Готовый перевод The Little Chef's Home / Маленький повар эпохи Сун: Путь к сердцу через желудок: Глава 2

Собственные угрызения совести были поистине неуместны.

Развеяв уныние в душе, госпожа Чжан снова озарила лицо улыбкой и похвалила: Ин-нян, ты — человек надежный, чье имя у всех на устах в Южном городе, а Шуан-гэр к тому же умен и тих. По мне так вам, матушке с сыном, давным-давно следовало побывать за этими парадными воротами!

Всего несколько фраз пришлись Ин-нян по сердцу. Польщенная до глубины души, она расплылась в улыбке и тепло ухватила госпожу Чжан за руку.

— Сестрица, перестань нас возвышать, — с трудом сдержав улыбку, она сменила тему: — Я тут намедни раздобыла несколько новых узоров для вышивки, как раз хотела посоветоваться с сестрицей…

Две женщины склонили головы друг к другу и с неподдельным интересом принялись обсуждать актуальные техники вышивания. Незнакомые термины вроде «петельной» или «гладрельефной» вышивки влетала в левое ухо Линь Шуанцзяна и вылетала из правого.

Это был разговор взрослых, не имеющий к нему никакого отношения. Линь Шуанцзян притворился крошечным птенцом перепела, повернулся и приподнял краешек занавески кареты, выглядывая наружу.

Экипаж как раз проезжал по берегам реки Бяньхэ, и гул человеческих голосов вперемешку с разнообразными ароматами проникал в карету.

По обеим сторонам улицы рядами выстроились лавки и магазины: на востоке — торговец древесным углем семьи Чэнь, винная лавка семьи Чжан, сливовые паровые булочки в горах Ванлоу, парфюмерная лавка семьи Ли; на западе — булочные семьи Лу, мясные лепешки матушки Цао, чайная лавка Ли Сы, бесчисленные суповые лавки и лавки благовоний… Рестораны и чайные дома теснились бок о бок, а расписные парадные ворота пестрели яркими красками.

Разносчики с коромыслами сновали среди толпы, звонкие трели погремушек и зазывающие крики сменяли друг друга, а ассортимент всевозможных закусок поражал глаза.

Водяной рис, тушеное мясо, вяленое мясо, мясные рулеты, куриная кожа с поясницами и мелко нарезанная курица, а также вареные бараньи кишки, замороженные бараньи головы, красные шелковые требуха, нарезанные бараньи головы, острые свиные ножки, редиска с имбирным острым соусом…

Линь Шуанцзян сидел в карете и, казалось, уже чувствовал исходящий от только что приготовленных паровых булочек с крабовым желточным наполнителем горячий пар, а также аппетитный запах жареной баранины.

Он впервые с момента своего переселения видел столь живую и оживленную картину.

В прошлой жизни, сколько себя помнил, он был прикован к больничной палате. Лекарства, капельницы и операции стали для него обычным делом. В один самый обычный вечер в его четырнадцать лет он посмотрел на живописный закат за окном и тихо закрыл глаза.

Снова открыв их, он оказался семилетним ребенком, живущим в тихом переулке на юге города Бяньцзин чуть более тысячи лет назад.

Прежний владелец тела носил то же имя и фамилию, что и он. С тех пор как себя помнил, он никогда не видел родителей и лишь изредка слышал из обмолвок тетки, что матушка надорвала здоровье при родах и не выжила, а батюшка, переписчик книг в издательстве, ушел из жизни из-за внезапной тяжелой болезни.

Возможно, понимая, что отличается от обычных детей, прежний владелец с малых лет рос тише и робче сверстников. Всё держал в себе, не желая доставлять никому хлопот. Даже когда подхватил свирепствовавшую простуду, не захотел ничего сказать, и в итоге не выдержал — в глубокую полночь бесшумно испустил дух, уступив место Линь Шуанцзяну.

Прожив жизнь заново и обретя крепкое здоровье, Линь Шуанцзян не держал обиды, пусть даже старт и напоминал уровень сложности «ад».

Раз уж он занял чужое тело, то оставленный путь прежнего владельца предстояло пройти ему до конца.

Карета слегка покачивалась на каменной мостовой, словно колыбель, и маленькая головка Линь Шуанцзяна невольно покачивалась в такт движению повозки.

Бормотание тетки и госпожи Чжан об игле и нитке постепенно затихало, звонкие крики разносчиков за окном тоже тянулись и растворялись в холодном воздухе предзимья.

Линь Шуанцзян пытался разобрать, что именно представляют собой те самые «угревые пирожки» и «вяленые кролики», о которых кричали по пути, но веки против воли становились всё тяжелее.

В конце концов, расслабившись, он прислонился к тетке, его дыхание стало ровным и глубоким, и он крепко уснул.

Сколько времени прошло — неизвестно. Открыл глаза он только тогда, когда его разбудила тетка.

— Этот ребенок, надо же было так уснуть в дороге… Шуанцзян, Шуанцзян, просыпайся, мы приехали!

Приехали?

Линь Шуанцзян потер сонные глаза и растерянно поднял голову.

Возвышающиеся красные ворота поместья герцога Ли были прямо перед ним.

Великая Сун

«Живя в Великой Сун»

Имя «Тинсиньцзи» — выдуманное.

Хотелось бы порекомендовать мою будущую новемлу «Маленький ресторанчик в Цзяннани», прошу добавить в избранное~

Первоклассный шеф-повар Цзи Ситин переселяется в обнищавшего мелкого владельца лавки времен династии Мин.

Родители прежнего хозяина рано ушли из жизни, ему приходилось в одиночку содержать прикованного к постели дедушку и младшего брата, жилось им тяжело.

Единственный маленький ресторанчик к тому же затопило водой, и он обанкротился.

Цзи Ситин: «…Так жить дальше нельзя».

Видя, что дома почти нечего есть, ему пришлось вновь взяться за старое ремесло.

И вот —

Крабовое ассорти с цветами гибискуса — нежное и пышное, пьяные речные улитки — хрустящие, нежные и солоноватые;

Серебрянка и дикий рис, сваренные вместе в густой суп — вкус нежный и освежающий;

Свежевыловленные речные креветки, быстро обжаренные на сильном огне — мясо плотное и упругое, солоноватый вкус сочетается с легкой сладостью;

Мясистые мидии-ункарии, покрытые измельченным чесноком и приготовленные на пару — аромат чеснока бьет в нос…

В мгновение ока харчевня семьи Цзи стала самым популярным заведением в Цзяннани, прославившись на весь город.

Однажды после закрытия Цзи Ситин подобрал у ресторана раненого и потерявшего сознание юношу.

Пожалев его, он накормил его миской рыбного супа и парой видов закусок.

Кто бы мог подумать, что, исцелившись, юноша привязался к нему. Мало того что он каждый день заглядывал в харчевню, так еще и постоянно смотрел на него жгучим взглядом.

Лишь позже Цзи Ситин узнал, что этот молодой волчонок, который околачивался возле него целыми днями, на самом деле является тем самым наводящим ужас на врагов юным богом войны, чьё имя гремело при дворе и за его пределами, — Се Линем.

В ту ночь Се Линь снял доспехи, пробрался на кухню и обнял его со спины.

— В знак благодарности за угощение старшего брата мне не остается ничего другого, как отдать себя в мужья.

Младший волчонок хэйдзен и невероятно красивый мастер кулинарии

Масляный рис

Линь Шуанцзян поднял голову и посмотрел на красные лакированные ворота с бронзовыми кольцами в пастях зверей.

Две дверные панели достигали в высоту двух чжанов, и даже взрослому крепкому мужчине пришлось бы запрокинуть голову, чтобы разглядеть их. Для такого ребенка ростом ниже четырех чи, как Линь Шуанцзян, они выглядели поднебесными кручами, конца и края которым было не видно.

По обе стороны от ворот стояла пара внушительных каменных львов с завитыми гривами и лапами на резных шарах — величественных и высоких. Каменные ступени перед входом были намного шире, чем у обычных особняков, а белый нефрит так отполирован шагами, что блестел, и на нем невозможно было отыскать ни единой пылинки.

Значит, это место, где ему предстоит жить дальше?

Сон ли это? Линь Шуанцзян чувствовал, будто еще не проснулся окончательно.

Ошеломленный и ничего не соображающий, он даже не заметил, как Ин-нян зашагала вперед еще растеряннее него, собираясь напролом войти внутрь. Увидев это, Линь Шуанцзян торопливо потянул ее назад.

Он понизил голос до комариного писка:

— Тютушка, ты часом не рехнулась? Разве парадные ворота герцогского поместья — это то, куда нам позволено входить? Нам нужно к боковой калитке.

Тетка сама говорила ему об этом в свое время, наставляла несколько раз! Кто бы мог подумать, что он крепко-накрепко запомнит это, а тетка начисто выбросит из головы.

Ин-нян хлопнула себя по лбу и тихонько забормотала:

— Ой, и правда затуманилась моя голова, затуманилась! К тому же я столько времени не служила в особняке, что позабыла о столь важном деле! Чего мы тут стоим, пойдем скорее искать боковую калитку!

Прихватив узелок и глядя на семенящую прочь спину тетки, Линь Шуанцзян безнадежно покачал головой.

Что бы делал этот дом без него!

По сравнению с величественными главными воротами, скромная боковая калитка без яркой краски выглядела неказистой, да и порог был невысок, но возле нее по-прежнему дежурило с десяток слуг.

Заметив Ин-нян с узелком в руках и в грубых одеждах, старший из привратников в жилете набросил брови, шагнул вперед и громко оборвал их:

— Вы откуда? Есть ли у вас именная бирка?

Ин-нян поспешно извлекла из запазухи аккуратно завернутый документ с официальной печатью и преподнесла обеими руками:

— Прошу почтенного брата взглянуть: я Ин-нян, бывшая прежде служанкой при почившей старшей госпоже. По милости нашего поместья я привела сюда племянника Линь Шуанцзяна для отбытия службы.

Привратник взял бумагу, внимательно изучил ее и, заметив редкую фамилию Ин и вспомнив, что у почившей старшей госпожи действительно была такая служанка, смягчился лицом:

— А, матушка Ин.

Затем он перевел взгляд на Линь Шуанцзяна.

Он не разбирался в модных прическах столичного Дунцзина и не знал названия узла на голове этого ребенка, но видел, что его черные волосы мягко разделены на две аккуратные пряди. Верхняя половина была заплетена на макушке чуть позади в аккуратный и забавный пучок, а оставшиеся пряди ровно спадали на плечи, отчего это детское лингвистическое лицо казалось еще более белоснежным и чистым.

На вид мальчик был милым и изящным.

Судя по всему, ростом он был примерно с их второго сына, и в услужении от него тоже будет немало толку.

Характер его младшего сына был заносчивым и строптивым, и если столкнуть его с таким тихим и мягким человечком, похожим на рисовый колобок, тот, пожалуй, станет реветь и лить слезы целыми днями.

Хотя Линь Шуанцзян ничего не понимал под недоброжелательными взглядами сурового привратника, он всё же по всем правилам сложил руки перед грудью в приветствии.

После чего услышал:

— Вы двое ступайте в караулку и подождите там, чуть позже кто-нибудь за вами придет.

Ин-нян поспешно поблагодарила привратника и провела Линь Шуанцзяна внутрь.

Прождав около полпалочки благовоний в караулке у западного двора, они дождались маленькую служанку, которая семенила мелкими шажками. Та представилась помощницей старшей управляющей, определила Ин-нян на подсобные работы по уборке и стирке, а затем покосилась на Линь Шуанцзяна.

— Мальчик еще мал, пусть пока отправляется на большую кухню учиться подбрасывать дрова и следить за огнем.

Услышав это, Ин-нян осталась крайне недовольна.

Прежде она занималась в особняке уборкой, и нынешнее назначение можно было считать возвращением к прежнему делу. Она надеялась, что Линь Шуанцзяна определят вместе с ней, чтобы он мог помогать ей хоть в чем-то, а теперь что же — его прямиком отправляют на главную кухню!

А ведь в том месте готовилась еда для благородных господ всего герцогского поместья, работа была ох какая тяжелая!

Однако, независимо от того, нравилось ей это или нет, права отказываться у Ин-нян не было. Подавив недовольство в сердце, она выдавила из себя улыбку:

— Всё сделаем так, как распорядится матушка-настоятельница.

В отличие от нее, Линь Шуанцзян был искренне рад.

Кухня — это замечательно! Он больше всего на свете любил кухню!

Закончив с распределением обязанностей, горничная увела Ин-нян. Линь Шуанцзян немного постоял на каменных ступенях один, пока не дождался мальчика-слугу, который должен был его проводить.

Он последовал за ним вдоль стен на восток. По пути они миновали дровяной склад, кладовые и конюшни. Всюду взад и вперед спешно сновали чернорабочие с полными ведрами воды и рабочие, толкающие тележки с дровами.

Чем дальше они заходили вглубь, тем гуще становились исходящие из кухонь ароматов тушеного мяса и паровых лепешек. Наконец, когда запах достиг своего апогея, перед ними предшла главная кухня.

Первой мыслью Линь Шуанцзяна было: какая огромная комната.

Десятки кухонных печей выстроились вдоль стен, на каждой стоял огромный чугунный котел. На разделочных досках громоздилось свежезарезанное жирное мясо коров и баранов, соусы, сахар и соль стояли аккуратными рядами, пучки вяленых кур, соленого мяса и вяленых уток свисали с балок. В углу ютилось несколько в половину человеческого роста рисовых чанов и масляных кувшинов, а также стоял большой чан с множеством плавающей в нем живой рыбы.

http://bllate.org/book/35924/4450145