Готовый перевод My Pair Skating Partner Can Hear My Thoughts / Мой партнёр по фигурному катанию умеет читать мысли: Глава 4

Ло Чжиду сел в автобус. За окном мелькали и уходили назад один за другим многоэтажные дома. Смеркалось, и вечер постепенно растворял высотки в тихих, низких силуэтах дальних кварталов.

Он вышел у обычного санатория.

Здесь жил его отец.

Здание сплошь затянул густой плющ. Стекла входных дверей вымыли до того чисто, что грань казалась неосязаемой — шагнешь и случайно разбишь эту прозрачную преграду.

Замешкавшись, Чжиду приложил ладонь к чересчур прозрачной стеклянной двери.

Проходившая мимо медсестра окликнула его. Юноша очнулся и толкнул дверь.

Они с медсестрой уже были знакомы. Поздоровавшись, она обмолвилась, что отец сегодня чувствует себя неплохо.

Поблагодарив её, Ло Чжиду потянул на себя дверь палаты.

Его отец — омега, страдающий раком железы в средней стадии. С таким диагнозом вполне можно лечиться и дома, но пережитый стресс надломил его психику. Оставлять его одного было опасно, поэтому пришлось устроить его в санаторий.

— Папа, я пришёл.

Комната встретила его аккуратно заправленной пустой кроватью. На тумбочке стояла ваза с букетом, который Чжиду принёс два дня назад — цветы ещё не успели завянуть.

Ступая как можно тише, юноша подошел к окну, где усердно чем-то занимался старший омега.

Тот выглядел тихим и кротким: длинные шелковистые чёрные волосы ниспадали на плечи, прикрывая белоснежную шею и лейкопластырь на железе. На коленях свернулся старый разленившийся кот.

Белые, без единой мозоли пальцы выдавали человека, привыкшего к роскоши, вот только поношенная домашняя одежда недвусмысленно намекала на нынешнее стеснённое положение.

Услышав шаги, омега растерянно поднял голову, вглядываясь в лицо сына. Наконец его губы слабо, но радостно изогнулись:

— Дуду, тренировка окончена?

Ло Чжиду сдержал подступившие слёзы:

— Да, папа. Пришёл поужинать с тобой. Что ты ел на обед?

— Ел... — На лице старшего омеги появилось знакомое блуждающее выражение. Он погладил кота: — Булу, мы ведь ели консервы, правда?

«Мяу~»

— Папа, консервы — это для Булу. А ты ел тыквенную кашу, да? — тихо спросил Чжиду. Он проверял расписание перед тем, как войти.

На лице, так похожем на лицо самого Чжиду, мелькнуло озарение:

— Ах да. Твой отец тоже любит тыквенную кашу.

Чжиду промолчал.

Годы почти не тронули красоту старшего омеги. Разве что легкая измождённость залегла на лице, но она не умаляла его изящества.

Он гладил старого кота по кличке Булу. Тому исполнилось уже шестнадцать: когда-то он котёнком путался под ногами и скользил вместе с Чжиду на льду, а теперь совсем состарился.

— В институте, наверное, опять какой-то важный проект, — кротко заговорил Сэ Лань. — Твой отец так долго не навещал нас.

Ло Чжиду слегка побледнел. Прижавшись к отцу, он протянул руку и погладил Булу по голове:

— Папа...

Сэ Лань продолжил:

— Старайся на льду, усердно тренируй прыжки. Если попадёшь в национальную сборную, отец будет гордиться тобой, малыш.

Булу открыл глаза и хлопнул лапой по руке Сэ Ланя:

— Мяу-ау!

— Что с тобой, Булу? — удивился тот.

Ло Чжиду опустил взгляд:

— Папа, вы разведены. Он больше не придет.

Нависла долгая тишина.

Жалобный вопль Булу нарушил этот хрупкий покой. Чжиду вздрогнул от неожиданности, пытаясь вырвать кота из побелевших пальцев Сэ Ланя.

С грохотом перевернулся стул. Булу вспрыгнул на подоконник, его зрачки сузились в узкие щели.

Ло Чжиду опустился на пол, подхватив изнемождённое тело отца.

— Папа, — лицо юноши скрылось в тени, — папа, это я, Дуду.

Сэ Лань дрожащими губами шептал:

— Дуду, Дуду...

Чжиду сжал зубы:

— Он паршиво к тебе относился! Он был никудышным мужем и плохим отцом! Мерзкий, низкий альфа, который тебя не стоил!

На искажённом лице Сэ Ланя застыли боль и мука. Проведя несколько мгновений в этом оцепененье, он вновь погрузился в бессмысленный покой.

Дверь распахнулась, на пороге появилась медсестра:

— Что здесь происходит?

Вдвоём они уложили Сэ Ланя на кровать. Тот сразу сжался под одеялом, его било мелкой дрожью.

Другая медсестра отозвала Чжиду в сторону:

— Он же болен! Зачем вы растревожили его?

Чжиду заворожённо смотрел на койку. Голос его звучал глухо и надломленно:

— А по-вашему, лучше пусть он вечно живёт в иллюзиях?

— Иной раз это не самый худший вариант. Он сам не хочет возвращаться в реальность, а насильно его вытаскивать — только вредить здоровью. К тому же у него не только душевный надлом, но и телесная болезнь...

Намёк был предельно ясен. Рак железы неумолимо отсчитывал последние дни Сэ Ланя. Возможно, позволить ему уйти счастливым, пусть и не совсем в своём уме, — это своеобразное милосердие.

Чжиду перевёл взгляд на окно, за которым буйно зеленел цепкий плющ.

Вздохнув, медсестра покинула палату.

Пушистый кот подкрался и потёрся о ноги юноши.

Присев на край кровати, Ло Чжиду молча гладил Булу, не сводя глаз с дрожащего холмика одеяла:

— Папа.

— Мы с Лю Чу готовим спектакль. Он мой партнёр по сцене.

— Возможно, в будущем я перейду в парное катание. Я всё ещё ищу подходящего человека.

— И сколько бы тот альфа, что зовётся моим отцом, ни вкалывал в мою железу чужих, не принадлежащих мне феромонов... я вырос. Когда-то я смог забрать тебя от него, смогу позаботиться и впредь. Я знаю, ты меня слышишь. И просто хочу сказать: я предпочитаю чувствовать боль трезвым умом, чем гнить в парализующем беспамятстве.

— Всю ту роскошь, которую он тебе давал, я смогу дать сам. Отдыхай, папа. И будь добрее к Булу — он ведь тоже твой ребёнок.

Булу уткнулся носом в лодыжку Чжиду, обвив её хвостом.

— Так что не бойся. Я самостоятельный омега. И ты тоже.

Ответа не последовало. Если бы не едва заметная дрожь под одеялом, можно было бы подумать, что Сэ Лань уснул.

Казалось, прошла целая вечность.

Когда Чжиду вышел из санатория, город уже накрыла непроглядная тьма.

Он застыл у ворот. Густая зелень плюща растворилась в сумерках, превратившись в зловещие чёрные силуэты.

Кажется, становилось холоднее.

Каждый день с самого утра он разрывался между базой провинциальной сборной, театром и санаторием. Заботы не оставляли времени на передышку. Но стоит остановиться — и накатывает растерянность: куда идти дальше?

В тишине ночи раздался сигнал сообщения.

Он открыл Мяусин.

Получив номер Юй Яня, он тут же отправил запрос в друзья.

Юй Янь: [Разбор элементов показательной программы.zip]

Ло Чжиду глубоко вздохнул. В его глазах вновь затеплился огонёк. Он нажал на скачивание.

Файл весил прилично, загрузка шла медленно.

Он набрал ответ:

«Получил, Бог Юй. Я сейчас на улице, связь плохая, скачивается медленно»

Юй Янь:

«Ты всё ещё не дома?»

Ло Чжиду отправил гифку с кивающим котёнком.

Спустя пару минут пришёл ответ:

«Будь осторожен на дороге. Посмотришь, когда доберёшься»

Мягкий свет фонарей отразился в янтарных глазах Чжиду. Он аккуратно вывел:

«Хорошо»

Вернувшись домой, первым делом он отписался Лю Чу: сообщил, что уже дома, и извинился, что не приехал учить реплики.

Лю Чу тут же прислал плачущий смайлик — мол, его жестоко бросили, и теперь требуется компенсация.

Красивый О-Чучу:

«Давай поменяем ники на парные!»

Чжисе Дуво:

«На какие?»

Красивый О-Чучу:

«Я буду "Красивый О-Чучу", а ты — "Красивый О-Дуду"!»

Милые глупости между близкими друзьями. Ло Чжиду без колебаний сменил имя профиля.

Красивый О-Дуду:

«Готово! Не дуйся~»

Красивый О-Чучу:

«Хе-хе, до завтра! Чмок.jpg»

Красивый О-Дуду:

«Чмок.jpg»

Затем Чжиду перешёл на профиль Юй Яня. На аватарке — непроглядная тьма, в имени — просто Юй Янь.

Наверное, это его рабочий аккаунт, а не личный?

Пожевав губу, Чжиду подержал взгляд на чёрном квадрате, затем открыл настройки контакта и переименовал его: 【Бог Юй, пошли мне бету】.

Вот теперь куда теплее!

Он улыбнулся, отправил Юй Яню сообщение о том, что благополучно добрался, и запустил скачивание архива на компьютере.

Вскоре пришёл ответ.

Бог Юй, пошли мне бету:

«Изучишь завтра. Уж поздно»

Чжиду бросил взгляд на часы — всего-то девять вечера?

Красивый О-Дуду:

«Хорошо, Бог Юй! Вы уже ложитесь?»

Ответа не последовало.

***

Кабинет врача национальной сборной.

Юй Янь молча вглядывался в новое имя контакта:

«...»

— С кем это ты милуешься на ночь глядя? — с добродушной ухмылкой поинтересовался врач.

Юй Янь отложил телефон. Лицо его оставалось непроницаемым, но напряжённый разлёт бровей и покрасневшая кожа на внутренней стороне предплечья выдавали его состояние.

Врач-альфа искренне удивился:

— Надо же! Обычно в это время ты уже седьмой сон видишь. Что заставило тебя прибежать ко мне?

Он повернулся и достал из шкафа двух огромных плюшевых зверей — Медвежонка Дуньдунь и Кошечку Дуду, пользующихся бешеной популярностью у омег:

— Держи.

Юй Янь промолчал.

Врач с трудом подавил смешок:

— Не отказывайся! Собрал их на твоих прошлых соревнованиях, так что передариваю по праву. Поверь, при твоём синдроме тактильного голода — самое то.

Юй Янь прикрыл глаза, исчерченные тонкой сеткой налившихся кровью сосудов.

Врач вздохнул:

— В последнее время приступы стали чаще. Нагрузки перебираешь? Или встретил миленького омегу?

Юй Янь с абсолютно каменным лицом забрал игрушку:

— Средне.

— Средне миленького? — Врач, обрадованный тем, что тот вообще заговорил, подмигнул: — Я-то знаю, что ты среди омег популярнее любого альфы. Я же о тебе пекусь: не хочешь обнимать игрушку — найди себе кого-нибудь для сна, эффект будет куда лучше. Обещаю, никому не расскажу, что великий Бог Юй засыпает в обнимку с плюшевым медведем.

— Правила национальной сборной запрещают личные отношения между спортсменами.

Врач покачал головой:

— Какой взрослый бета, а даже за ручку никого не держал. Бесчеловечно, право...

Юй Янь поднял плюшевого кота, встретился взглядом с его круглыми пластиковыми глазками и почувствовал лишь глухую досаду.

Он швырнул игрушку обратно медику:

— Не нужно. Твой диагноз неверен.

— Эх, не опускай голову, а то корона упадёт... — сочувственно протянул врач. — Тебе стоит признать проблему, Юй Янь. Если однажды в причине твоего ухода из спорта напишут «из-за неутолённого тактильного голода», я даже не удивлюсь.

Юй Янь ледяным взглядом смерил собеседника:

— А если в парном катании?

— В парном? — Врач опешил, не сразу сообразив, к чему тот клонит. Но затем его глаза прояснились: — Хм, а ведь идея! В соседнем отделении парники целыми днями обнимаются на тренировках, а по вечерам живут в одном номере. Нестандартный ход, но весьма перспективный! Конечно, бете в парном катании пробиться сложно, но для твоей болячки это идеальная терапия.

Юй Янь поднялся с места:

— На сегодняшней тренировке отрабатываем четверные.

Врач нахмурился, его тон мгновенно стал строгим и профессиональным:

— Вот тебе и ещё одна причина приступов, Юй Янь. Судя по снимкам, твои лодыжки едва выдерживают нагрузки от четверных прыжков. Забудь о пятиоборотных... Ты не альфа, не пытайся соревноваться с ними по физиологии.

— Иначе тебя ждёт не триумфальный уход на пике славы с морем поклонников, а позорное прощание со спортом из-за собственной переоценки сил.

Юй Янь промолчал.

Врач задумчиво почесал подбородок:

— Слышал, в американской сборной у одиночника-беты произошла вторичная дифференциация в омегу. Международный союз конькобежцев в виде исключения разрешил ему перейти в одиночное катание омега-категории. Правда, из-за разницы в физических данных судьи первые годы могут придерживать ему оценки.

— А для твоих суставов самым разумным решением было бы... Ну, или надеяться на чудо и жгучее везение, что ты сам переродишься в альфу... или всё-таки уйти в парное. Хотя разбазаривать твой прыжковый талант — то ещё преступление. Кстати, альфам в парном везёт: если найти партнёра с высокой совместимостью, можно даже снизить травматичность.

Юй Янь обронил:

— Забудь. Назови конкретные симптомы тактильного голода.

Врач вздохнул:

— Отторжение чужих прикосновений, раздражительность, беспричинные слёзы, кожный зуд... А ещё страстное, непреодолимое желание прижаться к близкому человеку.

— А слышать близкого человека... — Юй Янь замялся. — Слышать его мысли?

http://bllate.org/book/35913/4489945