Готовый перевод Scrap Male Bug Refuses Cremation / Пепел отвергнутого: Путь к истинной любви: Глава 16

Будучи Трутнем из Семьи Локк, он прекрасно знал все внутренние дела этой семьи.

— Я уже записал всё на видео, — произнес Лу Цин.

Его спокойный, ровный голос не произвел на толстого Трутня никакого впечатления. Взглянув на Лу Цина, тот смерил его полным сарказма и презрения взглядом:

— Ха, ты хочешь денег или Самку-насекомое?

Лу Цин даже не обратил на него внимания:

— Видео у меня в руках. Я могу отправить его в Гильдию защиты зергов, в СМИ, в твою Семью — куда угодно.

— Называй цену и не неси чепухи. Или ты хочешь и денег, и Самку-насекомое? — Толстый Трутень окинул одежду Лу Цина придирчивым взглядом: черная толстовка, черные брюки, на запястье ничего, кроме нейросети, никаких предметов роскоши. Кеды выглядели донельзя поношенными, застиранными до белизны — типичный вид нищего.

Помимо смазливого лица — ничего примечательного. Кто знает, может, он и сам перебивается тем, что продает себя Самкам-насекомым.

От этой мысли презрение толстяка стало лишь сильнее.

Однако выражение лица Лу Цина оставалось невозмутимым, и он отстраненно продолжил:

— Судя по сиянию и фактуре вашего наряда, этот маслянистый перелив — отличительная черта изделий Семьи Лоуренс. На нижнем крае подола есть крошечная эмблема и надпись, работа выполнена мастерски. Говорят, Семья Лоуренс выпускает одежду из древнего черного шелка шелкопряда. Во всей звездной системе таких вещей всего пять: они достались Семье Локк, генерал-майору Ягэ, Королю Зергов, а последние две они оставили себе.

Внутри у толстого Трутня всё екнуло, появилось нехорошее предчувствие. Он попытался сохранить невозмутимость:

— Ну и что с того?

— Ассоциация защиты зергов не особо влияет на Семью Лоуренс, но если передать это видео им и опубликовать в СМИ, это вызовет гнев среди Самок-насекомых. А для Лоуренса Огутадина, который повсюду трубит о равенстве всех зергов, это может стать серьезным ударом. Неизвестно, удастся ли ему после такого успешно пройти переизбрание на государственную должность, — неторопливо рассуждал Лу Цин.

— Что ты, черт возьми, хочешь сказать?!

В глазах толстого Трутня промелькнула злоба. Он подал знак стоявшим по бокам Самкам-насекомым, чтобы те незаметно подошли ближе. Этот нищий мальчишка только и делает, что угрожает. Если он раздует скандал и донесет об этом брату — Огутадину, то ему, толстяку, несдобровать.

Лу Цин произнес:

— Верните ему тот чертеж.

Толстый Трутень рявкнул:

— Мечтай!

Две Самки-насекомых послушно бросились вперед. Одна из них с покрасневшим лицом виновато прошептала:

— Прошу прощения, господин Трутень. — В её голосе не было и следа того равнодушия, с которым она только что наблюдала, как жестоко унижали златовласую Самку-насекомое.

Увидев, как две пары рук крепких Самок-насекомых тянутся к нему, Ягэ в ужасе взвизгнул:

— Ло-ло-цзы!!!

Кто бы мог подумать, что Трутень, которого все считали слабым и беспомощным, внезапно перехватит руки нападавших. В его холодных черных глазах мелькнул жесткий блеск. Раздался свист резкого ветра, и крепкие Самки-насекомые, словно безжизненные тяжелые мешки, перелетели через плечо юного Трутня и с грохотом впечатались в землю, подняв облако пыли.

Вторая Самка-насекомое не успела остановиться и была сброшена Лу Цином на землю вслед за первой.

Толстый Трутень оцепенел от страха и рухнул на землю.

Лу Цин сохранял привычное спокойствие. Он слегка отряхнул пыль с ладоней, и его мягкий, темный взгляд, лишенный всякой агрессии, снова опустился на перепачканного в грязи и до смерти напуганного толстяка:

— Прошу прощения, что поранил ваших Самок-насекомых... Я оплачу медицинские расходы. Могу я попросить вернуть чертеж той Самке-насекомому?

Толстый Трутень поспешно выудил измятый чертеж и протянул его.

Лу Цин взял бумагу и слегка кивнул:

— Благодарю вас.

Он подошел к златовласой Самке-насекомому, которая, словно обезумев, продолжала бормотать что-то про отчисление из академии и счета за лечение. Грязная одежда на ней подрагивала, а на снежно-белых голенях виднелись ссадины и пятна крови от камней и грязи.

Лу Цин достал из кармана платок и вместе с чертежом протянул его Самке-насекомому.

Та, словно почувствовав что-то, подняла голову и замерла, увидев вещи.

— Мой... мой проект, — Самка-насекомое взяла бумаги и прижала их к груди двумя руками, словно это был весь её мир. Она потерлась грязным лицом о чертеж, оставляя на нем прозрачные слезы, которые градом катились на землю.

— Вытри лицо, — Лу Цин указал на грязь на щеке. — Я оплачу твои счета, но ты должен выполнить одно моё требование.

Тело Самки-насекомого резко дернулось.

Она уже представила свою дальнейшую судьбу.

Самка-насекомое быстро смахнула слезы:

— Слушаю вас.

Какая разница, кому продаться? По крайней мере, этот господин Трутень помог ей спасти чертежи и дал шанс продолжить учебу и надежду на будущее. Даже если придется терпеть мучения в другом месте, она была готова.

Лу Цин прищурился, явно довольный покорностью Самки-насекомого, и мягко спросил:

— Не хочешь вместе со мной продвигать рецепты блюд?

У Самки-насекомого перехватило дыхание, и она лишь глупо выдала:

— Ик?

Ния до сих пор не мог поверить в реальность происходящего, глядя на длинную цепочку нулей на своем счету.

Этих звездных кредитов было достаточно, чтобы дотянуть до момента, когда он сможет оплатить отцу-самке дорогостоящую операцию.

Лу Цин ничего не потребовал взамен, кроме как помочь с рекламой рецептов. Это звучало как нелепая шутка — трудно было представить, чтобы нечто подобное сказал Трутень.

Ния, не желая пачкать платок с вышитыми голубыми цветочками, отправился в душевую, чтобы смыть грязь.

Душевая была полуоткрытого типа, без дверей.

Грязная вода стекала с тела.

Ния открыл глаза и увидел, что рядом бесшумно возник чей-то силуэт.

Ния поспешно вытянулся и отдал честь:

— Генерал-майор Аллерт!

Обнаженный Самка-насекомое с кожей медового оттенка пришел в себя, оторвал взгляд от платка, лежащего на стуле, и перевел его на стройного, бледнокожего суб-самородка. Глаза его потемнели.

— Не нужно церемоний, — голос Аллерта был низким, его гул отдавался эхом в пустой душевой.

Он пристально посмотрел на суб-самородка. Взгляд его был настолько сложным, что невозможно было понять, о чем он думает. Ния не осмелился пошевелиться, позволяя ему смотреть на себя.

— Этот пла... — Аллерт прикусил губу, проглатывая недосказанные слова.

Он отвел взгляд, больше не глядя на тело суб-самородка, но невысказанное застряло в горле, вызывая неприятное чувство удушья.

http://bllate.org/book/36021/4464399