Готовый перевод Transmigrated as the Villainous Widower / Вдовец поневоле: Как выжить, если твой муж — призрак: Глава 3

Сун Куньянь — единокровный младший брат Сун Куньлана, который был младше Сун Куньлана всего на несколько месяцев.

Пока Сун Куньлан был жив, Сун Куньянь прикидывался слабаком, позволяя всем думать, что он пустое место. Поэтому на этот раз, когда члены семьи Сун собрались вместе, чтобы разделить имущество Сун Куньлана, они даже не вспомнили о Сун Куньяне, рассчитывая разве что выделить ему немного акций компании, чтобы ему хватило на кусок хлеба до конца дней.

Кто бы мог подумать, что в самый критический момент Сун Куньянь выйдет вперед и выступит против того, как остальные члены семьи обошлись с Ци Мином.

Позади Сун Куньяня стоял мужчина, хорошо знакомый всем присутствующим. Его звали Чжоу Вэй, он был известным в высших кругах адвокатом, выигравшим множество дел о наследстве. То, что Сун Куньянь привел с собой Чжоу Вэя, означало лишь одно: намерения Сыма Чжао были очевидны для каждого прохожего.

— Адвокат Чжоу, просветите моих дядей и дядюшек в правовых вопросах, — с презрительной улыбкой произнес Сун Куньянь, равнодушным взглядом окинул всех присутствующих и наконец остановился на Ци Мине.

Ци Мин на мгновение почувствовал себя так, будто его пригвоздил взглядом ядовитый змей, и по спине пробежал холодок.

Чжоу Вэй кивнул собравшимся и весомым голосом произнес:

— Согласно Закону о наследстве нашей страны, в случае, если господин Сун Куньлан не оставил завещания, его имущество наследуется наследником первой очереди, то есть супругом Сун Куньлана, господином Ци Минем. Остальные не имеют права распределять наследство господина Сун Куньлана.

Как сидящие здесь могли не знать об этом? Просто все делали вид, что не понимают, в чем дело. Разве можно было позволить наследству семьи Сун отойти чужаку?

Мужчина средних лет с седыми волосами встал с дивана, едва сдерживая гнев в голосе:

— Это дела семьи Сун, какое отношение к ним имеет какой-то Ци Мин с чужой фамилией?

Сун Куньянь усмехнулся:

— Кто сказал, что Ци Мин чужой? Он законным путем зарегистрировал брак с моим братом, он признанный законом супруг моего брата и наследник первой очереди. Второй дядя, неужели вы хотите пойти против законов государства?

— Абсурд! — еще один старик вскочил, ударив кулаком по столу. — Да сколько дней они с Куньланом в браке? С какой стати ему наследовать имущество Куньлана?

Сун Куньянь ответил:

— Третий дедушка, пусть даже прошло всего несколько дней после свадьбы, Ци Мин — законный супруг моего брата, и этот факт неоспорим.

Тут его голос стал на несколько тонов ниже, не терпящим возражений:

— Если у кого-то есть возражения против того, что Ци Мин унаследует имущество моего брата, то ради защиты дела, за которое мой брат боролся, нам придется встретиться в суде.

Все слова Сун Куньяня звучали благовидно, но кто из присутствующих не знал, что Ци Мин и Сун Куньянь были в сговоре? Если позволить Ци Мину унаследовать это наследство, разве оно не достанется окольными путями самому Сун Куньяню?

Ци Мин, к которому то и дело обращались, мечтал лишь провалиться сквозь землю: он вовсе не желал ввязываться в эту борьбу за наследство семьи Сун.

Он прекрасно понимал, что у него нет ни малейшего права голоса — он всего лишь пешка, которой оставалось лишь наблюдать за тем, как ходит Сун Куньянь.

Казалось, Сун Куньянь помогал ему, но Ци Мин отчетливо видел, что у того были свои собственные расчеты. Сопоставив сюжет романа, о котором ему рассказывал ассистент в прошлом мире, и все происходящее сейчас, Ци Мин сделал очень смелое предположение: «Ци Мин» согласился выйти замуж в семью Сун и провести обряд благословения для Сун Куньлана не только потому, что питал чувства к Сун Куньяню и хотел подобраться к нему ближе. Главной причиной наверняка была какая-то грязная сделка между «Ци Минем» и Сун Куньянем.

Возможно, этот абсурдный обряд для отвода злых духов вообще от начала до конца был спланирован Сун Куньянем.

Можно сказать, что «Ци Мин» был предан Сун Куньяню до безумия; Сун Куньянь сделал его законным супругом Сун Куньлана, а стоило Сун Куньлану умереть, как «Ци Мин» мгновенно превращался в наследника первой очереди. При этом к «Ци Мину» были привязаны ниточки, концы которых крепко держал в руках Сун Куньянь.

Стоило Сун Куньяню получить контроль над «Ци Минем», как все наследство Сун Куньлана косвенно перетекло бы в руки Сун Куньяня.

Ци Мин не хотел ввязываться в тяжбы за наследство семьи Сун, но на самом деле с самого начала он был ключевой пешкой в этой игре богачей. Пока остальные члены семьи Сун только размышляли, как урвать кусок от наследства Сун Куньлана, Сун Куньянь открыто выставил вперед наследника первой очереди, применив ход с вытаскиванием хвороста из-под котла, против которого у остальных не было приемов.

Поняв это, Ци Мин осознал, как трудно ему будет избежать этой бури, и от досады у него едва не защемило сердце.

Но разве он, Ци Мин, был человеком, которым можно помыкать?

Сун Куньянь и члены семьи Сун в гостиной застыли в состоянии противостояния. Сун Куньянь хотел использовать Ци Мина, чтобы тот унаследовал имущество Сун Куньлана, а члены семьи Сун хищно зарились на это богатство, и никто не собирался отступать ни на шаг.

Атмосфера в гостиной накалилась до предела, пока не раздался чистый голос Ци Мина.

Ци Мин обратился к Чжоу Вэю:

— Скажите, адвокат Чжоу, могу ли я отказаться от права на наследство?

Хотя ему было жаль этих пятидесяти миллионов, стать свободным человеком казалось гораздо важнее, чем превратиться в марионетку в чужих руках. Он прошел через такие трудности в прошлом мире, а его нынешняя стартовая точка была куда выше прошлой — с чего бы ему бояться, даже лишившись пятидесяти миллионов?

Эти слова Ци Мина прозвучали словно острый меч, мгновенно разрушив натянутую до предела атмосферу в гостиной. Все взгляды тут же устремились на него.

Сун Куньлан, который до этого спокойно наблюдал за происходящим со стороны, тоже перевел взгляд на Ци Мина, и в его глазах промелькнуло глубокое любопытство.

Ци Мин сжал зубы и повторил свои слова:

— Я хочу отказаться от права на наследство, это возможно?

— Ци Мин! — Сун Куньянь, сохранявший невозмутимость с самого прихода, мгновенно вышел из себя. Его голос звучал так, будто слова протискивались сквозь зубы: — Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю, — спокойно встретил Ци Мин змеиный взгляд Сун Куньяня. — Я не хочу ввязываться в распри семьи Сун. Как вы тут грызетесь — это ваше дело, а я человек маленький, знаю себе цену и не смогу удержать такую огромную семью Сун.

Чей-то тяжелый взгляд, почти осязаемый физически, упал Ци Мину на спину. Он знал, кому принадлежат эти глаза. Он уже сказал все, что собирался, но на мгновение замер и добавил еще одну фразу, исполнившись глубокой чувственности:

— Пусть мы прожили с Куньланом всего три дня, воспоминания о тех днях, что я провел в доме семьи Сун, прекрасны. Если я приму все наследство Куньлана и останусь здесь, то окажусь втянут в бесконечные распри, и эта красота будет разрушена. Это станет надругательством над нашими с Куньланом чувствами.

Сун Куньлан в своем бесплотном облике чуть приподнял уголки губ. Насмотревшись на уродливые лица родственников, грызущихся за его наследство, он услышал искренние слова Ци Мина, и на сердце у него словно разлилось тепло.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Чжоу Вэй кашлянул пару раз, переключая внимание присутствующих на себя:

— Право на наследство принадлежит лично господину Ци, и он, разумеется, вправе от него отказаться. Но почему бы господину Ци не подождать, пока я зачитаю завещание господина Сун Куньлана, и только потом решать, отказываться от наследства или нет?

Никто толком не расслышал, что Чжоу Вэй говорил дальше, потому что все мысли собравшихся были заняты завещанием Сун Куньлана.

Завещание Сун Куньлана?

Сун Куньлан действительно оставил завещание?

Ци Мин слегка удивился, но, вспомнив, как невозмутимо дух Сун Куньлана наблюдал за этим фарсом, подумал, что тот, должно быть, все предусмотрел.

Остальные в гостиной поначалу решили, что это очередной скрытый ход Сун Куньяня. Однако, заметив на лице самого Сун Куньяня точно такое же выражение шока, они поняли, что тот тоже не знал о существовании завещания.

Чжоу Вэй обвел взглядом присутствующих и, ничуть не удивившись их реакции — как адвокат по наследственным делам, он повидал всякое за свою жизнь, — достал из портфеля папку.

— Завещание было составлено господином Сун Куньланом два дня назад. При его составлении присутствовал господин Цзин Хуа, который сейчас уже в пути. Как только он прибудет, я оглашу последнюю волю господина Сун Куньлана.

Цзин Хуа был правой рукой Сун Куньлана при жизни и пользовался его полнейшим доверием.

Дюжину минут спустя Цзин Хуа вошел в дом.

Это был мужчина средних лет, которого незадолго до встречи с Сун Куньланом уволили из какой-то компании. Обладая огромными талантами, он оставался невостребованным и пребывал в глубоком унынии. Именно Сун Куньлан разглядел его способности и постепенно возвысил до должности генерального директора корпорации Сун.

За свои тридцать с лишним лет Цзин Хуа успел повидать немало бурь, и выглядел он несколько старше своих ровесников, но его проницательный взгляд пронизывал насквозь, вызывая у людей первобытный страх.

Войдя, Цзин Хуа не стал тратить время на пустые разговоры и сразу перешел к делу:

— Адвокат Чжоу, пожалуйста, огласите завещание.

Завещание Сун Куньлана было составлено просто, но исчерпывающе.

Он позаботился обо всех присутствующих: от недвижимости до автомобилей, от ликвидных активов до мелких пакетов акций инвестиционных компаний. Все было поделено словно туша свиньи на рынке, и каждый получал свою долю.

Ци Мину, как законному супругу Сун Куньлана, досталось пятьдесят миллионов и особняк во втором кольце столицы. Ци Мин еще не видел этого дома и не знал, насколько он велик, но одно лишь упоминание второго кольца говорило о том, что стоимость недвижимости астрономическая.

Ци Мин не был лицемером и изначально собирался забрать ту часть, что причиталась «Ци Мину», поэтому он без всяких угрызений совести принял это разделение имущества.

Остальные, в отличие от Ци Мина, заботились вовсе не об этом — их целью были акции Группы Сун.

Группа Сун представляла собой многопрофильное предприятие, охватывавшее как самые простые сферы жизни вроде одежды, еды, жилья и транспорта, так и высокие технологии. Будучи лидером среди частных компаний с общей рыночной капитализацией в сотни миллиардов, корпорация охватывала абсолютно все области.

Сун Куньлан являлся единоличным правителем Группы Сун, держа в своих руках тридцать шесть процентов акций компании. Все, кто сегодня зарился на наследство Сун Куньлана, охотились именно за этими тридцатью шестью процентами.

Можно сказать, что пункты завещания, зачитанные Чжоу Вэем ранее, были лишь легкой разминкой, а самое главное кроется в самом последнем пункте.

Впрочем, все это уже не имело никакого отношения к Ци Мину. Он был женат на Сун Куньлане всего три дня, прежде чем тот отдал Богу душу, и то, что ему достались дом и пятьдесят миллионов, уже превзошло все ожидания Ци Мина. Большего он и просить не смел.

Однако он снова услышал свое имя из уст адвоката Чжоу.

http://bllate.org/book/35968/4455593