Готовый перевод After a Contract Marriage with a Disabled Alpha / После фиктивного брака с Альфой-инвалидом: Глава 21

— Я вообще-то тебя не хвалил, — Пэй Юй ткнул пальцем в сторону бесстыдного генерального директора Циня.

После столь долгого и глубокого поцелуя ноги парня до сих пор слегка подгибались. На щёки высыпал сочный румянец, точь-в-точь как на спелых летних персиках — яркий и соблазнительный. В пояснице и вдоль позвоночника, там, где только что покоилась тяжёлая ладонь Цинь Шэня, всё ещё сладостно зудело.

В последние дни Пэй Юй практически не испытывал стресса: ел за двоих, спал без задних ног, отчего его щеки заметно округлились и мягко налились. Они казались настолько нежными, что их страстно хотелось сжать в пальцах.

Цинь Шэнь опустил взгляд и непроизвольно потер подушечки пальцев. Ужасно хотелось прикоснуться. Однако благовидного предлога не было, а без него Пэй Юй гарантированно встал бы на дыбы.

В темных, бездонных зрачках мужчины отражался только юноша.

Цинь Шэнь жадно и неторопливо рассматривал непослушную прядь, торчащую на макушке юноши, его вспыхнувшие щёки, влажные, ярко-алые от поцелуев губы, точеные белые плечи и изящную талию, которую он совсем недавно обнимал.

От одного только этого взгляда — без единого движения, без капли телесного контакта — в горле у Цинь Шэня пересохло, будто там вспыхнул пожар.

А ведь раньше его влечение было настолько ничтожным, что Цзян Ибай не раз открыто называл его сексуально неполноценным. И до встречи с Пэй Юем Цинь Шэнь искренне верил в этот ярлык.

Пусть в природе любого альфы от рождения заложены безудержный собственнический инстинкт и жажда контроля, в самые пылкие юношеские годы жизнь Цинь Шэня была до предела забита учёбой и бизнесом, так что он крайне редко давал волю желаниям. А после аварии, произошедшей несколько лет назад, даже то скудное мимолётное влечение, что возникало раз в месяц, практически сошло на нет. Если по утрам тело реагировало само по себе, Цинь Шэнь предпочитал либо просто переждать, либо принять ледяной душ.

Возможно, из-за слишком долгого воздержания рядом с Пэй Юем он частенько выглядел чересчур напористым и даже разнузданным.

К счастью, Пэй Юй не испытывал к нему за это отвращения или неприязни. Парчовый омега лишь смущался, заливался краской и наигранно злился. Стоило Цинь Шэню проявить капельку бессовестности и шагнуть чуть ближе, Пэй Юй не отталкивал его — он позволял мужчине добиться своего, пусть и обрывал его, краснея до кончиков ушей.

Его действительно было невероятно легко обидеть и подразнить.

Едва Цинь Шэнь подумал об этом, как жар под пиджаком, наброшенным на колени, не только не угас, но и вспыхнул с новой силой. Мужчина поджал губы и слегка потянул вверх ткань брюк.

— Ты что, всё ещё не идешь вниз сдавать кровь? — спустя пару минут спросил Пэй Юй. Чувствуя, что стоять на дрожащих ногах невмоготу, он без церемоний усаживался на кровать Цинь Шэня.

Постельное бельё мужчины отличалось от того, что лежало здесь в прошлый раз: светлый серый цвет сменился глубоким тёмно-изумрудным, выглядевшим подчёркнуто строго и сурово.

Сурово и холодно?..

Пэй Юй слегка хлопнул ресницами. Его глаза, влажные и сияющие после поцелуя, выглядели невероятно живыми. Он качнул головой, мысленно отмечая, что подобное определение Цинь Шэню совершенно не подходит.

Цинь Шэнь, обладавший железной выдержкой и за свои двадцать с лишним лет не боявшийся ничего на свете, вдруг почувствовал, что ему трудно подобрать слова. Встретившись с чистым, невинным взглядом светло-карей роговицы юноши, он произнёс совсем сиплым голосом:

— Мне кажется, тебе стоит на пару минут выйти.

Услышав это, Пэй Юй сначала опешил, а затем внутри него мгновенно закипела обида. Он надул губы и, схватив подушку Цинь Шэня, без раздумий швырнул её в мужчину:

— Ну ты и альфа-подонок! Я тут из кожи вон лезу, лечу тебя, а мне даже на кровать присесть отдохнуть нельзя?!

От гнева румянец на щеках юноши стал ещё ярче, а ключицы и грудь судорожно вздымались в ритме рваного дыхания.

— Извини, — Цинь Шэнь ловко поймал подушку и отложил её в сторону. — Я имел в виду совершенно другое.

Он разомкнул тонкие губы и с трудом вытолкнул из себя:

— Когда ты сидишь на моей кровати, я...

Он посмотрел на Пэй Юя и понял, что говорить подобное мальчику, чистому, как чистый лист бумаги, было бы слишком низко.

— И что с того, что я сижу на твоей кровати? — насупился Пэй Юй, с вызовом повысив голос, словно котёнок, которого слишком долго дразнили. — У тебя что, пунктик на чистоте? Ну так я тем более буду сидеть!

С этими словами Пэй Юй с победоносным видом качнул бедрами, устраиваясь поудобнее. Округлая линия его тела, глубоко отпечатавшаяся на тёмно-зеленом покрывале, притягивала взгляд.

Дыхание Цинь Шэня сбилось. Он заставил себя отвести глаза, достал телефон и сделал вид, будто погрузился в рабочую переписку, старательно игнорируя присутствие юноши.

В воздухе всё ещё витал сладковатый, свежий аромат розы — запах Пэй Юя.

Услышав, как парень снова требовательно допытывается, почему он должен уйти, Цинь Шэнь поднял взгляд. Его голос прозвучал так, будто в горло засыпали песок:

— Когда ты сидишь на моей кровати... мне очень тяжело справляться с собой.

Прежде чем Пэй Юй успел осмыслить сказанное, Цинь Шэнь добавил, давая урок не ведающему страха юноше:

— Если ты не уйдёшь прямо сейчас, мне и десяти минут не хватит, чтобы прийти в норму.

Пэй Юй замер.

Его утончённое, красивое лицо вмиг вспыхнуло до такой степени, что, казалось, вот-вот закипит. До него наконец дошёл истинный смысл слов «мне тяжело». Эта фраза обжгла его до мозговых косточек, и он даже бороздить мысли не смел о том, где именно мужчине было «тяжело».

Словно испуганный кролик, Пэй Юй подскочил на месте и без оглядки бросился прочь от кровати Цинь Шэня, вылетая из зоны его досягаемости.

Убегавший юноша пылал до самых кончиков ушей, затерявшихся в пышной копне волос.

Цинь Шэнь неотрывно провожал его взглядом, пока Пэй Юй, ускоряя шаг, окончательно не скрылся из вида.

Глухой хлопок двери в коридоре возвестил о его бегстве.

Цинь Шэнь очень медленно и тяжело выдохнул, заставляя закипевшую кровь успокоиться.

***

Вернувшись в свою спальню, разъярённый Пэй Юй подбежал к собственной кровати и с ходу щучкой нырнул на матрас.

Мысли в его голове путались и мешались. Он крутился по постели, как гиперактивный кот: волосы растрепались, край футболки задрался вверх, обнажая гладкий, белесый живот, покрывшийся нежно-розовой испариной.

Пэй Юй с головой залез под одеяло и сжался в плотный клубок.

Из-под перины доносилось тихое, бубнящее шипение. Если прислушаться, можно было разобрать: «Цинь Шэнь», «извращенец», «конченый извращенец».

Спустя несколько минут Пэй Юй резко затих. Он затаил дыхание, уловив доносившийся из коридора тихий шуршащий звук колес.

... Цинь Шэнь поехал вниз сдавать кровь.

Ещё немного покрутившись на кровати, Пэй Юй вскочил и устремился в ванную, чтобы умыться ледяной водой.

Прозрачные капли окропили его лицо, лоб и челку. Нежная кожа на щеках блестела, точно очищенный от кожуры личи.

Пэй Юй бросил взгляд в зеркало и замер.

Губы были ярко-красными — куда ярче обычного — и слегка припухли. Воспоминание о том, как чужой влажный язык бесстыдно проникал внутрь и исследовал его рот, снова заставило кровь прилить к голове.

«Никаких мыслей об этом!» — приказал себе Пэй Юй.

Он вернулся к письменному столу, достал из рюкзака новый вариант теста по физике и погрузился в чтение.

Физика всегда отлично охлаждала мозги.

***

На первом этаже Цинь Шэнь под наблюдением медиков сдал последнюю пробирку крови.

Образцы поместили в медицинский переносной холодильник; подробные анализы предстояло сделать уже в лаборатории.

Старший врач группы с уважением произнёс:

— Результаты будут готовы примерно через два дня. Мы сразу же направим отчёт особому помощнику Ли.

Цинь Шэнь опустил рукав, прикрывая исколотое запястье, и скупо роздал:

— Благодарю за работу.

Врач вспомнил, как ранее господин Цинь выпускал свои феромоны снаружи, вступая в жесткий конфликт с другим альфой, и не удержался от предостережения:

— Господин Цинь, то, что вы недавно высвободили феромоны на улице, может повлиять на сроки наступления следующего периода восприимчивости или сделать его более агрессивным. Если есть возможность, старайтесь проводить как можно больше времени с молодым господином Пэем. Его феромоны и сам запах будут подсознательно успокаивать вас и поднимать настроение.

Цинь Шэнь кивнул:

— Я понял. Спасибо за ваши труды. Если возникнут дополнительные потребности в финансировании исследования, пусть перешлют заявку помощнику Ли на утверждение.

Медики облегченно улыбнулись. Главной причиной, по которой они добровольно работали в частном НИИ при группе компаний «Циньши», была именно колоссальная поддержка Цинь Шэня в сфере научных разработок.

— Хорошо. Уверен, наша команда сделает всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки создать препарат, способный эффективно купировать синдром расстройства феромонов.

Цинь Шэнь коснулся корпуса наручных часов и слегка наклонил голову:

— Угу.

— Это также поможет снизить нагрузку на Маленького молодого господина Пэя во время его сеансов терапии.

Едва врач договорил, как воздух в комнате заметно остыл.

Взгляд генерального директора Циня стал тяжёлым и темным, будто медик только что сболтнул нечто совершенно непозволительное.

Лишь спустя долгую паузу Цинь Шэнь произнёс:

— Я вас услышал.

...

Вскоре после отъезда врачей домой вернулся Цинь Иян, до этого увлеченно поедавший барбекю с друзьями. В руках он держал аккуратный термопакет с вкусно пахнущей едой.

Сегодняшняя закусочная оказалась выше всяких похвал, и Иян решил захватить порцию для Пэй Юя. Что же до его кузена, тот подобную «мусорную еду» органически не переваривал.

Заметив целую толпу медиков, покидающих старое поместье, Цинь Иян с любопытством поинтересовался у тётушки Чжоу, зачем они приходили.

Женщина кратко пояснила, что врачи приезжали взять кровь для анализа феромонов.

Цинь Иян понимающе кивнул и уже собрался пройти в гостиную, чтобы поздороваться с братом, как вдруг услышал, как тётушка Чжоу, прикрыв рот ладонью, с улыбкой добавила:

— А А-Шэнь и молодой господин Пэй ещё и целовались. Он ведь столько лет был совсем один, а теперь у него появился близкий человек. Старик Цинь теперь точно может быть спокоен.

—?! — Цинь Иян вытаращил глаза и принялся расспрашивать о деталях.

Узнав, что это был не просто легкий поцелуй, а полноценный десятиминутный глубокий поцелуй, Иян едва не уронил челюсть на пол.

Он не удержался от восхищенного возгласа:

— Ну нифига себе! Кто бы мог подумать: наш брат с виду весь такой чистый да святой, а как дошло до дела — сразу выдал мастер-класс!

В гостиной.

Цинь Шэнь только что закончил давать указания Ли Шуану относительно контроля за отчётами. Подняв голову, он тут же наткнулся на хитрое, ухмыляющееся лицо Цинь Ияна.

— Брат, я тут уже всё про вас с братом Пэем слышал! Ну ты даёшь, мощно! — подмигнул Иян.

Цинь Шэнь сохранял каменное выражение лица, а его голос прозвучал подчеркнуто холодно:

— Передумал получать те кроссовки, что присмотрел?

Удар бьет наповал.

Цинь Иян смущенно хохотнул и сделал вид, будто застегивает рот на молнию.

Заметив сверток в руках парня, Цинь Шэнь коротко спросил о его содержимом.

— Это для брата Пэя, взял ему на пробу, — ответил Иян.

Цинь Шэнь невольно нахмурился. Он считал, что подобная пища совершенно не подходит омеге, лишь недавно прошедшему вторичную дифференциацию, да и на ночь глядя забивать желудок подобным — вредно.

Он уже собирался велеть Ияну не носить эту еду Пэй Юю, но вовремя осекся.

Вспомнив, что Пэй Юю только исполнилось восемнадцать и он находился в том самом возрасте, когда страстно хочется чего-нибудь эдакого, Цинь Шэнь ровно произнес:

— Ладно. Передай ему, чтобы не переедал.

— Без проблем, — отозвался Цинь Иян. — Пойду наверх, пока всё не остыло.

Иян постучал в дверь спальни Пэй Юя. Тот, подумав, что это Цинь Шэнь, долго сомневался, прежде чем отворить. Увидев на пороге Ияна, юноша облегченно перевёл дух.

Уловив пряный аромат зиры и острого перца, Пэй Юй опустил взгляд:

— Это мне?

— Ага, шашлычки! Попробуешь? — Иян протянул пакет.

Пэй Юй принял свёрток и улыбнулся:

— Спасибо.

Тут он заметил, что Иян пристально рассматривает его лицо — а если точнее, смотрит чуть ниже, на губы.

— Я слышал, вы с моим братом... — Цинь Иян поиграл бровями.

Лицо Пэй Юя снова обдало жаром, но он изо всех сил заставил себя сохранить невозмутимость:

— Да, это было нужно исключительно для снятия показателей феромонов.

Иян, разумеется, не стал лезть с расспросами дальше — чувство такта у него все же имелось. Ему просто было чертовски любопытно.

— Тебе правда так интересно? — как ни в чём не бывало спросил Пэй Юй.

Цинь Иян почесал затылок:

— Ну, есть немного. Просто мы с пацанами все поголовно холостяки... А главное — я никак не могу представить своего брата в подобной роли.

У него действительно не укладывалось в голове, как его строгого, надменного и холодного кузена можно вообразить целующим кого-то. Слишком дикий контраст.

— А твой брат знает, что тебя так волнуют такие вещи? — Пэй Юй достал телефон.

Цинь Иян застыл, видя, как парень начинает быстро набивать сообщение:

—???

Пэй Юй хлопал ресницами с абсолютно невинным видом:

— Я сейчас у него спрошу. Если он не против, я тебе в двух словах расскажу.

Цинь Иян обомлел:

—!

Посмотрев на Пэй Юя, в котором внезапно проступила жилка коварства, парень поспешил ретироваться:

— Всё-всё, пока! Мне вообще не интересно, не буду мешать тебе ужинать!

Когда Цинь Иян быстро зашагал прочь, Пэй Юй с улыбкой затворил дверь.

Ему не хотелось есть в спальне блюда с сильным запахом, поэтому, немного подумав, он решил спуститься с пакетом в столовую на первом этаже.

Он никак не ожидал увидеть там Цинь Шэня. Мужчина сидел за обеденным столом, перед ним стоял открытый ноутбук.

Хотя в доме имелся удобный лифт, само поместье было настолько огромным, что постоянные перемещения вверх-вниз отнимали слишком много времени. По этой причине ноутбуки были разложены почти во всех зонах дома, и на каждом из них работала функция автоматического резервного копирования.

Цинь Шэнь тоже не рассчитывал, что Пэй Юй спустится перекусить.

Пэй Юй замешкался. Он колебался, стоит ли подходить, но Цинь Шэнь сам сделал ему приглашающий жест рукой.

Делать было нечего: разворачиваться и уходить прямо сейчас было бы слишком глупо и неловко.

В конце концов, не у него же только что возникли физиологические проблемы.

— Всё ещё работаешь? — Пэй Юй отодвинул стул и положил термопакет на стол, усевшись рядом с Цинь Шэнем.

— Появилась пара срочных дел, — ответил Цинь Шэнь.

Голубовато-белое свечение экрана озаряло лицо мужчины. Пиджак всё так же лежал на его коленях, рукава рубашки были закатаны до середины предплечий, а пальцы, порхавшие по клавиатуре, выглядели невероятно красиво.

Они казались точеными, как холодный нефрит — чистыми, белыми, с безупречно остриженными ногтями. На костяшках с тыльной стороны кисти при каждом сгибе проступал едва заметный розоватый оттенок.

Мужчина не просто печатал — казалось, он творил нечто возвышенное, словно виртуозно играл на пианино.

Пэй Юй, разворачивая пакет, краем глаза глянул в монитор, но ничего не понял. Тогда он перевёл взгляд на запястье Цинь Шэня. Тот сменил часы: на циферблате красовалась золотая пальма — сдержанная, но очевидно безумно дорогая деталь.

Пэй Юй спросил, не хочет ли Цинь Шэнь перекусить, но тот качнул головой:

— Я не ем по вечерам.

Вспомнив, что Цинь Шэнь ежедневно тренирует верхний плечевой пояс, пресс и ноги, Пэй Юй мысленно восхитился. Вот она, дисциплина настоящего спортсмена.

Он медленно, смакуя, отправлял в рот один кусочек за другим, постепенно расслабляясь. Вид работающего Цинь Шэня радовал глаз: длинные ресницы мужчины опускались, создавая мягкую тень, а прямой нос выглядел точеным.

Съев пару палочек, Пэй Юй ощутил, что рот начинает гореть от остроты. Он уже собрался подняться и сходить на кухню за водой, когда Цинь Шэнь пододвинул к нему свой стакан, стоявший рядом с компьютером.

— Можешь выпить моей, — Цинь Шэнь сделав паузу, добавил: — Если не гнушаешься.

Глядя на прозрачный стакан, заполненный наполовину, из которого явно только что пили, Пэй Юй замер на мгновение.

Внутренне колеблясь...

— Если смущаешься, я сам съезжу и принесу тебе чистый. У тебя руки испачканы, неудобно.

Дедушка Цинь не любил, когда в доме толпилось много посторонних, поэтому слуг в поместье было ровно столько, сколько требовалось для поддержания порядка. У персонала имелся свой график и часы отдыха, и сейчас слуги уже ушли в гостевой флигель.

Заметив, что Цинь Шэнь уже положил ладони на подлокотники кресла, намереваясь развернуться, Пэй Юй чистой ладонью накрыл тыльную сторону кисти мужчины, удержав его.

— Не нужно лишних хлопот, — тихо проговорил Пэй Юй. — В конце концов... мы ведь уже целовались.

Последние слова он пробормотал совсем шёпотом, но Цинь Шэнь всё равно их услышал.

— Хорошо, как скажешь, — Цинь Шэнь уселся ровнее.

Пэй Юй взялся за ручку стакана и, прикоснувшись губами к стеклянному краю, сделал пару глотков, чтобы сбить остроту. Его губы, алые от специй, от воды покрылись влажным, соблазнительным блеском.

Его изящный кадык качнулся вверх-вниз. Цинь Шэнь наблюдал за этим под углом.

В горле у мужчины внезапно защекотало.

Поставив стакан, Пэй Юй немного перевёл дух и вернулся к уничтожению оставшихся шашлычков, попутно продолжая исподтишка любоваться руками Цинь Шэня.

Линии костей на запястье проступали чётко и сурово, а маленькая тёмная родинка слегка двигалась при каждом движении пальцев.

Пэй Юй пойман с поличным: кажется, он превращался в фетишиста. Руки Цинь Шэня и правда были безупречны — тонкие и изящные, как пластины нефритового веера.

Он нащупал деревянную шпажку с говяжьими тефтелями ручной лепки. Шарики запеклись до золотистой корочки и были щедро усыпаны кунжутом, источая головокружительный аромат.

— Не хочешь попробовать? Тут правда безумно вкусно, — Пэй Юй решил, что уплетать всё в одно горло перед другим человеком как-то нетактично.

Цинь Шэнь остановил пальцы над клавиатурой и медленно приподнял веки.

Он посмотрел на шпажку, которую ему поднесли к самому лицу. На ней сидели три ровных, аппетитных мясных шарика.

— Давай, — отозвался Цинь Шэнь.

Позволив Пэй Юю кормить себя, Цинь Шэнь чуть наклонился и аккуратно откусил маленький кусочек от верхнего шарика. Он жевал очень медленно, сдержанно и изысканно.

Тщательно прожевав насыщенную специями пищу, он резюмировал:

— Весьма недурно.

Пэй Юй уставился на первый шарик, от которого оставалось ещё добрых две трети.

Кто-нибудь может ему объяснить, почему этот человек ест тефтели, откусывая от них по микроскопическому кусочку?!

Разве их не полагается отправлять в рот целиком?!

— Недурно, да? — невпопад пробормотал Пэй Юй, пока в его голове бушевал настоящий ураган: «Что делать?! Что делать?!»

Снять и выбросить недоеденный шарик — значит открыто продемонстрировать брезгливость к Цинь Шэню.

Просто отложить эту шпажку и взять другую — слишком очевидный и неловкий демарш.

— Ты не будешь? — спокойно спросил Цинь Шэнь.

—!

Сердце Пэй Юя ёкнуло:

— Б-буду... С чего бы мне не есть!

Под пристальным взглядом Цинь Шэня Пэй Юй опустил голову и мягкими губами прикоснулся ровно к тому месту, где остался след от зубов мужчины.

Наливаясь пунцовой краской, он сантиметр за сантиметром медленно доел весь шарик.

Уши юноши пылали. Ему даже показалось, будто он ощутил едва уловимый, чистый и свежий аромат феромонов альфы.

Заметив это, Цинь Шэнь едва заметно изогнул уголок губ.

Малыша действительно невероятно легко смутить.

***

Прикосновения за руки, объятия, глубокий поцелуй и косвенный поцелуй через еду — и всё это за один-единственный день! Для нервной системы Пэй Юя это был явный перебор.

Ночью, после горячей ванны, Пэй Юй с наслаждением растянулся на кровати. Едва сознание погрузилось в туманную дымку, как ему приснился сон.

Действие разворачивалось в спальне Цинь Шэня. Комната мужчины была оформлена в холодных тонах, но они сами были далеки от холода — напротив, им было безумно жарко.

Пэй Юй сидел верхом на коленях Цинь Шэня.

Не боком, а лицом к лицу.

Цинь Шэнь положил ладони на его голени и своими пальцами — точеными, точно произведения искусства, — нежно поглаживал его ноги.

И его ноги, и руки мужчины, сплетённые вместе, казались ослепительно белыми. Но у Цинь Шэня кожа отдавала холодным, аристократичным оттенком, а у Пэй Юя была молочной, прозрачной, словно лучший драгоценный нефрит.

Движения Цинь Шэня были неропливыми. Его длинные пальцы бесстыдно сжимали мягкую кожу на икрах парня, а на тыльной стороне ладони отчетливо проступали венки.

Молочная белизна просвечивала сквозь пальцы, и не прошло и пары минут, как подушечки, покрытые легкими мозолями, заставили кожу Пэй Юя покраснеть.

Нежные розовые пятна рассыпались по белизне, точь-в-точь как его розовые жемчужины.

Пэй Юй сгорал от смущения, сидя на чужих коленях, всё его лицо пылало.

— Хватит... не надо, — щекотка заставила его сжать запястье Цинь Шэня и тихо попросить о пощаде.

Цинь Шэнь вскинул бровь:

— Тебе не нравится? Но ты ведь так любишь мои руки. Ты смотрел на них так долго, не отводя глаз.

Пэй Юй вспыхнул ещё гуще, поджал губы и промолчал.

То, что его глазам нравится смотреть, вовсе не означает, что тело готово к такому!..

Он чуть поджал губы, всем своим видом выражая нежелание, чтобы Цинь Шэнь продолжал гладить его ноги.

— Хорошо, как скажешь, — Цинь Шэнь разжал пальцы.

Едва Пэй Юй перевёл дух, как эти же руки переместились на его талию и сжали её. У Пэй Юя дрогнули веки, а к затылку прихлынула волна жара.

— Тогда подари поцелуй? — Цинь Шэнь подался вперёд, сжимая его талию.

Глядя на бледные, тонкие губы мужчины, Пэй Юй с пылающим лицом подался навстречу.

Губы и языки сплелись в жадном, неистовом танце.

Кончик языка Пэй Юя горел и занемел, словно этот поцелуй был в сотню раз яростнее и откровеннее, чем во время терапевтических сеансов...

...

В спальне воздух мгновенно напитался густым, плотным ароматом дикой розы, в котором проступала легкая, едва уловимая терпкость.

Пэй Юй резко распахнул глаза. Его лицо было влажным, словно его окатили водой, мокрая чёлка прилипла ко лбу, а кончик носа розовел.

Ему было невыносимо жарко.

Нащупав в темноте телефон, Пэй Юй зажег экран: четыре часа тридцать минут утра.

Таймер кондиционера отключился, а сам он с головой завернулся в плотное одеяло — вот почему стало так душно.

Пэй Юй приподнялся, намереваясь снова включить охлаждение.

Он повел ногами и вдруг замер. По всему его телу пробежала ледяная судорога, мышцы мгновенно одеревенели.

Он в ужасе вытаращил глаза и долго сидел абсолютно неподвижно. Лишь спустя несколько минут он заставил себя встать, на цыпочках прошёл в гардеробную, достал чистую сухую сменную вещь и, смирившись с судьбой, побрел в ванную.

Вскоре Пэй Юй вышел оттуда с пылающим лицом, держа в руках влажный кусочек ткани. Он попытался найти вешалку или сушилку, но, обшарив всё, так ничего и не обнаружил.

Выхода не было: пришлось спускаться в прачечную на первом этаже.

Пэй Юй, сжимая в кулаке своё бельё, приоткрыл дверь спальни. И ровно в этот же момент с противоположной стороны коридора донесся аналогичный звук.

Цинь Шэнь стоял на пороге в темно-синем шелковом халате, на его породистом лице всё ещё читались следы сна.

— Я почувствовал очень сильный запах розы. У тебя что, начался второй период гона в этом месяце?..

Цинь Шэнь внезапно замолчал, осекшись на полуслове.

Его взгляд опустился на то, что Пэй Юй судорожно сжимал в руке.

Пэй Юй проследил за его взглядом, и в ту же секунду его лицо налилось такой густой, яркой краской, что казалось — сейчас брызнет кровь.

Он мгновенно спрятал руку за спину.

Они стояли и молча смотрели друг на друга.

Прошло не меньше полминуты, прежде чем Пэй Юй, готовый расплакаться от стыда, пробормотал сдавленным голосом:

— Да у вас, альф, не носы, а собачье чутьё?!

Далеко не все альфы обладали подобными способностями.

Феромоны содержатся в биологических жидкостях человека. Цинь Шэнь, будучи альфой S-класса с невероятно остро заточенными чувствами и имея стопроцентную совместимость с Пэй Юем, мгновенно уловил даже малейшее изменение концентрации аромата розы в воздухе.

Цинь Шэнь сжал челюсти, глядя на покрасневшего до слез юношу.

— Нет.

— Просто я чересчур чувствителен именно к твоим феромонам.

Адамово яблоко на шее Цинь Шэня качнулось:

— Не принимай близко к сердцу. В твоем возрасте я тоже время от времени сбрасывал напряжение.

Лицо Пэй Юя вспыхнуло еще сильнее, и он отчаянно замахал свободной рукой:

— Да не делал я ничего такого!

— Э-э... — Цинь Шэнь впервые в жизни потерял дар речи, но быстро сообразил, в чём дело: парню просто приснился сон.

Он слегка кашлянул и отвернулся, собираясь вернуться к себе:

— Всё в порядке. Считай, что ты меня не видел.

Дверь спальни снова закрылась.

В тишине ночи Пэй Юй на собственной шкуре познал, что такое абсолютная, монументальная социальная смерть.

К счастью...

Цинь Шэнь понятия не имел, что во сне он видел именно его.

http://bllate.org/book/35917/4647162