Готовый перевод Why Are You Secretly in Love With Me Again? / Почему ты снова влюбляешься в меня?: Глава 7

— Послушай, я и так толстый, а мама всё пичкает и пичкает меня едой, — мягко, заискивающим тоном уговаривал Цюй Юнь. Он искренне полагал, что его логика безупречна, да и Линь Мо это давало отличную возможность принять угощение без лишней неловкости. — Расти вширь дальше вредно для здоровья, но если я принесу баоцзы обратно, мама расстроится. А тебе... тебе ведь нужно расти, верно? Наешься как следует — и когда Ли Юаньхан снова полезет на рожон, у тебя хоть силы будут дать ему сдачи. Получается, оба в выигрыше, все довольны.

Он снова пододвинул контейнер ближе к локтю соученика, но Линь Мо резким движением оттолкнул его назад.

— Мне не нужно.

Цюй Юнь среагировал мгновенно, но его неповоротливое тело подвело: рука просто не успела перехватить падающую пластиковую коробку. Контейнер с глухим стуком перевернулся, и баоцзы покатились по грязному полу.

Звук падения эхом разнёсся по полупустому кабинету.

Одноклассники, дремавшие на партах или лениво листающие учебники, разом повернули головы на шум.

Цюй Юнь оцепенел.

Больше всего на свете — и в прошлой жизни, и в этой — он ненавидел, когда переводят продукты.

Во время одной из боевых операций он из-за нелепой случайности лишился сухпайка. В глухой чаще ему приходилось жрать кислые дикие ягоды, мерзких гусениц, копать горькие корни... Желудок тогда скручивало от изжоги так, что темнело в глазах. Когда ему наконец посчастливилось поймать змею, развести огонь было нельзя — пришлось жрать её сырой, захлёбываясь тёплой кровью. В те кошмарные ночи ему снился один-единственный сон: как он откусывает кусок горячего, сочного домашнего пирожка.

Надменное пренебрежение Линь Мо задело Цюй Юня за живое. Стерпеть такое он просто не мог.

— Можешь сомневаться во мне сколько угодно, имеешь полное право не принимать мою заботу, — тихо, но угрожающе произнёс Цюй Юнь. Его глаза предательски заблестели от подступающей к горлу обиды, а голос слегка задрожал. — Но эти баоцзы приготовила моя мама. Она полночи возилась с дрожжевым тестом, сама раскатывала его, сама крутила фарш. Не хочешь есть — не надо, чёрт с тобой. Но не смей швыряться едой.

Он опустился на корточки и бережно поднял один из баоцзы, бережно сдув с него пылинки и вернув в контейнер.

Второй укатился прямо к поношенным кедам Линь Мо.

Цюй Юнь уже протянул руку, чтобы забрать и его, как вдруг Линь Мо молча наклонился, перехватил испачканный пирожок и, не раздумывая, откусил огромный кусок.

Опешивший Цюй Юнь так и застыл на полу. Линь Мо даже не взглянул в его сторону. Он тщательно, не торопясь, пережевал и проглотил баоцзы до последней крошки, после чего негромко обронил:

— Возвращайся за парту. Скоро начнётся представление.

Поднявшись, Цюй Юнь вгляделся в лицо соученика. Оно по-прежнему напоминало застывшую маску — ни одна эмоция не просочилась наружу, словно все его мысли и чувства были надёжно спрятаны под надёжным замком.

Что ещё за «представление»?

Но если вдуматься, в ледяном тоне Линь Мо промелькнула едва уловимая, непривычная мягкость.

Перед самым концом последнего урока в класс с хмурыми, грозовыми лицами вошли классный руководитель и учительница математики Дин-лаоши.

Классный руководитель обвела притихших учеников тяжёлым взглядом и ледяным тоном произнесла:

— Сегодня в учительской произошло крайне любопытное событие.

Ребята дружно оторвались от своих дел и уставились на учителя. Каждому было ясно: его «крайне любопытное» предвещало знатную бурю.

— Оказывается, среди сданных сегодня тетрадей по математике нашлось целых шесть работ, в которых нет ни одного правильного ответа. Круглый ноль!

По классу пронёсся недоумённый гул. Шепотки мгновенно заполнили кабинет.

Что вообще значит «круглый ноль» в домашней работе? Это надо умудриться сделать ошибки даже в первых трёх заданиях, где требовалось всего лишь подставить числа в простейшие готовые формулы!

Сидевший неподалёку Ли Юаньхан самодовольно вскинул подбородок. Уж он-то точно знал: его имени в этом позорном списке не окажется!

Дин-лаоши сухо прокашлялась и зачитала по журналу:

— Чэнь Цяо! Линь Биньшэн! Ван Юй! Кун Цзе! Мэн Фэй!

При звуках этих имён плечи Ли Юаньхана ощутимо вздрогнули, а внутри шевельнулось дурное предчувствие.

До Цюй Юня мгновенно дошло: это же те самые оболтусы, которые утром яростно переписывали домашку у Ли Юаньхана!

— И наконец... Ли Юаньхан!

Стоило Дин-лаоши выкрикнуть последнюю фамилию, как она с треском швырнула пачку тетрадей на трибуну.

— Я бы очень хотела услышать от вас внятные объяснения. Как так вышло, что у всех шестерых работы не просто абсолютно неверные, но совпадает каждая деталь? Вы использовали одни и те же ошибочные формулы, допустили идентичные описки и рассуждали по совершенно одинаковому, абсолютно абсурдному алгоритму!

Дин-лаоши была молодой, но крайне добросовестной преподавательницей. Она всегда выстраивала задания по принципу «от простого к сложному», но эта банда умудрилась запороть даже элементарную базу.

Списать настолько бездумно, подчистую копируя очевидную глупость... Цюй Юнь, который до этого момента считал себя дураком, почувствовал лёгкое головокружение от масштаба чужого скудоумия. Неужели его собственный интеллект превосходил умственные способности этой великолепной шестёрки?

Провинившиеся медленно поднялись со своих мест. Пятеро из них уставились на побелевшего Ли Юаньхана взглядами, полными лютой ненависти.

Классный руководитель, за долгие годы работы повидавшая немало детских хитростей, мгновенно засекла эту невербальную дуэль.

— Ли Юаньхан, — веско произнёс он, заложив руки за спину. — Начни-ка ты. Объясни классу, что за коллективное творчество у вас случилось.

Ли Юаньхан судорожно сглотнул слюну. Лихорадочно соображая, как выкрутиться, он промямлил:

— Ну... сегодня утром... Чэнь Цяо и ребята спросили, сделал ли я домашнюю по математике. Я сказал, что сделал. Они пожаловались, что ничего не понимают, и попросили тетрадь — просто посмотреть, как решать. Вот я и дал...

Парень без малейших колебаний перевёл стрелки на товарищей. В его извращённой логике выходило, что сам он чист — ну ошибся в расчётах, с кем не бывает? А то, что остальные бездумно сдули его бред, так это их проблемы.

Чэнь Цяо, стоявший прямо за его спиной, шумно выдохнул сквозь зубы и закатил глаза с таким выражением лица, будто готов был придушить приятеля на месте.

— Просто посмотреть? — с горькой усмешкой переспросил классный руководитель. — Насколько я помню, Ли Юаньхан, твои собственные успехи по математике далеки от идеала. И с чего бы им списывать всё слово в слово, даже не пытаясь включить голову? Какое поразительное, слепое доверие!

Она неторопливо подошла к парте Чэнь Цяо и с силой припечатала указку к столешнице. От резкого, хлёсткого звука вздрогнул весь класс.

— Ну же, Чэнь Цяо, поделись секретом! Ли Юаньхан утверждает, что проявил бескорыстную товарищескую помощь. А вы, я погляжу, превзошли сами себя — умудрились списать так, что ни один пример не сошёлся. Настоящий фонтан гениальности, так и бьёт ключом!

Ядовитая насмешка учителя окончательно вывела Чэнь Цяо из себя. Терять ему было нечего — факт списывания уже доказан. Но то, что этот придурок Ли Юаньхан нагло врал про тетрадь Линь Мо, а потом подсунул им абсолютную лажу, заставляло его кровь кипеть. Подставил всех, а теперь пытается выйти сухим из воды? Ну уж нет, падать так вместе!

— Да потому что Ли Юаньхан божился, что это домашка Линь Мо! — в сердцах выпалил Чэнь Цяо на весь класс. — Мы и поверили как последние дураки! У меня у самого первые три примера были решены правильно, но я подумал: «Раз у отличника Линь Мо другие ответы, значит, я накосячил». И взял всё исправил на его бред!

— Врёшь ты всё! Ничего я такого не говорил! — взвизгнул Ли Юаньхан, резко развернувшись и дико вытаращив глаза.

Дин-лаоши устало покачала головой:

— Работа Линь Мо проверена. Там идеальный балл, ни единой помарки. Если бы ты действительно списал у него, твоя оценка была бы отличной. К тому же Линь Мо никогда не позволяет никому пользоваться своими тетрадями, это всем известно.

Слова учительницы на мгновение повергли Ли Юаньхана в ступор, но уже в следующую секунду в его голове сошлись все кусочки пазла.

Тетрадь, которую он силой отобрал утром... Линь Мо подсунул её нарочно! Он с самого начала готовил эту ловушку!

«Тварь расчетливая... — ярость удушливой волной затопила сознание Ли Юаньхана. — Сколько я тебя терпел, ублюдок, но теперь живым ты у меня не уйдёшь. Лично все кости переломаю!»

— Линь Мо, — строго обратилась к нему классный руководитель. — Ли Юаньхан действительно брал твою домашнюю работу?

— Нет, — коротко ответил Линь Мо, не поднимая головы.

Учитель прищурился, уловив странную деталь в поведении мальчика.

— Да он сам хвастался перед всеми, что прижал этого нищеброда и сдул всё до последней цифры! — не унимался Чэнь Цяо, твёрдо решив утопить бывшего приятеля.

Цюй Юнь незаметно погладил урчащий живот.

«Мать честная, ну и шекспировские страсти на школьном уровне! Драма, конечно, детская, но разыграно как по нотам. Одно плохо — время обеденное, а молодой растущий организм требует дозаправки».

Когда уже этот цирк закончится? Домой охота, за стол сесть.

— Да когда это Линь Мо вообще кому-то давал списывать? — огрызнулся Ли Юаньхан, пытаясь перекричать обвинителя.

— Так ты сам орал, что этот приёмыш живёт у вас на птичьих правах, жрёт ваш хлеб, а как отказался тетрадку дать — ты ему сразу в глаз прописал! И что твоя мамаша его сегодня даже без завтрака оставила! — выложил все карты Чэнь Цяо.

Класс мгновенно притих. Десятки взглядов скрестились на фигуре Линь Мо.

Никто и подумать не мог, что за маской высокомерия этого молчаливого отличника скрывается такая драма. Неужели в семье Ли Юаньхана над ним так издеваются?

У Дин-лаоши от жалости сжалось сердце. Она с беспокойством посмотрела на сироту:

— Линь Мо, скажи честно, то, что говорит Чэнь Цяо... это правда?

— Нет, — тихо отозвался мальчик, упорно разглядывая мыски своих ботинок.

Линь Мо всегда держался особняком, в нём не было привычного для подростков ребячества и легкомыслия. При этом он отличался безупречными манерами — с кем бы из учителей он ни разговаривал, он неизменно вежливо смотрел собеседнику прямо в глаза.

Но сегодня он ни разу не поднял лица.

Наблюдая за этой сценой, Цюй Юнь задумчиво прищурился. Вся эта комбинация разыгрывалась отнюдь не ради того, чтобы просто уличить Ли Юаньхана в банальном списывании. Тут крылась куда более тонкая игра.

Ли Юаньхан тем временем довольно осклабился и бросил торжествующий взгляд на Чэнь Цяо, безмолвно издеваясь: «Ну давай, вякай дальше. Этот слабак в жизни не признается учителям, что я его отделал!»

Глядя на его самодовольную физиономию, Цюй Юнь мысленно покрутил пальцем у виска.

«Эх, парень, знал бы ты, в чей капкан угодил... И ведь сам радостно прыгаешь на зубья».

Торжество врага окончательно сорвало у Чэнь Цяо резьбу. Терять лицо перед всем классом он не собирался, а потому пошёл ва-банк:

— Да у Линь Мо под глазом такой бланш горит — за милю видно! Или он сам себя по лицу разукрасил ради забавы?!

По классу прокатился вздох изумления, переросший в громкий ропот.

Все вспомнили, что Линь Мо с самого утра сидел за партой, подперев голову ладонью и прикрывая пальцами левую половину лица. Оказывается, он прятал следы побоев!

Классный руководитель, будучи человеком опытным, прекрасно понимал: давить на Линь Мо в присутствии мучителя бессмысленно. Мальчик, оставшийся сиротой и живущий из милости у чужих людей, никогда открыто не признается в издевательствах, ведь вечером ему возвращаться в тот же дом.

Дин-лаоши уже порывалась спуститься к парте Линь Мо, чтобы лично осмотреть лицо ребёнка, но классный руководитель предупреждающе кашлянул, останавливая коллегу.

— Довольно на сегодня, — веско прервала дискуссию классный руководитель. — Вся шестёрка — марш за мной в учительскую. Будем звонить вашим родителям, пусть приходят и забирают вас лично. Запомните: ошибаться в задачах не стыдно. Если бы вы всё знали наперёд, учителя были бы не нужны. Но отношение к учёбе — это святое. Без должного прилежания и честности вас ни один педагог в мире ничему не научит. Шагом марш!

Стоило двери за ними захлопнуться, как класс шумно выдохнул. Все принялись поспешно собирать учебники в рюкзаки, спеша по домам.

Уходя, Ли Юаньхан смерил Линь Мо взглядом, сочащимся глухой яростью. Цюй Юнь, наблюдавший за этой немой сценой, едва сдерживал злорадную ухмылку.

«Получи, фашист, гранату! Сам же себе яму вырыл, малолетний придурок».

Линь Мо — это ведь не просто рядовой отличник. Перед ними будущий гений мировой величины, учёный, который встанет на вершине эволюционной цепочки и спасёт остатки человечества. Обладателя такой судьбы какому-то глупому хулигану точно не сломать.

Впрочем, вспомнив, через что приходится проходить мальчику в этом доме, Цюй Юнь почувствовал укол искреннего сочувствия. Он медленно побрёл к выходу. Проходя мимо парты Линь Мо, когда тот как раз закидывал рюкзак на плечо, Цюй Юнь успел перехватить мимолётное движение его губ.

Тот улыбался.

Улыбка была мимолётной, но пугающе острой, высокомерной и торжествующей.

Уже через секунду лицо Линь Мо вновь превратилось в бесстрастную маску. Он привычным неспешным шагом покинул опустевший класс.

И тут Цюй Юня словно током ударило. До него наконец дошёл весь масштаб интриги.

Этот чертов малолетний кукловод просчитал всё до мельчайших деталей! Он не просто подсунул Ли Юаньхану неверные ответы. Он знал, что этот хвастун обязательно раздаст «домашку отличника» своим дружкам, чтобы заработать авторитет. И даже синяк под глазом... Линь Мо наверняка подставился под удар намеренно! Всё ради того, чтобы спровоцировать Ли Юаньхана разболтать подробности их домашнего быта, а возмущённые одноклассники сами, без его участия, принесли эту грязную правду учителям.

Но черт возьми... Неужели такое возможно?

Линь Мо сейчас нет и четырнадцати! Откуда в тринадцатилетнем пацане столько ледяного расчёта? Это уже какая-то подростковая версия «Игры престолов»!

Наверное, он всё-таки переоценивает парня. Та зловещая усмешка была обычной детской злостью на заносчивого дурака, который знатно сел в лужу.

Ладно, пускай варится в своих интригах. Сейчас у Цюй Юня была куда более насущная проблема — голод.

Он достал из рюкзака заветный пластиковый контейнер. Там всё ещё лежал утренний баоцзы, успевший слегка припорошиться дорожной пылью во время падения на пол. Ну и пусть. В своей настоящей жизни боевого спецназовца Цюй Юнь никогда не отличался брезгливостью. К тому же этот мир всё равно виртуальный — как и пирожок, который он собирался отправить в желудок.

Он стряхнул соринку, поднёс баоцзы к губам и с наслаждением откусил половину.

Остывшее тесто немного резиновело, но домашняя начинка всё равно казалась божественной.

То ли ему показалось, то ли Линь Мо действительно шагал медленнее обычного.

На первом же перекрёстке у школы тот притормозил перед пешеходным переходом. Цюй Юнь всё ещё дулся за утренний инцидент и подходить близко не желал. Он пристроился в самом хвосте гудящей толпы школьников и молча уплетал свой нехитрый обед.

Но стоило им начать переходить улицу, как Линь Мо внезапно замер прямо посреди зебры.

Цюй Юнь попытался сделать вид, будто увлечён исключительно едой, и боком начал обходить соученика. Но едва он поравнялся с ним, до его ушей донёсся тихий, но на удивление отчётливый голос:

— Прости... что испачкал пирожок, который испекла твоя мама.

Не успел Цюй Юнь и глазом моргнуть, как Линь Мо резко ускорился и мгновенно затерялся впереди среди толпы.

Цюй Юнь вскинул голову, но успел поймать взглядом лишь удаляющуюся прямую спину.

«Глаза мои лопните... Сам Великий профессор Линь, пуп земли и ледяная глыба, снизошёл до извинений?!» — Цюй Юнь застыл с открытым ртом, чувствуя себя так, словно перед ним только что взорвали светошумовую гранату.

Впрочем, секундой позже до него дошло. Линь Мо, должно быть, безумно тосковал по безвременно ушедшей матери. И когда Цюй Юнь так яростно заступился за мамины труды, это задело в душе сироты какие-то глубокие, болезненные струны.

А то, что он без лишних слов преспокойно съел упавший на землю баоцзы, лишь доказало его искреннее уважение к материнской заботе.

«Неужели сработало? — Цюй Юнь расплылся в довольной улыбке. — Вот уж действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Похоже, я умудрился набрать пару очков доверия у этого неприступного сухаря!»

Настроение подскочило до небес. Спецоперация продвигалась успешно. Шаг за шагом, по-пластунски, он пробирался под самый купол вражеского дзота!

Он прибавил шагу, быстро поравнялся с Линь Мо и заговорщически толкнул его плечом:

— Слышь, ты утренний баоцзы умял и обещал мне весёлое зрелище. Ну и где оно?

— Если не нагляделся, могу повысить тебя до главного героя в следующей пьесе, — ровно отозвался Линь Мо. Его голос оставался прохладным, но в нём больше не чувствовалось прежней отчуждённости.

— Нет уж, уволь, — передёрнул плечами Цюй Юнь. Вспоминая жалкую участь Ли Юаньхана, он прекрасно понимал: главные герои в триллерах Линь Мо долго не живут.

— Логично. Текста много, а у тебя с памятью туго.

Линь Мо внезапно остановился. На его губах снова промелькнула едва заметная усмешка. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но Цюй Юнь успел её зафиксировать. О да, Линь Мо был прирождённым, виртуозным актёром. Особенно круто у него получалось строить из себя невинную овечку, под шкурой которой скрывался матёрый, расчётливый хищник.

В этот момент их нагнала классный руководитель, неторопливо катившая рядом свой велосипед.

— Линь Мо, притормози на пару слов, — мягко окликнул он мальчика. — Давай зайдём в ту пельменную на углу, перекусим заодно? Разговор есть.

Линь Мо инстинктивно отступил на полшага назад и вежливо покачал головой:

— Извините, учитель, мне нужно спешить домой. Моя тётя не знает, где я, она будет волноваться.

— Твоя тётя — это мама Ли Юаньхана, верно? — понимающе прищурилась учительница. — Думаю, сейчас ей не до тебя, она как раз мчится в школу вызволять своего непутёвого сына из учительской. Нам хватит времени ровно на тарелку пельменей. А потом я сама подвезу тебя до дома на багажнике. Идёт?

Мальчик продолжал упрямо прятать лицо. Учительница вздохнула, подошла вплотную и аккуратно, за подбородок, заставила его поднять голову. Скрывать наливающийся фиолетовым цветом синяк вокруг глаза больше не получалось.

— Вот видишь. Пойдём, согреемся. Заодно расскажешь мне, как у тебя получается так блестяще учиться. Может, секрет какой знаешь?

Цюй Юнь шутливо зацокал языком, картинно завидуя:

— Ну надо же, сам классрук ведёт тебя пировать! Везёт же некоторым.

Линь Мо бросил на него ледяной взгляд из-под чёлки:

— Иди домой делай уроки, гений с тридцатью пятью баллами по математике.

Линь Мо послушно кивнул и послушно поплёлся за учителем к пешеходному переходу, направляясь в сторону вывески «Харбинские пельмени».

Цюй Юнь довольно хмыкнул про себя.

«Ого! Он назвал меня не "умственно отсталым", а просто "глупым"! А в моей личной шкале градации это огромный шаг вперёд. Между клиническим идиотом и обычным дураком лежит целая пропасть!»

Учитель заказал порцию из двадцати пельменей: половину с классической начинкой из свинины с пекинской капустой, половину — с диким луком и креветками.

Пока они ждали заказ, классный руководитель ненавязчиво расспрашивал Линь Мо об уроках, интересуясь, не слишком ли сложна для него школьная программа. Когда на столе наконец появилось исходящее паром блюдо, а в воздухе разлился манящий аромат, мальчик даже не прикоснулся к палочкам. Он сидел неподвижно, опустив руки на колени.

Заметив это, мужчина пододвинул тарелку ближе к нему:

— Ешь, не стесняйся. Это всё тебе.

Линь Мо сглотнул набежавшую слюну. Поколебавшись пару секунд, он аккуратно подцепил пельмень и отправил в рот. Он ел на удивление неторопливо, бережно, словно боясь, что эта сытная и вкусная еда слишком быстро закончится. При этом каждое его движение выдавало прекрасное домашнее воспитание.

— Расскажи мне, Линь Мо, что всё-таки у тебя с лицом? — мягко спросила учительница, внимательно наблюдая за ним.

— Упал неудачно, — ответил мальчик и тут же опустил палочки, застыв на стуле.

Учительница сокрушённо вздохнула:

— Ты ведь очень умный парень, Линь Мо. Сам должен понимать, что в сказку про падение лицом на ровном месте никто не поверит. Не бойся меня. Я знаю, что ты сейчас живёшь в доме Ли Юаньхана...

— Это мой дом, — негромко, но твёрдо и отчётливо перебил его Линь Мо. — А не их.

Женщина на секунду замолчала, осознав смысл его слов, и сочувственно кивнула:

— Да, конечно. Это твоё жильё, а они лишь временно находятся там, чтобы присматривать за тобой. Так скажи мне... этот синяк — дело рук Ли Юаньхана?

Линь Мо выдержал паузу, словно борясь с внутренними сомнениями, после чего едва заметно кивнул.

— И домашнюю работу он у тебя отобрал силой?

Снова кивок.

— Но почему тогда все его ответы оказались неверными? Ты подстроил это нарочно?

Линь Мо глубоко вздохнул и подтвердил догадку педагога очередным кивком.

— То есть ты заранее знал, что он отберёт у тебя тетрадь, и намеренно заполнил её сплошными ошибками?

— Вчера он порвал мою настоящую домашнюю работу и выкинул обрывки в мусорное ведро, — негромко заговорил мальчик. — Я понимал, что утром он снова полезет драться и отберёт тетрадь. Возвращать её он и не думал, поэтому я просто подготовил для него фальшивку с неверными решениями.

— А его мать? Она в курсе того, что происходит?

— Да... Но она говорит, что Ли Юаньхан младше, а я, как старший, обязан ему во всём уступать.

Всё окончательно встало на свои места. Лицо классного руководителя потемнело от гнева, но она быстро взяла себя в руки.

— Ладно, остывают ведь. Доедай, а потом я отвезу тебя домой.

Линь Мо не пошевелился, продолжая безучастно смотреть на тарелку.

Учительница негромко рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку:

— Ну же, парень. Ты уже взрослый лоб, не заставляй меня кормить тебя с ложечки.

Только после этих слов Линь Мо снова взял палочки и принялся за еду.

Закончив с обедом, они вышли на улицу. Учительница помогла мальчику устроиться на узком металлическом багажнике своего велосипеда и медленно покатила его в сторону жилого квартала.

http://bllate.org/book/35925/4524366