Готовый перевод After Faking Amnesia, I Got Back With My Ex / Притворился, что забыл: снова в объятиях заклятого врага: Глава 4

Избалованный ребёнок, лишённый всяких границ и начисто лишённый способности к самоанализу, он в процессе разговора взял да и во всём обвинил другого.

Лян Юэ опустил взгляд на Чжу Яня:

— Сам не замечаешь, что чуть что — сразу норовишь всех вокруг обвинить?

Чжу Яню не понравилась манера Лян Юэ смотреть на него свысока — от этого взгляда ему почему-то стало казаться, будто он и впрямь в чём-то уступает. К тому же, разве Лян Юэ — какой-то посторонний человек?

Ну и что с того, что он пожаловался Лян Юэ?

Не чувствуя за собой никакой вины, но изо всех сил стараясь выглядеть внушительно, Чжу Янь уставился на Лян Юэ в ответ — ровно до тех пор, пока не заметил холод в его глазах. Лишь тогда до него наконец дошло, и пелена гнева спала.

Ледяное выражение лица Лян Юэ испугало Чжу Яня, и в этот момент он с неприятным осознанием вспомнил: они с Лян Юэ уже давно расстались. Ему не следовало запрыгивать на Лян Юэ и уж тем более предъявлять какие-то неуместные претензии.

Настроение у Чжу Яня испортилось, он тихонько буркнул:

— Ой...

Лян Юэ больше не был тем человеком, которого Чжу Янь мог бы безнаказанно отчитывать.

Это тихое «ой» заставило всю аудиторию погрузиться в абсолютную тишину. Лян Юэ посмотрел на поникшего парня перед собой и совершенно ничего не понял. Он ведь сказал чистую правду. Если бы кто-то из других братьев и сестер Лян Юэ осмелился заговорить с ним в таком тоне, их бы в ту же секунду искромсали на кусочки.

Разве он проявил недостаточно мягкости?

— Прости... — едва слышно произнес Чжу Янь, а затем добавил: — Тогда верни мне мои трусы.

В глубине души внутренний человечек Чжу Яня яростно скалил зубы и горько рыдал навзрыд, но на лице застыло самое невозмутимое выражение — лишь глаза выдавали его крайнее недовольство.

В каком-то смысле Чжу Янь был прирождённым актёром. Поскольку у него было много старших братьев и сестер, которые его баловали, он с самого детства научился использовать свою смазливую мордашку, чтобы выбивать себе всякие привилегии.

Этот трюк работал безотказно. Лян Юэ наверняка сейчас падёт жертвой его безупречной актёрской игры и, мучимый чувством вины, выдаст, где спрятаны трусы.

Что же до того, почему он так зациклился на каких-то трусах, — разумеется, дело было в том, что у Чжу Яня кончились деньги. Трусы продавались по акции «три пары по цене двух», и он ни за что на свете не стал бы упускать скидку ради покупки всего одной пары, но и попадаться в ловушку капиталистов и покупать ещё целых три он тоже не собирался!

Ладно, короче говоря, пусть Лян Юэ немедленно вернет Чжу Яню его белье.

Сюда! И прямо сейчас!

Под пристальным взглядом Чжу Яня, чьи глаза, сам того не осознавая, выдавали бурный внутренний ураган, Лян Юэ почувствовал странный укол совести:

— Тебе всё ещё нужны трусы?

Чжу Янь: «?»

— В смысле? Ты что, выбросил их?

Лян Юэ нахмурился и покачал головой.

Тогда Чжу Янь подозрительно прищурился:

— Неужели ты вытворял с моими трусами какие-то мерзкие, непристойные вещи?

Лян Юэ с видом примерного ученика поинтересовался:

— Под «мерзкими, непристойными вещами» ты имеешь в виду?..

Чжу Янь пару секунд буравил Лян Юэ взглядом, лукаво перевёл глаза туда-сюда, снова уставился на него и наконец выдавил из себя:

— Ну... то, что делают все мужики! — Смутившись, он повысил голос и сорвался на раздраженный крик: — Тебе уже тридцать лет, старый хрыч, чью тут комедию ломаешь?!

Лян·двадцати шести лет от роду·Юэ, он же «тридцатилетний старый хрыч»: «?»

— Я должен напомнить тебе кое о чём, — не спеша произнес Лян Юэ, глядя на серёжку в ухе Чжу Яня. — Во-первых, ты не вызываешь у меня ни малейшего сексуального влечения. Я говорил тебе об этом ещё несколько лет назад.

— Во-вторых, убери руку из кармана моей кучки и прекрати шарить где попало.

Проигнорировав вспыхнувшее до самых ушей лицо Чжу Яня, Лян Юэ с бесстрастным выражением лица вытащил его нежную белую ручку из потайного кармана.

— В-третьих, в этом году мне всего двадцать шесть. До твоего мифического тридцатилетия ещё целых четыре года, так что до звания старого хрыча я явно не дотягиваю.

Чжу Янь выдернул руку из хватки Лян Юэ:

— Ой, да ладно, старый хрыч, так почему моих трусов нет в твоём кармане?

Старше на шесть лет — разве это не старый хрыч?

Ха.

Лян Юэ стерпел раз, стерпел два. Ради того лишь, что Чжу Янь был помладше, да и семьи их связывали деловые отношения...

Он тут же язвительно парировал:

— Думаешь, я вроде тебя — озабоченный маньяк, который таскает с собой трусы бывшего парня?

Для Чжу Яня пуп земли — это он сам, и слушать насмешки он не собирался. К тому же Лян Юэ затронул прошлое, от которого Чжу Янь ещё до конца не остыл. Уровень его гнева достиг максимума, и терпеть дальше он был не намерен.

— Кто это сегодня днём засунул мне трусы в сумку?! А теперь притворяешься, будто мы незнакомы? И вообще, откуда у тебя такая мания величия? С чего ты взял, будто ты мне сильно нравишься и я сплю и вижу, как бы лечь с тобой в постель?!

Всю видимость дружелюбия Чжу Янь разорвал в клочья и растоптал:

— Я вообще сойтись с тобой тогда решил только ради мести! Я же русским языком тебе всё чётко и ясно объяснил!

—...

Когда Чжу Янь умолк, в аудитории повисла абсолютная тишина.

Лян Юэ, не мигая, уставился на него своими угольно-черными глазами.

Чжу Янь с упрямым видом надул щеки и уставился на Лян Юэ в ответ, тоже храня молчание.

Прошло немало времени, прежде чем Лян Юэ произнес:

— Покажи-ка свои конспекты.

Одна эта фраза мгновенно превратила пикирующихся бывших в преподавателя и студента, разбирающих учебный материал. Чжу Янь внутренне с облегчением выдохнул и принялся нехотя копаться в сумке, чтобы вытащить черновик для Лян Юэ.

Черновик, купленный Чжан Чжаном, был из какого-то безымянного магазинчика в Вичате — кремово-желтоватого цвета, а при перелистывании исписанных страниц раздавался отчётливый шуршащий звук.

Похоже, все зубрилы питали слабость к подобной текстуре: Чжан Чжан вечно закупался ими целыми коробками на пару с лучшими студентами их специальности.

Чжу Яню тоже нравилась бумага для черновиков такого качества — иероглифы на ней получались гораздо красивее, чем на обычной.

За целую лекцию Чжу Янь успел записать не так уж много: в основном это были слайды из первой части презентации. На одном-единственном листе черновика текст был аккуратно исписан с обеих сторон, почерк ровный и красивый, а оформление — загляденье.

Лян Юэ бросил беглый взгляд, изучив всё за пару мгновений.

— И это всё, что ты записал? — протянул Лян Юэ. — Большую часть времени ушло на материал с первой пары.

У Чжу Яня тут же нашлась целая куча оправданий, и он затараторил:

— На первой лекции учебника не было, вот все и писали подряд, а на второй я просто пофоткал слайды и выбирал самое нужное.

— К тому же, по моему личному мнению, материал первой пары куда важнее того, что было на второй.

Чжу Янь мастерски умел находить оправдания для собственных прогулов и лени. Управление инновациями и бизнесом было всего лишь проходной парой для галочки — иначе бы Лян Юэ и вовсе не поставили вести её на замену. Лян Юэ не смог найти изъянов в словах Чжу Яня, но всё же был приятно удивлён тем, насколько аккуратным оказался листок, сданный парнем.

— Мм. — Лян Юэ вернул черновик Чжу Яню. — Считай, что зачёт ты получил.

Подумать только, промелькнула у него в голове мысль: сколько ни пройдет времени, а Чжу Янь ни капли не изменится — характер у него всё такой же невыносимый.

Время приближалось к десяти часам. Хотя большинство вопросов так и осталось нерешёнными, Чжу Янь всё же решил, что пора уходить. Правда, перед уходом он всё ещё надеялся вернуть свои трусы.

Как-никак, будучи младшим господином семьи Чжу — с папой-президентом публичной компании, мамой-талантливой каллиграфией, старшим братом — ничуть не уступающим отцу гендиректором, и старшей сестрой — биологом, помешанной на карьере...

Он, Чжу Янь, ну никак не мог позволить себе так просто лишиться этой пары белья.

Взглянув на баланс на счету телефона, Чжу Янь едва не расплакался. Он обязан вернуть свои трусы, иначе понесёт невосполнимые убытки.

Закинув рюкзак за плечи, Чжу Янь в очередной раз мужественно поднялся на возвышение для преподавателя, глубоко вздохнул и спросил:

— Куда ты дел мои трусы?

Лян Юэ, как раз закончивший собирать вещи, посмотрел на это упорное ходячее недоразумение и устало ответил:

— В кармане другой одежды.

— Разве ты не заметил, что я переоделся?

Чжу Янь, разумеется, заметил:

— Конечно заметил. Эта куртка — стопроцентно от Айми, она вечно помешана на контрастных цветах. Раньше ей безумно нравилось натягивать их на такую вешалку для одежды, как ты...

Лян Юэ прервал Чжу Яня:

— Я к тому, неужели ты всерьёз думал, что, сменив одежду, я стану вытаскивать твои трусы из одного кармана и запихивать в другой?

— А вдруг?

— Ну, тогда твои заблуждения насчёт меня зашли слишком далеко.

Лян Юэ посмотрел на ошеломлённо застывшего перед ним Чжу Яня и неожиданно для самого себя почувствовал прилив хорошего настроения:

— Оставь свои контакты, я свяжусь с тобой, как будет время.

С какой стати это он должен сидеть и ждать вестей от Лян Юэ? Ещё чего! Это была первая мысль Чжу Яня. Вторая же звучала так: «Я никогда не заношу бывших парней в телефонную книжку».

Такой биологический вид, как бывший парень, обязан обитать исключительно в чёрном списке. Ха.

— Ой, — сообразил Лян Юэ. — А как тогда с тобой связаться?

Чжу Янь сосредоточенно наморщил лоб:

— Отдашь на следующей лекции. Эта проклятая пара по управлению инновациями и бизнесом почему-то тянется с первой недели аж до самой последней и входит в тройку самых чокнутых предметов по мнению абсолютно всех студентов.

— И то верно.

Договорившись, Лян Юэ удалился первым. Чжу Янь всё еще был переполнен радостью от предвкушения скорого возвращения своих трусов, а потому неподвижно стоял у преподавательского стола.

Как только пробило десять, в аудитории погас свет.

Вокруг мгновенно погрузилось во мрак. Чжу Янь замер на месте, достал телефон и с ужасом обнаружил, что батарея почти села, а оставшегося заряда не хватит даже на то, чтобы включить фонарик.

Конец. Чжу Янь панически боялся темноты, к тому же в темноте он практически ничего не видел, превращаясь в полуслепого котенка.

Что же делать?

Глава 4

Чжу Янь боялся темноты вовсе не из-за каких-то детских психотравм. Это было врождённым — с самой маминой утробы.

По словам матери, когда Чжу Янь только родился и его принесли домой, он ещё даже глазки толком не открывал, но стоило выключить свет, как он тут же начинал реветь. Обычные дети как: пока не заснут — свет горит, заснули — можно и выключить. С Чжу Янем этот номер не проходил. Он просыпался среди бела дня, и если вокруг не было яркого света, тут же заливался слезами.

Тогда Чжу Янь был совсем крохой, весил от силы три с небольшим килограмма, но откуда в этом крошечном тельце бралось столько энергии — одному богу известно. Стоило ему заплакать, и гул стоял на всю виллу.

Шло время, ему стукнуло двадцать — прошло уже два десятка лет, а Чжу Янь всё так же панически боялся темноты. Стоило сумеркам сгуститься, как его охватывал ужас, от которого некуда было деться.

Уличные фонари за окнами учебного корпуса горели слабым тусклым светом, но до окон шестого этажа долетала лишь крошечная точка этого сияния. К величайшему несчастью, занятие у Чжу Яня сегодня проходило на самом верхнем этаже.

Через окно не выберешься.

Чжу Янь был готов придушить Лян Юэ собственной рукой. Если бы не этот гад, он бы ни за что не остался торчать в аудитории после пары, дожидаясь, пока погаснет свет.

И вообще, если бы Лян Юэ не вздумал строить из себя сурового преподавателя и не заставил его конспектировать материал, Чжу Янь никогда бы не стал переснимать учебник Чжан Чжана по управлению инновациями и бизнесом, чтобы сверяться с ним всю пару, из-за чего в самый ответственный момент у него и села батарея на телефоне.

Студент Чжу Янь напрочь забыл о том, что даже без конспектов он бы всё равно посадил батарею, рубясь в мобильные игры прямо во время лекции.

Короче говоря, во всём виноват Лян Юэ, и точка. Что бы кто ни говорил, переубедить его было невозможно — упрямству Чжу Яня можно было только позавидовать.

http://bllate.org/book/35920/4449607