэн Чжэня, но тот в школу не пришел.

Тянь Шоу лишь бросил, что у Чэн Чжэня возникли дела дома и он отпросился, не уточняя, какие именно.

На следующий день после возвращения Цюй Чжанюя Чэн Чжэнь тоже объявился. На его лице еще не сошли синяки, да и настроение было явно подавленным.

Достав булочку, Цюй Чжанюй протянул ее со словами:

— Не знал, что ты сегодня придешь, ничего другого не захватил. Перекуси этим.

— Спасибо, — Чэн Чжэнь взял выпечку. — Как твое самочувствие?

— Зимой легко подхватить простуду, а от простуды обостряются старые болячки, ничего страшного. За тот раз мне еще надо сказать тебе спасибо.

— Главное, что ты в порядке. Не нужно так церемониться, — Чэн Чжэнь по-прежнему улыбался, глядя на Цюй Чжанюя. — Ты пропустил неделю занятий, я тоже отсутствовал несколько дней, так что теперь нам придется вместе идти к учителям нагонять пропущенное.

— Угу. Ничего страшного, индивидуальные занятия, глядишь, помогут усвоить материал еще лучше, — утешал Цюй Чжанюй.

Глава 3. Первый год Чэн Чжэня

Чэн Чжэнь до сих пор помнил, как в первый день учебы во втором полугодии старшей школы классный руководитель и завуч параллели перехватили его в коридоре еще до того, как он успел войти в класс.

Его будущий сосед по парте страдал сердечным заболеванием, и за ним требовалось приглядывать.

Напутствия учителей пробудили в Чэн Чжэне любопытство к этому однокласснику. Однако, вопреки ожиданиям, Цюй Чжанюй не выглядел хрупким и бледным — разве что слегка исхудавшим.

Проведя вместе достаточно времени, Чэн Чжэнь постепенно заметил, что Цюй Чжанюй очень тихоня, ко всему относится равнодушно — возможно, таковым он уродился от рождения, а может, болезнь заставляла его вести себя тихо. Но в любом случае Цюй Чжанюй прекрасно принимал текущее положение дел. Если тело хворало — он отдыхал, если нельзя было заниматься активным спортом — не двигался. Он никогда не шел наперекор силам и всегда прямо говорил о том, что ему не по плечу.

Как-то расспросив об этом, Чэн Чжэнь узнал, что сердечный недуг Цюй Чжанюя называется дефектом межпредсердной перегородки — врожденным заболеванием, вызванным недоразвитием сердечной мышцы. Сразу после окончания начальной школы Цюй Чжанюю сделали операцию, но из-за слишком специфического расположения дефекта после пластики остался небольшой остаточный шунт. Так что полностью здоровым его назвать по-прежнему было нельзя, однако по сравнению с детскими годами, когда он задыхался от любого движения, стало намного лучше.

На самом деле Цюй Чжанюю разрешалось заниматься спортом, о чем он заявил сам, а позже Чэн Чжэнь справился у врача, и тот подтвердил, что можно, лишь бы нагрузки не были слишком изнуряющими. Именно поэтому Чэн Чжэнь тащил Цюй Чжанюя на уроки физкультуры.

Видимо, с детства не занимаясь ничем серьезным, Цюй Чжанюй почти не имел представления о простейших спортивных правилах и просто глупо застыл у внутренней беговой дорожки. После спринта на длинную дистанцию Чэн Чжэнь в ту секунду даже порадовался, что пришел первым: он отвел Цюй Чжанюя подальше от зоны, где его могли сбить с ног, передал Чжао Цунхуэю и только тогда со спокойной душой отправился ставить подпись и сдавать результаты.

Тянь Шоу не спеша подошел к Чэн Чжэню и с усмешкой протянул:

— Ну как? Достаточно благородно с моей стороны?

— Отвали, — Чэн Чжэнь закатил глаза. — А если бы его и вправду сбили?

— Я же присматривал, — улыбнулся Тянь Шоу. — Эй, я в конце концов позволил тебе обняться с возлюбленным, так ты вместо спасибо ругаешься, где твоя совесть?!

— Заткнись! — строго оборвал его Чэн Чжэнь.

http://bllate.org/book/36051/4469388