Готовый перевод Reverse Trap / Обратная ловушка: Глава 21

Чэн Муцзэ вскинул голову и взглянул на дверь.

Голос прозвучал подобно вспышке во сне — Шэнь Цзиньчжи возник на пороге именно в то мгновение, когда беспомощность готовой волной накрыла его с головой.

— Я могу?

Лишь когда Шэнь Цзиньчжи повторил вопрос, Чэн Муцзэ стряхнул оцепенение и осознал: тот ждёт его разрешения.

Он невольно кивнул.

Солнечный свет правильными геометрическими полосами прорезал пространство аудитории, вычерчивая на полу яркие световые квадраты. Шэнь Цзиньчжи неспешно двигался по проходу между рядами, пересекая эти лучи, но казалось, будто сам свет застревал в складках его одежды, путаясь в размеренных шагах.

Внимание аудитории мгновенно сместилось. По рядам поползло перешёптывание:

— Это ещё кто?

— Точно не студент...

— Лицо больно знакомое.

— Чёрт, да это же учитель Шэнь!..

— Из института бизнеса?

— Мамочки, и правда он! Без очков я его едва узнал.

Одарив присутствовавших в аудитории проверяющих преподавателей лёгким, едва заметным кивком, Шэнь Цзиньчжи поднялся на трибуну. Он мягко забрал из застывших рук Чэн Муцзэ фотоаппарат и повернулся к студенту, бросившему дерзкий вызов.

— Учитель Чэн недавно при переезде травмировал руку и до сих пор не восстановился до конца, — ровным, чеканящим каждое слово голосом произнёс он. — Настоящий мастер не должен браться за съёмку, находясь не в форме. Это было бы проявлением неуважения как к натуре, так и к самому произведению.

Без привычной оправы его взгляд казался бритвенно-острым, а сквозь внешнюю невозмутимость чётко проглядывало ледяное нерасположение.

Чэн Муцзэ с немым изумлением слушал эту вдохновенную ложь, поражаясь способности Шэнь Цзиньчжи сохранять абсолютную убедительность в любой софистике.

Студент, ещё минуту назад петушившийся перед доской, мгновенно сдулся и не нашёлся, что ответить.

Шэнь Цзиньчжи, не давая паузе затянуться, продолжил:

— На досуге учитель Чэн преподал мне пару уроков по теории фотографии. Полагаю, сейчас отличный повод применить эти знания на практике под его чутким руководством.

Только тут до Чэн Муцзэ дошло, какими именно извилистыми путями Шэнь Цзиньчжи пришёл к статусу «недоучившегося подмастерья».

Подхватив заданный тон, Чэн Муцзэ включился в процесс. Под его лаконичными указаниями Шэнь Цзиньчжи сделал серию снимков, главным объектом которых стал тот самый задиристый парень.

Кадр вывели на большой проекционный экран.

Чэн Муцзэ бросил взгляд на наручные часы:

— До конца занятия остаётся пять минут. На примере этого снимка и моих прошлых работ я кратко разберу основные недочёты.

Когда на экране сменились кадры и перед аудиторией возникли безупречные портретные работы Чэн Муцзэ, даже самые скептически настроенные студенты мгновенно притихли.

Едва прозвучал финальный разбор, прозвенел звонок.

— На этом сегодня всё. До встречи.

Сложив вещи, Чэн Муцзэ попрощался с коллегиальной комиссией и вышел из аудитории.

Шэнь Цзиньчжи успел покинуть кабинет чуть раньше и теперь ждал его у дверей. Когда он молчал, его тёмный, бездонный взгляд подсознательно давил, внушая невольный трепет.

Чэн Муцзэ замер напротив, не зная, с чего начать разговор.

— Пойдём, — перебил паузу Шэнь Цзиньчжи.

Встретившись с ним взглядом, Чэн Муцзэ кивнул и покорно пошёл следом.

***

Шумный поток студентов, валивший из аудиторий, непрерывно теснил их друг к другу. Тыльные стороны ладоней случайно соприкоснулись, обжёгши неожиданно острым, причудливым ощущением.

Чэн Муцзэ отвёл руку. В голове крутилась тысяча вопросов, но он никак не мог решить, какой задать первым. Лишь когда они вырвались из толчеи на тихую аллею, он нашёл в себе силы разрушить молчание:

— Ты уже уладил все дела?

— Угу, — отозвался Шэнь Цзиньчжи. — Небольшой проект, как раз закончил отчётность.

— А как ты оказался в моей аудитории?

— Услышал, что ты ведёшь занятия, и решил прийти — проверить качество твоего преподавания.

— Вот как... — пробормотал Чэн Муцзэ.

Разговор снова заглох. Они шли бок о бок по каменным плитам аллеи. Годы выбили в стыках камней глубокие трещины, и каждый шаг отзывался тихим шуршащим эхом, словно шаги самого времени.

Этот размеренный гул помог Чэн Муцзэ собраться с духом.

— Спасибо... — тихо проговорил он. — Спасибо, что выручил меня.

Шэнь Цзиньчжи отреагировал не сразу. Выпростав руку из кармана брюк, он чуть повернул голову:

— Возможно, с моей стороны это прозвучит не совсем уместно, но могу я задать один вопрос?

Чэн Муцзэ ещё на трибуне понял, что у Шэнь Цзиньчжи неизбежно возникнут догадки. Смирившись с неизбежным, он с лёгким вздохом произнёс:

— Ты ведь догадался, да? Я просто панически боюсь снимать людей.

Шэнь Цзиньчжи молчал, его брови сошлись к переносице.

— Точнее, — поправился Чэн Муцзэ, — дело даже не в страхе. Я просто не могу.

— Почему? — спросил Шэнь Цзиньчжи. — Раньше ведь у тебя получалось великолепно.

Чэн Муцзэ на мгновение опешил: откуда тот знает о его прошлом? Но тут же сообразил: Шэнь Цзиньчжи говорил о снимках, показанных в самом конце лекции.

Он расслабленно улыбнулся:

— А вы, учитель Шэнь, оказывается, неплохо разбираетесь в фотографии. Да и снимки делаете на уровне. Тот кадр, что ты снял сегодня, превосходит работы семидесяти процентов студентов в этой аудитории. Раньше учился где-то системно?

— Не то чтобы, — Шэнь Цзиньчжи перевёл дыхание. — Я уже много лет люблю одного человека. Он фотограф, так что мне волей-неволей пришлось во всё это глубоко вникнуть.

Стоило затронуть тему личных чувств, как разговор зашёл в тупик. Чэн Муцзэ понятия не имел, как на это реагировать, и лишь выдавил неопределённое:

— А...

Шэнь Цзиньчжи между тем вернулся к прежней теме:

— Ты не договорил.

— А? — Чэн Муцзэ не сразу понял, о чём речь.

— Почему ты больше не можешь снимать людей?

Осознав, к чему клонит собеседник, Чэн Муцзэ поджал губы. Прошагав ещё несколько метров, он сознался:

— По правде говоря, я и сам не знаю. Знай я причину, давно бы всё исправил.

Воздух вокруг казался неподвижным и густым. Тоска и мрачное стеснение, пропитавшие его слова, зависли в тишине, вызывая почти физическое ощущение удушья.

Чэн Муцзэ чисто автоматически потянулся к карману за леденцом, но пальцы снова нащупали лишь пустоту.

— Ищешь это?

Шэнь Цзиньчжи протянул ему конфету.

Яркий, переливающийся фантик словно прогнал серую хмурь, отравившую настроение Чэн Муцзэ. Он взял угощение.

— Раз уж взял конфету, с тебя сегодня ужин.

Чэн Муцзэ вскинул взгляд; пальцы, разворачивавшие обёртку, замерли.

Шэнь Цзиньчжи опустил глаза на зажатый между его пальцами леденец и с полушутливой интонацией добавил:

— Конфета у тебя, так что пойти на попятную и вернуть её не выйдет. Я не соглашусь.

— Нет-нет-нет, — поспешно возразил Чэн Муцзэ. — Угостить тебя — самое меньшее, что я должен сделать. Я сейчас же наберу Фан Шо, чтобы он заканчивал работу пораньше.

— Погоди...

Шэнь Цзиньчжи не успел договорить — Чэн Муцзэ уже набрал номер. Фан Шо ответил моментально, и они уложились буквально в пару коротких фраз.

Когда Чэн Муцзэ сбросил вызов, Шэнь Цзиньчжи с лёгким сожалением проговорил:

— А я уж надеялся, что ты наконец вернёшь мне долг в виде тарелки лапши с яйцом. Похоже, опять придётся отложить.

До Чэн Муцзэ только сейчас дошёл истинный смысл его слов:

— Так ты об этом?..

Он неловко усмехнулся:

— Я просто наделал столько долгов перед тобой, что даже не сообразил, о чём именно речь.

— Разве это плохо?

Чэн Муцзэ не совсем понял, что Шэнь Цзиньчжи имел в виду под этим «хорошо», и предложил:

— Если не хочешь идти в ресторан, я могу снова набрать Фан Шо.

Шэнь Цзиньчжи мягко опустил его руку с телефоном. Их пальцы ненадолго соприкоснулись.

— В другой раз.

***

Чэн Муцзэ уже прикинул в уме несколько заведений на выбор, но неожиданный звонок от Фан Шо спутал все карты.

— Муцзэ! Мне только что звякнул двоюродный брат. Спрашивает, не хочу ли я с ним поужинать. Он забронировал столик в закрытом клубе, а его спутник в последний момент отменил встречу. Я спросил, можно ли взять друзей, и он разрешил! Брат Вэйдо считает, что отблагодарить профессора Шэня — наше общее дело, а главное — всё за его счёт! Ну что, едем?

Чэн Муцзэ покосился на Шэнь Цзиньчжи:

— Я сначала уточню и перезвоню тебе.

— Можно ехать, — тут же отозвался Шэнь Цзиньчжи, давая понять, что слышал весь разговор.

— Тебе точно удобно? — переспросил Чэн Муцзэ.

Увидев очередной утверждательный кивок, он подтвердил согласие Фан Шо.

Выбрав маршрут, они отправились в ресторан.

В отдельном кабинете на втором этаже их уже ждали Вань Вэйдо и Фан Шо.

Услышав приближающиеся шаги, Вань Вэйдо поднялся навстречу, но у дверей столкнулся с Шэнь Цзиньчжи — тем самым человеком, который этим вечером должен был отлынивать от любых встреч.

— Шэнь Цзиньчжи, ах ты пёс... — Вань Вэйдо едва не поперхнулся собственным ругательством. — Ты же утверждал, что у тебя дела и ты не придёшь! Я из-за тебя других позвал!

Шэнь Цзиньчжи ничего не ответил, лишь слегка отступил в сторону.

Стоявший на пороге Чэн Муцзэ замер с довольно глупым выражением лица. Он перевёл взгляд с одного на другого:

— Вы... знакомы?

Увидев Чэн Муцзэ, Вань Вэйдо наконец понял: «два друга», о которых говорил Фан Шо, — это они.

В итоге выходила чудесная картина: на его собственное приглашение этот гад даже не поморщился, а стоило Чэн Муцзэ позвать — и он тут как тут! По части умения прикинуться собакой Шэнь Цзиньчжи явно не было равных.

Чэн Муцзэ сел за стол, и до него с опозданием дошло: недаром профессор Шэнь так печётся об их с Фан Шо лекциях в университете. Всё дело было в Вань Вэйдо.

Когда все собрались, официант принёс меню.

Не успел Чэн Муцзэ даже открыть его, как Шэнь Цзиньчжи поманил официанта рукой, явно намереваясь забрать список блюд себе.

Вань Вэйдо насупился, но, вспомнив, как тот выручил Фан Шо, неохотно пододвинул меню:

— Ладно-ладно, сегодня ты тут главный виновник торжества.

Едва получив меню, Шэнь Цзиньчжи тут же развернул его перед Чэн Муцзэ:

— Что бы ты хотел попробовать?

Вань Вэйдо: «...»

В итоге блюда выбирал Шэнь Цзиньчжи. Были ли они по вкусу ему самому, Вань Вэйдо судить не брался, но Чэн Муцзэ явно остался в восторге.

За едой Фан Шо вспомнил случай, когда Чэн Муцзэ случайно набрал номер профессора Шэня прямо во время важного совещания.

Вань Вэйдо категорически отказался в это верить:

— Кто угодно может отвлекаться на заседаниях, только не Шэнь Цзиньчжи. У него перед каждым собранием звук глушится намертво. Он даже не взглянет на экран, и пусть хоть небо на землю упадёт — пока протокол не закроет, трубку не возьмёт.

Шэнь Цзиньчжи не спеша вытер губы салфеткой:

— Звук-то я отключил. Просто случайно не дожал кнопку и оставил вибровызов... Вот и ответил.

Вань Вэйдо моментально взвился:

— Да я в жизни не пове... — но, наткнувшись на бритвенно-острый взгляд Шэнь Цзиньчжи, на лету сменил пластинку: —...ну то есть да, именно так всё и было!

В тот вечер ужин прошёл на редкость душевно. Довольны остались все, кроме Вань Вэйдо, которому пришлось оплатить счёт, да ещё и остаться в дураках.

***

На следующий день в полдень Чэн Муцзэ готовил презентацию к следующему занятию, когда в студию, подобно взъерошенному коту, ворвался Цинь И.

Окинув помещение диким взглядом и убедившись, что Фан Шо поблизости нет, он подскочил к Чэн Муцзэ:

— Ты чем вообще в последнее время занят?! Твой план по сближению с Шэнь Цзиньчжи окончательно провалился? С какого перепугу он опять таскается с Чэнь Цзяо?

Грифель карандаша в руке Чэн Муцзэ с сухим треском переломился.

За круговертью с учебными материалами он совсем забыл об этом деле. За весь прошедший период они с Шэнь Цзиньчжи, не считая вчерашнего ужина, действительно ни разу не связывались.

Если так пойдёт и дальше, все прежние усилия пойдут прахом.

Пока в его голове бушевал мозговой штурм, Цинь И хлопнул ладонью по столу:

— Ты сам-то понимаешь, чего тебе не хватает?

—?

Цинь И досадливо крякнул:

— Раскинь мозгами! У тебя вообще есть хоть один близкий друг мужского пола? Я не в счёт, мы знакомы сто лет, Фан Шо тоже мимо — у него к тебе чисто фанатский трепет.

После таких исключений Чэн Муцзэ с удивлением осознал, что никаких других друзей-мужчин у него и впрямь нет.

— Но у меня ведь и подруг нет...

— Потому что ты сам так захотел! — отрезал Цинь И. — Разве не так?

Чэн Муцзэ не нашёл, что возразить.

— Вот тебе и вывод: в тебе полностью отсутствует привлекательность для собственного пола! Неудивительно, что за всё это время дело не продвинулось ни на шаг.

— И что мне делать?

Цинь И хитро выгнул бровь:

— У меня есть идея. Собирайся, вечером я отвезу тебя в одно место, где тебя быстро научат цеплять мужчин.

***

Около половины десятого вечера Чэн Муцзэ наконец дождался Цинь И.

Тот загадочный и таинственный вид, с которым явился приятель, пробуждал не самые приятные воспоминания — ровно с такой же физиономией Цинь И тащил его следить за Шэнь Цзиньчжи в лапшичную.

Они взяли такси и остановились у дверей какого-то бара.

Цинь И ткнул пальцем в сторону входной двери:

— Заходи! Через час я за тобой приеду~

Чэн Муцзэ вытаращился на него:

— В смысле? Ты со мной не пойдёшь?

— Я стопроцентный гетеросексуал, на кой чёрт мне идти в гей-бар?!

При слове «гей-бар» у Чэн Муцзэ на лбу вздулась вена:

— А я, по-твоему, кто?!

Цинь И насупился:

— Не тупи, брат Чэн! Разве это не идеальная тренировочная база? Смотри, учись, пробуй на практике. Через час я буду здесь и вытащу тебя, главное — не выходи наружу!

Не успел Чэн Муцзэ ответить, как Цинь И ощутимо пихнул его в спину, заталкивая в заведение.

Когда Чэн Муцзэ обернулся, тот уже сверкал пятками в конце улицы.

«...»

Помянув приятеля недобрым словом и рассудив, что раз уж пришёл, то заглянуть внутрь не грех, Чэн Муцзэ шагнул в глубину бара.

Вообще-то он не был любителем подобной ночной жизни, а уж в гей-баре не оказывался ни разу.

Чувствуя себя крайне неловко, он шагал по подсвеченному неоном полу, стараясь избегать чужих взглядов.

Справа от него у барной стойки какой-то мужчина заказал бокал, вальяжно поднял его и подошёл к сидевшему неподалёку парню. Судя по всему, они не были знакомы, но мгновенно завязали непринуждённый разговор.

Посчитав это любопытным, Чэн Муцзэ подошёл ближе. Заняв высокий табурет, он неопределённо ткнул пальцем в сторону бокала того мужчины, и бармен тут же смешал ему аналогичный напиток.

Не прошло и трёх минут, как те двое, сияя улыбками, удалились в обнимку.

Чэн Муцзэ забрал свой бокал, застыв в полном шоке. В шуме музыки до него долетела лишь одна обрывочная фраза: «Ну что, уединимся?»

Пара ушла уже давно, а Чэн Муцзэ всё ещё не мог прийти в себя от этой молниеносной «скоростной дружбы».

Так вот что значит «привлекательность для собственного пола»?

Чэн Муцзэ долго размышлял и в конце концов решил попробовать сам.

Окинув зал внимательным взглядом, он приметил в толпе человека с довольно привлекательным силуэтом.

Встав с места и с десяток раз укрепив свою решимость психологическими внушениями, он наконец набрался храбрости и направился к нему.

Мужчина сидел спиной. Приглушённые лучи светильников мягко очерчивали крепкие, подтянутые линии его плеч.

Чэн Муцзэ сглотнул слюну и попытался скопировать жесты того типа у стойки.

Бокал в его руке описал в воздухе плавную дугу и появился перед глазами незнакомца. Лишь в голосе проскользнула непроизвольная робость:

— Красавчик... уйдём отсюда вместе?

Мужчина медленно развернул барный стул. Из-за бескаркасной оправы чуть приподнялись веки, и пристальный взгляд приковал Чэн Муцзэ к месту.

Отделяя каждое слово, он произнёс:

— Ты уверен?

Тёмный свет падал на профиль мужчины, вырисовывая резкие, хищные черты — убойные и опьяняющие куда сильнее, чем крепкий алкоголь в его бокале.

Увидев перед собой Шэнь Цзиньчжи, Чэн Муцзэ пережил мгновенный коллапс головного мозга.

... Выйти в свет за навыками соблазнения мужчин и с ходу налететь на «объект» собственных метаний — разве в мире существует глупость эпичнее этой?

Лицо Чэн Муцзэ окончательно утратило всякую мимику, а отключившийся разум внезапно заставил его кивнуть.

В переливах неоновых теней Шэнь Цзиньчжи медленно изогнул бровь.

Он забрал бокал из рук Чэн Муцзэ, выпил его до дна, поднялся, сжал его ладонь в своей и повёл за собой прочь.

http://bllate.org/book/35937/4647073