Готовый перевод It's Hard Being a Paranoid Beta Villain / Тяжело быть параноидальным злодеем-Бетой: Глава 25

Янь Цзинь рефлекторно зажмурился.

Допросное кресло.

Это устройство было ему отлично знакомо. В доме семьи Чжоу, помимо стандартных наук, преподавали дисциплины совсем иного толка: контрнаблюдение, выработку фармакологической и болевой устойчивости, технику противодействия допросам... Занятия шли по четкому графику, завершаясь ежегодным «комплексным экзаменом».

Янь Цзинь отчетливо помнил свой самый первый испытательный тест на выносливость к боли. Дядя Цинь привел его в полутемный зал.

— Твое кодовое слово — «Чжоуянь», — произнес старый дворецкий. — Едва ты произнесешь его, машина тут же остановится. Однако я рассчитываю, что ты продержишься как можно дольше, Янь Цзинь.

«Как тебя зовут?»

«Откуда ты родом?»

«Знаком ли ты с Чжоу Ли?»

«Когда ты попал в дом семьи Чжоу?»

«Что тебе известно о делах Чжоу?»

Вопросы сыпались один за другим. Ремни намертво фиксировали конечности, превращая любые попытки вырваться в бесполезную трату сил. Эта машина сулила лишь бесконечную муку.

Одежда промокла от пота, тело и разум натянулись, точно звенящая струна, а из глаз непроизвольно текли слезы. Инструктор умело дозировал боль: то ослаблял хватку, то снова сжимал тиски — считалось, что именно такой рваный ритм быстрее всего ломает психологическую защиту. Янь Цзинь то судорожно вытягивался, то бился в конвульсиях; сознание постепенно туманилось, он уже с трудом понимал, где находится.

Сон это или явь? Чьи имена выкрикивают над ухом? Кто такой Чжоу Ли?

Как прекратить эту пытку? Как его зовут? Янь Цзинь?..

Он отчаянно забился в путах, мотая головой. С искусанных, окровавленных губ сорвался рваный крик:

— Я не знаю! Ничего не знаю!

— Как твое имя? — неумолимо допытывался палач. — Ты знаешь Чжоу Ли?

Янь Цзинь ненавидел этот въедливый, монотонный голос. Терпеть боль и без того было невыносимо, а от него еще требовали ответов! Он ведь просто спал дома в выходной день — за что его подвергают этой бессмысленной экзекуции?!

— Не знаю! — выкрикнул он в глубоком отчаянии. — Кто такой Чжоу Ли?! Я не знаю его! Не знаю!..

***

По большинству дисциплин Янь Цзинь получал высшие баллы. Он ни разу не произнес кодовое слово и не выдал ни единой тайны под пытками, даже когда в ход шли психотропные препараты.

В программе числился и тест на устойчивость к феромонам, однако пока остальные сверстники проходили вторичную дифференциацию, Янь Цзинь так и остался в своем изначальном состоянии, напрочь лишенном феромонов. Так, благодаря случайности, он избавился хотя бы от одной формы истязаний.

Впрочем, взамен ему пришлось до тонкостей изучить внешние проявления эмоционального состояния Альф. Предмет давался с трудом, но был обязательным: находясь рядом с Чжоу Ли, Янь Цзинь обязался без промедления определять, безопасен ли спутник для окружающих, а в случае всплеска феромонов — уметь вовремя позаботиться о нем.

Незнакомая, но до боли знакомая обстановка воскресила тяжелые воспоминания. Янь Цзинь глубоко, ритмично задышал, сбивая подступающую тревогу. На симуляциях в имении Чжоу всегда следили за его безопасностью: показатели организма снимали сразу несколько приборов, а сам инструктор проводил допрос так, чтобы не оставлять следов на теле — Чжоу Ли не должен был ничего заметить.

Тянулось бесконечное ожидание. Мир погрузился во тьму.

Лишь после череды грубых, бесцеремонных манипуляций сотрудники Аналитического отдела вернули ему возможность видеть и слышать.

Свет ударил по глазам, и Янь Цзинь долго щурился, привыкая к обстановке.

Глухая комната площадью не больше двадцати квадратных метров. Ни единого окна, лишь массивная дверь. По углам под потолком темнели объективы камер наблюдения. Решетка из высокопрочной стали делила помещение на два сектора. В его половине стояло одинокое допросное кресло, освещаемое сверху двумя мощными белыми лампами; еще три светильника били прямым светом спереди и по бокам. За решеткой, в зоне допрашивающих, располагались пара мягких табуретов, компьютер и передвижная стойка с документами.

Напротив него восседали Чжан Чэнь и директор Лю, въедаясь в него пристальными взглядами. В узком пространстве ощущалось незримое, удушливое напряжение.

— Советую признаться во всем добровольно, — ровным тоном произнес директор Лю.

— В чём именно? — Янь Цзинь опустил взгляд на встроенный столик кресла. По бокам висели наручники, но по какой-то причине их не стали застегивать. — Я не понимаю, к чему вы клоните.

Подобным допросам его подвергали не раз. Янь Цзинь умел выстраивать безупречные, обтекаемые ответы и при желании мог легко сбить допрашивающего с толку. В свое время в доме Чжоу он проделал этот трюк несколько раз подряд, пока допрашивать его не явился лично дядя Цинь. Спустя три часа старый дворецкий вывел его из каземата и объявил, что Янь Цзинь сдал экзамен и отныне освобождается от тренировок по противодействию допросам.

Чжан Чэнь включил видео- и аудиозапись:

— Начнем с малого. Зачем ты отправился в Южную зону боевых действий и почему тебя так быстро перевели обратно в Финансовый отдел?

— Руководство направило — я поехал. Направили назад — вернулся. Я лишь исполнял приказ, — тихо ответил Янь Цзинь. — В Южной зоне слишком опасно, желающих ехать туда не было.

Он на мгновение задумался, не стоит ли разыграть испуг. В их глазах он был всего лишь рядовым Бетой без покровителей и связей, которого ни с того ни с сего схватили люди из внешней разведки... Для человека в подобном положении бледность и паника выглядели бы вполне естественно.

— Откуда ты узнал о готовящемся теракте?

— Понятия не имею, — Янь Цзинь стремительно просчитывал варианты. — Я обычный корреспондент, моим делом было писать статьи.

На каждый вопрос допрашивающих он прорабатывал десяток встречных ходов. Неужели кто-то в Департаменте иностранных дел проговорился? Проболтался, что именно он подал идею перенести пресс-конференцию? Но как это вяжется с версией о шпионаже? Теракт — чушь собачья. Даже если предположить, что он шпион, зачем ему срывать мероприятие, не имеющее никакого значения для общего исхода перемирия? Ни один лазутчик не стал бы действовать столь глупо и топорно.

— Департамент иностранных дел сам запросил твою передислокацию. Что ты об этом думаешь?

— Подчинился приказу, — сдержанно отозвался Янь Цзинь. — Сработались мы отлично.

— Просто «отлично»? Тебе доверили роль официального представителя. Неужели этого можно добиться простым рабочим контактом?

— Те две пресс-конференции не решали ничего важного. В Департаменте оценили мое знание языков и дали шанс. В Южной зоне не хватало людей, чиновники просто не справлялись с нагрузкой.

— Теперь расскажи, как ты попал в Финансовый отдел, — внезапно сменил тему Чжан Чэнь.

— Решение руководства. Подробностей я не знаю, — Янь Цзинь слегка нахмурился. Неужели подозрения вызвало то, как быстро он возглавил Пятую рабочую группу после назначения?

То, что в отношении Альфы выглядело бы закономерным успехом, в случае с Бетой казалось подозрительной аномалией. Никто не верил, что Бета способен добиться столь высоких результатов собственным умом.

В этом кролась своя логика. Аналитический отдел и раньше проявлял к нему интерес, хотя наблюдение давно сняли. Насколько знал Янь Цзинь, Аналитический отдел держит «бывших клиентов» под скрытым надзором от трех до пяти лет.

Янь Цзинь мысленно перебрал всех подозрительных людей, с которыми сталкивался за последний год... и не вспомнил ни одного. Плохой знак. Почему за ним перестали следить?

Хуже всего — выбиваться из общей массы. Когда тебя не замечают там, где должны замечать, это наводит на мысли.

Разговор длился уже более двух часов. Ответы Янь Цзиня оставались безупречно выверенными, и Чжан Чэнь с директором Лю так ничего и не добились.

Атмосфера в подземной камере становилась все более тяжелой. В воздухе отчетливо сгустились феромоны — допрашивающие перестали скрывать надменность и презрение, присущие Альфам по отношению к Бетам.

Сначала они действовали осторожно, опасаясь накладок, пока арестант не попал в их руки. Но теперь Янь Цзинь находился в глубоком подвале Аналитического отдела. Какими бы связями ни обладали его гипотетические покровители, никто не решится штурмовать это ведомство ради спасения рассекреченного Беты, которому уже не суждено выйти на свободу.

Оба Альфы не ожидали, что обычный Бета окажется настолько крепким орешком. Чжан Чэнь вспыхнул, смерив Янь Цзиня свирепым взглядом:

— Ты, жалкий Бета... Неужели искренне веришь, что чист перед законом?!

Директор Лю неторопливо поднял руку, призывая подчиненного к порядку. Встав с места, он медленно подошел к стальной решетке. В его темных глазах блеснул ледяной огонь.

— Признаться честно, твоя выдержка... лишь убеждает меня в твоей вине, — произнес он. — Я впервые вижу Бету с таким хладнокровием. Ты явно не так прост, как хочешь казаться.

— Тридцать лет назад парламент запретил применение пыток, — смакуя каждое слово, продолжил директор Лю. — Но в моих кабинетах все еще работают старые проверенные методы. Не знаю, предупреждали ли тебя твои хозяева... но на нашей территории правила устанавливаем мы. Здесь распоряжаюсь я.

Янь Цзинь выдержал паузу.

— В чём конкретно вы меня подозреваете? — спокойно спросил он. — В слишком быстром продвижении по службе? В том, что Бета не может работать в Финансовом отделе? Или в том, что Бета не способен вести пресс-конференции Департамента иностранных дел и заручиться поддержкой Чжэнь Аня?

Он поднял голову, встретив прямой взгляд директора Лю.

— Но будь на моем месте Альфа, все это показалось бы вам совершенно естественным.

Чжан Чэнь и директор Лю невольно осеклись под его взором.

Янь Цзинь сидел идеально прямо. На нем был отглаженный костюм и белоснежная хлопковая рубашка. Матовая белизна ламп подчеркивала заострившиеся скулы и глубокие тени на изможденном лице. Но в его глазах читалась несокрушимая твердость. От него веяло странным ощущением: он казался хрупким, но абсолютно несломимым.

Он их не боялся.

Через казематы Аналитического отдела прошли сотни людей. Сюда попадали разными, но ломались одинаково: паника, истерика, полный крах... Встречались и упрямцы, однако под тяжестью давящих феромонов Альфы их спесь быстро улетучивалась.

Но этот человек... Из-за того, что он Бета и слеп к феромонам, он сохранял полное спокойствие?

— Не думай, будто статус Беты тебя защитит, — процедил Чжан Чэнь с явным раздражением. Его выводило из себя невозмутимое выражение лица арестанта. — Как думаешь, зачем в этой комнате эти лампы?

Янь Цзинь мгновенно понял назначение зажженных светильников.

Еще во времена жизни у Чжоу он слышал о методах Аналитического отдела. Там не любили вид крови, предпочитая действовать методологично: медленно и планомерно ломать психику жертвы.

И начинали они с лишения сна.

Четыре прожектора вспыхнули одновременно, заполнив тесное помещение слепящим, нестерпимым светом, превратившим ночь в невыносимо яркий день.

Янь Цзинь рефлекторно зажмурился.

— Теперь ты готов заговорить?

http://bllate.org/book/35940/4705945