Готовый перевод After a Contract Marriage with a Disabled Alpha / После фиктивного брака с Альфой-инвалидом: Глава 2

Линь Шусин стоял спиной к свету, льющемуся из окон виллы. Фигура его утопала в сумерках, а в нескрываемом взгляде читалось откровенное отвращение.

Воздух между ними словно остекленел.

Пэй Юй поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Подобное происходило далеко не в первый раз.

Наедине Шусин выплескивал на него всю скопившуюся желчь, а перед матерью разыгрывал заботливого брата, готового во всём загладить вину за прошлое. Актер из него был так себе — не раз спотыкался на мелочах. Но едва поняв, что Луо Мэйхуа сквозь пальцы смотрит на его проделки, Линь Шусин и вовсе потерял всякий стыд.

Пэй Юй смотрел на него в упор, без тени страха. В его светлых, чистых глазах отражались огни виллы; этот спокойный, испытующий взгляд словно высвечивал всю гниль, таившуюся в душе противника.

— Слышал, ты все каникулы налегал на родную речь? — спокойно проговорил Пэй Юй.

Не дождавшись желанной вспышки ярости, Линь Шусин на миг растерялся от столь резкой смены темы.

Семья действительно наняла ему именитых репетиторов не только по китайскому, но и по математике с естественными науками. В частной школе «Яншэнь» его успеваемость оставляла желать лучшего, и единственным предметом, которым он мог похвастаться, оставался английский. Да и тот он вызубрил лишь из страха стать посмешищем среди золотой молодежи, вернувшейся из зарубежных частных пансионов, где без свободного английского ты в высшем обществе просто пустое место.

— Теперь понятно, зачем тебе репетиторы, — не обращая внимания на его замешательство, с ледяной иронией произнес Пэй Юй. Впрочем, он лишь констатировал факт. — Знаешь значение идиомы «сорока в чужом гнезде»? Если нет, открой словарь на досуге, почитай.

С этими словами Пэй Юй с абсолютным безразличием двинулся дальше, нарочно задев Шусина плечом.

Отойдя на несколько шагов, он услышал за спиной дикий, захлебывающийся от ярости визг.

Какое неописуемое удовольствие!

За толстыми стеклами очков промелькнула лисья хитринка.

Линь Шусин сожрал бы его взглядом, будь у него такая возможность.

— Чё ты из себя корчишь?! — взревел он вдогонку, визжа от злобы. — Жалкий бета! Да в прежние времена ты бы передо мной на коленях ползал!!!

***

Пэй Юй даже не обернулся. Взойдя на крыльцо, он переобулся в прихожей и переступил порог гостиной, где его тут же встретила поднявшаяся навстречу мать.

Хмурясь, госпожа Луо бросила взгляд на улицу и, догадавшись о стычке, принялась выговаривать:

— Вы опять сцепились с Сяо Сином? Он же от чистого сердца вышел тебя встретить! Ты ведь обещал мне, что вы будете ладить?

Видя, что сын молчит, Луо Мэйхуа понизила голос, но в нем проскользнули строгие нотки:

— Зачем устраивать сцены на ночь глядя? Что подумают соседи? Перестань доводить брата.

Пэй Юй насупился:

— Это он орал и требовал, чтобы я убирался из дома.

— Значит, ты сам его спровоцировал! Сяо Син с самого начала говорил, что рад твоему возвращению, — материнская слепая любовь к ребенку, которого она пестовала восемнадцать лет, не знала границ. В свое время она дала Шусину клятвенное обещание: появление родного сына ничего не изменит, его будут любить и баловать, как прежде. — У Сяо Сина нет никаких причин выгонять тебя. Сяо Юй, не накручивай себя на пустом месте.

Пэй Юй замер на мгновение, после чего тихо, тяжело вздохнул. Повернувшись к ней, он произнёс сухо и отстраненно:

— Госпожа Луо, если я вам в тягость, я могу просто вернуться к себе.

Темные пряди челки спадали ему на лоб, а за стеклами очков сквозила лишь ледяная, непроницаемая отчужденность.

— Да как у тебя язык поворачивается! — тут же возразила Луо Мэйхуа. — Если бы ты хотя бы звал меня мамой и поменьше мотался в больницу к своей приемной...

Она осеклась. Впрочем, за требованием семьи Линь жить под одной крышей скрывался весьма прагматичный расчет.

История началась с того, что медсестра, когда-то перепутавшая младенцев в роддоме, спустя долгие годы так и не смогла заглушить голос совести. Мучимая раскаянием, она наткнулась в сети на новости о чете Линь: их сынок учился в элитной частной школе, тогда как о второй семье не удалось найти почти ничего. Мысль о том, что её халатность сломала судьбы двух детей, не давала ей покоя, и женщина опубликовала анонимный пост.

Сначала пользователи сети просто смаковали сплетню, но вскоре дотошные расследователи заметили, что Линь Шусин абсолютно не похож на своих родителей. Зерно сомнения дало всходы. История о том, как богатая семья воспитывала чужого ребенка, пока родной наследник влачил бедственное существование, мгновенно взбудоражила общественность. Скандал подхватили крупные паблики, и новость взлетела в топ поисковиков.

Для компании «Бытовая техника «Линфэн»», находившейся в разгаре разработки новой линейки умной бытовой техники, подобные слухи стали тяжелым ударом — акции поползли вниз. Под давлением совета директоров Линь Ифэн публично пообещал разобраться в ситуации. Проведенная проверка подтвердила худшие опасения.

Общественность и деловые круги Цзянчэна были потрясены. Выяснилось, что приемный отец настоящего наследника погиб в аварии, мать тяжело больна, а сам парень вынужден выбивать стипендии и перебиваться в столовой пустой пересоленной лапшой. Волнующая тема социального неравенства подогрела волну сочувствия к Пэй Юю. И пусть статус беты несколько умалял его ценность в глазах высшего общества, жажда справедливости среди обывателей оказалась сильнее.

На фоне скромного бедняги фальшивый сын, Линь Шусин, выглядел особенно раздражающе: в своих соцсетях он беспрестанно хвастался коллекционными часами и спорткарами, стоимость которых превышала годовой доход рядового гражданина. Волну праведного гнева было не остановить — Шусина смешали с грязью.

Чтобы спасти репутацию и остановить падение акций, семейству Линь пришлось срочно разыгрывать роль любящих родителей: Цзян Хэ немедленно перевели в элитную клинику, а Шусин, дабы не навлекать на себя новый шквал критики, натянул на лицо доброжелательную мину.

Луо Мэйхуа в своем шелковом пеньюаре выглядела свежо и холено.

— Я ведь искренне хочу позаботиться о тебе, а ты даже не признаешь меня...

Богатая, избалованная женщина искренне не понимала, почему родной сын не желает называть её матерью.

В первый же день они повели его в ресторан с мишленовскими звездами, ужин в котором стоил дороже месячного курса лекарств для Цзян Хэ. Разве это не проявление высшей степени заботы? А парень даже слова «мама» из себя выдавить не мог! Какое унижение перед этой нищей Цзян Хэ!

Луо Мэйхуа смерила юношу оценивающим взглядом.

Отросшая челка, лишенная ухода, дешевая одежда не дороже сотни юаней — да их прислуга выглядела приличнее.

— И перед кем ты разыгрываешь эту нищету? На тебя же смотреть больно! Мог бы хоть немного прибраться, лицо у тебя и без того не самое выдающееся. Чужие люди подумают, что мы над тобой издеваемся!

— А что не так с моей одеждой? — совершенно спокойно спросил Пэй Юй.

— Что не так? — Луо Мэйхуа брезгливо поморщилась. — Да она же уродливая!

— Обычная футболка и джинсы.

Женщина лишь издала недовольный звук и принялась скрупулезно критиковать его внешний вид: от мрачной черной челки и жутких очков до дешевого, мешковатого силуэта...

Пэй Юй молча слушал её прискорбные излияния. Этому высокомерному созданию и в голову бы не пришло, почему он так одевается.

Без такой «маскировки» в злачных заведениях, где ему приходилось подрабатывать, к нему немедленно начали бы приставать.

Он вспомнил то тяжелое время, когда страховая выплата еще не поступила, а отец лежал в реанимации. Лекарства стоили астрономических денег, а виновник аварии, обложившись адвокатами, тянул время. Чтобы оплатить счета, Цзян Хэ пришлось продать квартиру, и они перебрались в дешевую съемную комнатушку в неблагополучном районе.

Однажды, когда Пэй Юй возвращался с вечерних занятий в школьной форме, его изящная, точеная красота привлекла внимание какого-то пьяного альфы. Лишь чудом и хитростью ему удалось вырваться.

С тех пор плотная оправа очков стала его постоянным спутником, а мешковатая одежда — надежной броней.

Заметив, что Пэй Юй снова пропускает её причитания мимо ушей, Луо Мэйхуа вспыхнула с новой силой.

— Мама, не ругай брата! Это я, наверное, оступился и расстроил его... — в гостиную вошел успевший взять себя в руки Линь Шусин. На его лице застыло выражение глубочайшего раскаяния, а голосок дрожал от фальшивой обиды — от недавней истерики на улице не осталось и следа. — Брат сказал... сказал, что я занял чужое место. Я же знаю, он затаил на меня обиду.

Пэй Юй лишь мысленно скривился.

Шусин смахнул закипевшую слезу и всхлипнул:

— А я ведь от всего сердца хочу стать с ним настоящей семьей!

Увидев покрасневший кончик носа своего любимца, Луо Мэйхуа тут же бросилась к нему, заключила в объятия и принялась утешать, попутно бросая строгие взгляды на родного сына. Картина материнской нежности выходила прямо-таки идиллической.

— Ты правда так сильно хочешь наладить со мной отношения? — перебил его плачевные излияния Пэй Юй.

— Разумеется!

— Тогда уступи мне главную спальню. Она выходит на солнечную сторону, а я люблю по утрам греться на солнышке.

Линь Шусин осекся, лицо его мгновенно вытянулось:

— Но... я жил в ней восемнадцать лет!

На губах Пэй Юя промелькнула едва заметная усмешка:

— Эта комната с самого начала предназначалась мне. Или твоё «наладить отношения» — просто пустые слова на публику?

Луо Мэйхуа стояла рядом, и Шусину пришлось из последних сил давить в себе закипающую желчь, удерживая маску великодушия:

— Дело вовсе не в том, что мне жалко... Просто я омега, у меня нежное здоровье и чувствительная кожа, я не привык к суровым условиям, как ты... Если я поменяю комнату, у меня начнется бессонница. Неужели тебе меня совсем не жаль?

«А было бы неплохо», — мысленно иронизировал Пэй Юй.

Впрочем, он мгновенно перехватил инициативу: сменил бесстрастное выражение лица на глубоко обиженное и заговорил мягким, жалобным тоном:

— Ты ведь прожил там восемнадцать лет... Неужели я не заслужил пожить в ней хотя бы немного?

Голос Пэй Юя звучал изумительно — прозрачно и чисто, словно горный ручей. Изготавливая из себя невинную жертву, он снизил интонацию до трепетного, едва слышного полушепота, в котором сквозила такая незащищенность, что у любой матери сжалось бы сердце.

Даже Луо Мэйхуа на мгновение замешкалась, чувствуя укол совести. Прислуга в гостиной замерла, с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.

Пэй Юй опустил взгляд светлых глаз и с грустным вздохом произнес:

— Эх, пожалуй, мне лучше вернуться к себе домой. Там у меня хотя бы была собственная комната, где я никому не мешал. Пойду соберу вещи и съеду прямо сегодня.

Он развернулся и направился к лестнице.

Луо Мэйхуа простояла в столбняке пару секунд. Вспомнив строгие наказы мужа не допустить нового репутационного скандала, она опомнилась и ринулась перехватывать юношу:

— Сяо Юй, да куда же ты съезжаешь! Конечно, эта комната твоя по праву. Я сейчас же велю слугам перенести твои вещи!

— Мама, ты чего?! — Шусин ошарашенно вытаращился на мать, от возмущения задыхаясь и топая ногами. — С какой стати?!

Луо Мэйхуа погладила его по спине, пытаясь успокоить:

— Ну ты же у меня умница, должен понимать... Пусть Сяо Юй поживет там немного, а потом...

— Мама!

Получив желаемое, Пэй Юй тихо хмыкнул.

Не оборачиваясь, он неторопливо поднялся по ступеням, оставив за собой лишь холодное, отстраненное молчание.

http://bllate.org/book/35917/4477258