Готовый перевод The Mountains and Seas of This Realm / Горы и моря: Небесный разлом: Глава 12

Тань Ци наконец всё понял и стал наперебой заверять Цинь Чжо, что ни в коем случае не будет в это вмешиваться.

За те несколько дней, что они отсутствовали, Павильон Черной Птицы находился под присмотром других стражей, так что серьезных проблем не возникло. Однако, как только двое мужчин переступили порог павильона, до их ушей донеслись звуки спора.

— Тот… духовный артефакт, нет, нехорошо… надо поменять, поменяй!

— Поверь мне, это отличная вещь, она особенно подойдет главе павильона.

— Не, не верю, ты… ты иди и скажи управляющей Павильона Свитков…

— Братец Фань, ты только подумай, когда это я тебя обманывала?

— Ты, честно, всегда… обманываешь меня.

— Ай, это же духовный артефакт, предназначенный в подарок главе павильона, разве я стала бы делать что-то зря!

— …

Несколько дней назад управляющая Павильона Свитков, ведающая сокровищницей Семьи Цинь, задумала заново составить список духовных артефактов. Она даже одолжила несколько человек у Павильона Черной Птицы, пообещав, что по завершении работы каждый помощник получит не только вознаграждение, но и право выбрать себе один низкоуровневый духовный артефакт.

Благодаря богатству Семьи Цинь это было возможно; какой-нибудь слабый клан побоялся бы нанимать людей на таких условиях.

— Жуньфэн, Цзэтянь, — Цинь Чжо слегка повысил голос. — В Павильоне Свитков запрещено шуметь.

Едва услышав голос главы павильона, спорящие тут же притихли.

Следом из-за книжного стеллажа показались два похожих лица. Одну звали Сюй Юньянь, ее второе имя — Жуньфэн, другого звали Сюй Юйфань, его второе имя — Цзэтянь. Они были родными братом и сестрой, обоим исполнилось по двадцать три года.

Их родители были вассалами Семьи Цинь и случайно погибли в битве с дикими зверями. Семья Цинь, сжалившись над осиротевшими детьми, отдала их на воспитание прежнему главе Павильона Черной Птицы.

Тот прежний глава сейчас возглавлял Зал Подвешенного Зеркала, отвечающий за наказания, но брату с сестрой больше нравился Павильон Черной Птицы, поэтому они не последовали за ним на новую службу.

В конце концов, все они находились на острове Мосин, постоянно сталкивались друг с другом, так какая разница, где работать?

Цинь Чжо спросил: Почему вы ссоритесь?

Сюй Юйфань и Сюй Юньянь послушно вытянулись по струнке. Переглянувшись, Сюй Юйфань подтолкнул сестру в сторону Цинь Чжо, а затем, потупившись, уставился в пол, не проронив ни звука.

— Жуньфэн, говори первой, — Цинь Чжо указал на нее.

Сюй Юньянь потерла ладони и произнесла: Разве управляющая Павильона Свитков не разрешила нам самим выбрать духовные артефакты? Я с первого взгляда приметила духовный меч и решила, что он идеально подойдет главе павильона, поэтому принесла его сюда.

Выслушав ее, Цинь Чжо перевел взгляд на Сюй Юйфаня, чьи щеки раскраснелись от смущения, и приподнял подбородок: А что хочет сказать Цзэтянь?

Лицо Сюй Юйфаня пылало, но из-за врожденного заикания, стоило ему заволноваться, как слова совсем застревали в горле.

— Гл… глава… тот меч там, в…

Он долго запинался. Цинь Чжо терпеливо ждал, пока язык юноши развяжется, и не подгонял его.

— В… комнате сестры, но, тот меч, слишком плох, не… нехорошо.

Цинь Чжо мягко произнес: Значит, ты хочешь, чтобы Жуньфэн пошла и поменяла духовный артефакт?

Сюй Юйфань поджал губы и кивнул.

Сюй Юньянь скривила губы: Глава, вы ведь знаете, какова моя удача. У меня такое чувство, что этот меч вам очень подойдет.

— Оп… опять… удача, ты не можешь, всег… всегда верить… в удачу, — заикаясь, возразил Сюй Юйфань.

О Сюй Юньянь в Семье Цинь знали все, и только по одной причине — у нее была невероятная удача.

До какой степени? Бросала кости — выпадало именно то, что она называла; идя по дороге, могла найти банкноты; в спорах с другими она никогда не проигрывала. Казалось, во всем, что касалось вероятности, небеса ей благоволили.

Остальные болтали об этом за едой, но только ее брат был полон тревоги, опасаясь, что Сюй Юньянь слишком полагается на свою удачу и в будущем жестоко за это поплатится.

Выслушав суть дела, Цинь Чжо не стал делать поспешных выводов, а сказал Сюй Юньянь: Можешь принести меч, чтобы я на него взглянул?

— Сейчас принесу! — Сюй Юньянь выбежала через парадную дверь и чуть не наступила на Куньюя, который дремал у входа, и Хэй Шицзы.

— Гла… глава! — испуганно воскликнул Сюй Юйфань.

Цинь Чжо махнул рукой, успокаивая его: Ничего страшного, сначала взглянем, а потом решим.

Глава 10

— Должно быть, это был хороший меч, право, жаль.

Цинь Чжо открыл шкатулку, в которую временно поместили духовный артефакт. Меч лежал внутри без движения.

Украшения на гарде были сильно стерты, так что первоначальный вид уже невозможно было угадать, а само лезвие покрылось пятнами ржавчины и утратило блеск, напоминая израненного воина.

Остальные столпились вокруг. Тань Ци, будучи самым любопытным, постоянно вытягивал шею.

— Такой старый меч, весь в ржавчине. Им вообще можно пользоваться?

— Может, попросить мастера-оружейника перековать его?

— Пере… перековать… лучше уж про… просто поменять…

Цинь Чжо оставил без внимания сомнения трех младших. Его взгляд был прикован к острию клинка. Прослеживая извилистые узоры под слоем темной ржавчины, он медленно осматривал весь меч.

Неизвестно почему, но его взгляд постепенно расфокусировался. В глазах словно сгустился туман, подобно луне, скрытой за темными облаками, и весь блеск в них угас.

Он внезапно протянул руку и дюйм за дюймом потянулся к мечу в шкатулке.

— Глава? — Сюй Юньянь первой заметила неладное и в следующий миг в панике закричала: О нет, скорее удержите его! С главой что-то случилось!

Тань Ци в ужасе инстинктивно попытался его остановить, а Сюй Юйфань поспешно хотел убрать шкатулку подальше.

Но их движения были недостаточно быстрыми.

С пустой и отрешенной пеленой в глазах, устремленных в неведомую даль, Цинь Чжо всей ладонью с силой сжал клинок. В мгновение ока, со скоростью, какой нельзя было ожидать, он подхватил его из шкатулки.

В этот самый миг старый, полусгнивший духовный меч внезапно издал протяжный звон, подобный рыку дракона или тигра, и из тупого лезвия вырвалась острая, как нож, Ци меча.

Цинь Чжо, сжимавший клинок, принял удар на себя. Его рука, соприкоснувшаяся с артефактом, моментально окрасилась кровью: кожа была изрезана множеством перекрестных ран, плоть вывернулась наружу, выглядя пугающе.

Странно, но кровь, что непрерывным потоком лилась из ран, не пролилась на пол ни единой каплей.

Багровый цвет колол глаза присутствующим, но Цинь Чжо не чувствовал боли. Он стоял, вытянувшись, с застывшей рукой, позволяя крови хлестать из раны.

— Глава!

— Дядюшка Куньюй!

Возгласы следовали один за другим, но Цинь Чжо был полностью погружен в свой мир: его тело окаменело, он никак не реагировал на происходящее вокруг.

Он видел бескрайнюю первобытную равнину.

По ней бродили стаи бесчисленных мифических зверей. От их шагов дрожала и гудела земля. Разнообразные рев и вой, сливаясь в единую древнюю мелодию, не смолкали ни на мгновение.

Многие звери сражались друг с другом — ради пищи, ради территорий, ради потомства. Воздух пропитался запахом крови, пока кто-то один не падал замертво.

Огромные, подобно горам, тени стремительно перемещались по полям, и множество слабых созданий в мгновение ока становились частью земли. Завывающий ураган продолжал приносить сигналы об опасности.

Цинь Чжо никогда не видел так много диких зверей. Каждый из них обладал мощной мускулатурой, был силен и свиреп. В те далекие времена выжить можно было только обладая великой силой.

Тук-тук… тук-тук…

Древняя дикость заставила дыхание Цинь Чжо участиться, кровь бурлила в груди, стучала в его сердце.

Вдруг с небес снизошло сияние меча. Подобно первому лучу солнца, пронзившему мрак, оно озарило тысячи ли гор и рек. Золотой свет был столь ослепителен, что невольно хотелось пасть ниц.

Дыхание было безграничным, воля меча пронзала пространство.

Все мифические звери остановились. Они дружно подняли головы в ту сторону, откуда явился свет, а затем один за другим подогнули колени и пали ниц, склонившись перед безграничной мощью, явленной этим единственным ударом.

Мир притих. Казалось, даже река времени замедлила свой ход.

Цинь Чжо невольно распахнул глаза, в ушах звенело.

Это…

Он не отрываясь смотрел на эту картину, пришедшую из глубины веков. Древнее величие наполняло его душу восторгом, но до смерти напугало окружающих.

Они видели лишь, как Цинь Чжо крепко сжал клинок и застыл, даже не моргая.

Тань Ци помахал рукой перед его лицом — никакой реакции.

— Что происходит! — Тань Ци ухватился за руку Цинь Чжо, пытаясь по одному разжать его пальцы, чтобы забрать меч. — Может, мне позвать на помощь? Точно, глава семьи, где же глава семьи?!

Однако он приложил все силы, но не смог сдвинуть пальцы ни на йоту, а боясь поранить Цинь Чжо, лишь в отчаянии рвал на себе волосы.

— Это… как же так… — Сюй Юньянь тоже запаниковала. В порыве отчаяния она надавила пальцем на точку между бровей Цинь Чжо, пытаясь духовной силой пробудить его сознание. — Глава, очнитесь, глава!

Только Сюй Юйфань оказался зорким и сразу заметил нечто необычное.

— Смотрите!

Двое других проследили за направлением его пальца и увидели, что кровь, стекающая с руки Цинь Чжо, постепенно растекается и всего за несколько вдохов поглощается всем телом духовного меча.

Клинок слегка задрожал, словно обрел жизнь. Каждое содрогание было вздохом, который он не мог сделать долгие годы.

— Этот меч… этот меч… — Тань Ци резко повысил голос, в его горле зашумел ветер, а голос сорвался от потрясения. — Этот меч пьет его кровь!

Сюй Юньянь замерла, собираясь что-то сказать, но в этот миг комната поглотила ослепительная белизна.

Тань Ци от испуга вскрикнул и с грохотом рухнул на пол, ударившись копчиком так сильно, что скривился от боли.

Сюй Юньянь почувствовала это еще сильнее: из точки между бровей Цинь Чжо хлынула мощная духовная сила. Она, словно опавший лист, была легко отброшена в сторону и смогла удержаться на ногах, лишь отступив на несколько шагов.

Нет, у главы уровень культивации лишь Очищение Эссенции и Превращение её в Ци (начальная ступень), такая духовная сила не может ему принадлежать!

Мысли Сюй Юньянь спутались. Духовная сила, центром которой был Цинь Чжо, распространилась вокруг, подняв ураган, но внезапно замерла перед книжными полками.

— Что опять!

— Не… не знаю!

— Мамочки!

Свет померк, и они наконец обрели способность видеть.

http://bllate.org/book/36028/4465260