Готовый перевод He Came from 1945 / Он прибыл из 1945-го: Глава 24

Те, кто стоял за дверью, невольно подслушали разговор Чу Циньбая с режиссером Яном Чжичэном и только тогда поняли, что изящный, благообразный молодой человек перед ними и есть тот самый генеральный директор Чжоу, о котором они судачили всю дорогу. Присутствующие мгновенно переглянулись, у каждого в голове зароились свои мысли.

Поскольку Чжоу Шэн очень выручил съемочную группу, Ян Чжичэн из кожи вон лез, лишь бы затащить его на обед. В местных спартанских условиях разгуляться было негде, но режиссер все же договорился с поваром о паре-тройке особых домашних блюд, зарезервировал самый просторный кабинет в заведении и собрал за огромным круглым столом весь основной творческий состав.

— Режиссер Ян, раз уж вы собрали нас всех под предлогом застолья, скажите хоть пару слов для приличия, — стоило всем рассесться, как кто-то из толпы подал голос.

Ян Чжичэн поднялся, держа в руке небольшую пиалу с байцзю, и прихлопнул ладонью по спинке соседнего стула:

— Что ж, буду краток. Сегодняшний обед организован в честь человека, который сидит по правую руку от меня, — генерального директора Чжоу Шэна. Прошу любить и жаловать. Он помог нам разрешить сложнейшую дилемму, касающуюся Фань Чжунцина — ключевой исторической фигуры нашей картины. Все чертежи я уже переслал на съемочную площадку, так что декораторы могут приступать к работе в любую минуту.

За столом тут же раздались дружные аплодисменты.

Ян Чжичэн славился своей невероятной требовательностью. В его картинах каждая деталь должна быть безупречной. По первоначальному плану съемки в этих краях должны были завершиться через неделю, как раз к моменту готовности площадки в киногородке. Однако уезд Линьшунь накрыло наводнением, из-за чего на съемочной площадке тоже все пошло наперекосяк. Рядовые сотрудники могли не знать всех тонкостей, но те, кто ежедневно находился бок о бок с режиссером, прекрасно видели, что последние пару дней он едва сдерживал бушевавший внутри ураган.

Все взгляды невольно устремились на молодого человека, который поднялся следом за режиссером.

Придерживая бокал, Чжоу Шэн ровно произнес:

— Режиссер Ян слишком добр ко мне. На самом деле это я должен поблагодарить вас. Только благодаря мастерам вашего уровня, которые столь глубоко уважают историческую правду и стремятся к профессиональному совершенству, зрители получают картины, западающие в душу, а люди ушедших времен обретают шанс вновь ожить на экранах.

Его слова прозвучали на редкость искренне и весомо. В них не чувствовалось ни капли лести или дежурной фальши.

Слово «ушедшие» каждый истолковал по-своему, решив, что речь идет об исторических фигурах, а не о ком-то, кого молодой человек знал лично. И все же эта короткая речь придала их совместной работе над фильмом какой-то особый, возвышенный смысл.

Ян Чжичэн был тронут до глубины души. Режиссеры его масштаба давно привыкли к славословию, и большинство хвалебных од влетали в одно ухо и вылетали в другое. Но сейчас он ощутил глубокое понимание со стороны человека, совершенно далекого от мира кино.

Режиссер с чувством придвинул свой бокал:

— За это мы просто обязаны выпить. Мое почтение.

Чжоу Шэн поспешно опустил край своего бокала чуть ниже уровня бокала собеседника:

— Это мне стоит высказать вам свое почтение.

Осушив рюмку, Ян Чжичэн похлопал его по плечу, приглашая сесть, и потянулся к бутылке, намереваясь наполнить бокал гостя во второй раз.

В этот момент справа от Чжоу Шэна протянулась рука. Ладонь плавно накрыла ободок его рюмки.

— Одной вполне достаточно.

Это был Чу Циньбай.

Вне работы он всегда держался неброско. До этого актер сидел молча, слегка откинувшись назад, но теперь подался вперед, заслоняя собой Чжоу Шэна от режиссера.

Ян Чжичэн на мгновение растерялся, но быстро спохватился:

— Да-да, совсем из головы вылетело! У тебя же еще жар не спал.

Режиссер отставил бутылку в сторону и радушно замахал руками:

— Тогда налегай на еду, налегай! — И повернулся к остальным: — Давайте, принимайтесь за угощение. В нынешних обстоятельствах уезда Линьшунь раздобыть мясо и выпивку — задача не из легких, так что цените момент.

За столом потекла непринужденная беседа, зазвенели приборы.

Чжоу Шэн искоса взглянул на соседа. Тот, возвращаясь в прежнее положение, непринужденным движением отодвинул рюмку молодого человека подальше. После чего повернулся к нему и встретился с ним взглядом:

— Так и будешь сверлить глазами рюмку? Неужели хочется еще парочку?

Чжоу Шэн покачал головой:

— Вовсе нет.

— И правильно, — отрезал Чу Циньбай. — Алкоголь при температуре мало того что ударит по желудку, печени и почкам, так еще и сведет на нет все лечение. Не добавляй мне хлопот.

— И это говорит человек с хроническим гастритом, который сам не дурак выпить? — искренне удивился Чжоу Шэн. — Твои познания в медицине не кажутся ли тебе самому чистой воды лицемерием?

Чу Циньбай смерил его холодным взглядом:

— Не будь у меня гастрита, откуда бы ты набрался этих «умных мыслей»?

Чжоу Шэн промолчал.

«Мастер софистики, ничего не скажешь»

Поскольку за столом собрались люди, с которыми Ян Чжичэн работал из картины в картину, обстановка была весьма неформальной. Разговор между Чжоу Шэном и Чу Циньбаем не остался незамеченным. Кто-то из присутствующих шутливо подал голос:

— Брат Чу, это та самая прелесть, которую ты прячешь у себя в номере? Может, представишь нас как следует?

Чу Циньбай лениво приподнял веки:

— И что именно ты хочешь услышать?

— А ты расскажешь все, о чем ни спросим?

— Я похож на человека, с которым можно так просто посудачить? — холодно осведомился актер.

В ответ раздался разочарованный, полный притворного вздоха гул.

Чжоу Шэн из вежливости решил разрядить обстановку. Не желая лгать, но стараясь держаться как можно скромнее, он мягко произнес:

— Мы ведем совместный проект со старшим братом господина Чу, поэтому и с самим Чу Циньбаем хорошо знакомы. Мой визит сюда — чистая случайность. Вчера все были слишком заняты из-за суматохи, и у меня не выдалось возможности поблагодарить вас за помощь. Позвольте мне выразить признательность и выпить за вас чаю вместо вина.

Чжоу Шэн поднялся с пиалой, и присутствующие поспешно приподняли свои бокалы в ответ, наперебой заверяя:

— Генеральный директор Чжоу, вы слишком вежливы!

— Пустяки, дело житейское.

— Брат Чу у нас парень нелюдимый, вам, должно быть, несладко приходится делить с ним одну комнату.

Чжоу Шэн искоса глянул на Чу Циньбая и с легкой улыбкой заметил:

— Ну... жаловаться не приходится. По крайней мере, ваш брат Чу... весьма недурен собой.

Эта безобидная шутка мгновенно разрядила обстановку, и за столом раздался дружный одобрительный смех.

В обществе Чжоу Шэн умел держаться безупречно — обходительно, тонко и в меру дипломатично. С легкой руки режиссера тосты следовали один за другим, комната быстро наполнилась шумом и движением, гости то и дело пересаживались с места на место. Даже со своим чаем Чжоу Шэн умудрился выпить столько, что почувствовал себя сытым наполовину.

Ян Чжичэн, вальяжно откинувшись на спинку стула, затянулся сигаретой. Выпустив облачко дыма, он проследил взглядом за Чжоу Шэном, который увлеченно беседовал с кем-то из группы, и негромко обратился к сидящему рядом Чу Циньбаю:

— Где ты откопал это сокровище? Будь он слеп на оба глаза, и то вряд ли пошел бы за тебя.

Чу Циньбай тоже успел пригубить вина, но внешне оставался абсолютно невозмутимым.

— Если ты сейчас же не затушишь сигарету, ослепнешь ты сам, — ледяным тоном отозвался он.

— Вечно у тебя куча претензий, — недовольно проворчал режиссер, но послушно потушил сигарету в пепельнице. После чего заговорщически подтолкнул актера локтем: — Слушай, а если я предложу ему место исторического консультанта в нашей съемочной группе, каковы шансы, как думаешь?

Чу Циньбай покосился на него:

— Тебе известно, во сколько оценивается проект, который они сейчас запускают на пару с Чу Сюмином?

— И во сколько?

— Первоначальные инвестиции исчисляются девятизначной суммой, а рыночный потенциал и вовсе трудно спрогнозировать. Как думаешь, сколько дополнительных спонсоров тебе придется обобрать, чтобы выставить ему сопоставимый счет за консультации?

Ян Чжичэна, чьи картины регулярно собирали миллиарды в прокате, девятизначные цифры, конечно, не пугали. Однако нанимать консультанта за такие деньги — это было уже не просто расточительством, а чистой воды безумием.

Но уступать так просто он не желал и продолжил настаивать:

— Но вы ведь с ним в каких отношениях! Неужели сложно поговорить? Тебе не кажется, что он идеально вписывается в атмосферу нашей картины? И те чертежи, что он набросал сегодня... это же поразительно каноничная работа. Кое-какие детали я и представить себе не мог. Если мы залучим его к себе, фильм обречен на успех, помяни мое слово!

Чу Циньбай потянулся к лежавшему на краю стола телефону, мельком глянул на экран и бросил обратно.

— Оставь эту затею, — сухо оборвал он его. — Он не согласится.

— Да ладно тебе, даже заикнуться нельзя?

Взгляд Чу Циньбая скользнул к молодому человеку, который с пиалой чая терпеливо отвечал на чьи-то расспросы.

— Какими бы ни были наши отношения, это ничего не изменит. Если попросишь его о разовой помощи, вроде сегодняшней, он, возможно, не откажет. Но затащить его в штат — забудь. Без шансов.

Ян Чжичэн с укором указал пальцем на собеседника:

— Ну и ну! Пара рюмок — и ты уже как кремень. Ладно, сам с ним поговорю.

— Дерзай. Желаю удачи.

Ян Чжичэн лишь беззвучно выругался.

***

Когда ужин подошел к концу, режиссер все же перехватил Чжоу Шэна у перил на втором этаже гостиницы.

Чжоу Шэн молча наблюдал за суетой внизу, после чего повернулся к Ян Чжичэну, чье лицо заметно покраснело от выпитого.

— Режиссер Ян, вы в порядке? Может, попросить на кухне приготовить для вас имбирный отвар?

Ян Чжичэн отмахнулся:

— Пустяки, от такого количества я не пьянею. Просто кровь к лицу приливает.

Молодой человек не стал расспрашивать о причинах задержки и терпеливо ждал.

Ян Чжичэн решил зайти с нейтральной темы и как бы невзначай поинтересовался:

— Скажи, каким человеком, по-твоему, был Фань Чжунцин?

Этот вопрос не застал Чжоу Шэна врасплох. Немного подумав, он ответил:

— Хорошим человеком.

— Хорошим человеком? — Ян Чжичэн явно не ожидал столь лаконичного определения. Спустя мгновение он словно посмаковал эти слова на языке: — А ведь верно... Действительно, просто хорошим! Мы так долго пытались навесить на него кучу ярлыков: «повеса», «мятежник», «вольнодумец», «дерзкий бунтарь»... Но сейчас я понимаю, что ни одно из этих слов не передает сути так точно, как твое.

С каждым мгновением Чжоу Шэн нравился режиссеру все больше. Но стоило ему открыть рот, чтобы продолжить, как снизу донесся шум.

Похоже, один из ребятишек, которых привезли вчера, случайно расколотил стопку тарелок. Родители, чувствуя неловкость перед окружающими, принялись отчитывать плачущего ребенка, не скупясь на подзатыльники. В холле гостиницы поднялся переполох.

В этот момент к ним подошел молодой человек в глубоко надвинутой кепке. Он присел перед малышом на корточки, протянул ему конфету и ласково взъерошил волосы, негромко сказав что-то успокаивающее. Родители тут же принялись непрестанно кланяться и рассыпаться в благодарностях.

Чжоу Шэн вгляделся в его профиль. Лицо показалось ему смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где видел его раньше. По идее, в этой съемочной группе у него не могло быть знакомых.

— А кто это? — полюбопытствовал он.

Ян Чжичэн проследил за его взглядом:

— А, это Жэнь Цисюань.

«Жэнь Цисюань?» — Чжоу Шэну потребовалась всего пара секунд, чтобы сопоставить имя. Именно этот человек фигурировал на недавних совместных снимках с Чу Циньбаем в светской хронике.

Сам по себе этот факт его мало трогал, однако следующие слова режиссера заставили его насторожиться:

— Вообще-то именно Жэнь Цисюань изначально должен был играть роль Фань Чжунцина. Среди молодых актеров у него отличная школа, сыграть второстепенного персонажа для него — пара пустяков. Но взглянув на твои наброски, я ловлю себя на мысли, что здесь что-то принципиально не так.

Человек внизу тепло улыбался окружающим, явно пользуясь всеобщей симпатией.

Чжоу Шэн ответил честно:

— Он действительно не подходит на эту роль.

Для него Чжунцин не был просто безликим именем со страниц исторических хроник. Чжоу Шэн слишком отчетливо помнил, как тот вешался ему на шею, хвастливо обещая сводить в лучший трактир «Цзуйсяньлоу», напоить самым изысканным вином и показать первых красавиц города. Помнил его бесшабашную, открытую улыбку. Помнил его последнее длинное письмо, в котором Чжунцин заклинал его обязательно найти человека, которого он полюбит всем сердцем, — ведь тогда, какими бы суровыми ни были времена, даже яд покажется слаще меда. Чжоу Шэн воочию видел, как Чжунцин выводил эти строки, тепло улыбаясь собственным мыслям.

Потому что знал его слишком хорошо.

Впрочем, Чжоу Шэн понимал, что профессионал должен заниматься своим делом. Актер не играет себя, и оценивать чужую работу — не его удел.

— Но я полностью полагаюсь на ваше видение, режиссер Ян.

— Правда полагаешься? — Глаза Ян Чжичэна загорелись надеждой. — Тогда, может, все-таки согласишься стать консультантом в нашей группе?

Такого поворота Чжоу Шэн никак не ожидал. Он замешкался на мгновение, прежде чем тактично отказаться:

— Простите, режиссер Ян, но я не могу. У меня много работы в компании. Я приехал в уезд Линьшунь только потому, что здесь застрял мой сотрудник. Как только погода наладится, мне придется немедленно уехать.

Ян Чжичэн получил вежливый, но твердый отказ. Мысленно он в очередной раз обругал Чу Циньбая — тот ведь знал, чем все закончится, и даже не попытался помочь, вредитель несчастный.

Режиссер напустил на себя благодушный вид и попытался зайти с другого боку:

— Да ладно тебе. Вы ведь с Чу Циньбаем живете на два города. Насилу встретились, и опять разбегаться? Пойдешь к нам — будете не разлей вода круглые сутки, разве плохо?

Чжоу Шэн невольно улыбнулся:

— Признателен за вашу заботу, режиссер Ян, но в этом действительно нет необходимости.

Впрочем, сжигать мосты окончательно он не стал:

— Если у вас возникнут вопросы по поводу личности Чжунцина, вы всегда можете со мной связаться. Чем смогу — помогу.

Раз уж разговор зашел в тупик, Ян Чжичэну ничего не оставалось, кроме как отступиться.

***

Когда Чжоу Шэн вернулся в номер, Чу Циньбай только-только вышел из душа.

Вытирая влажные волосы полотенцем, актер бросил на него быстрый взгляд.

— Ян Чжичэн все-таки поймал тебя?

Чжоу Шэн кивнул:

— Предлагал стать консультантом. Но я в этом мало что смыслю.

— Его слова не нужно принимать близко к сердцу. Послушал и забыл.

Такое равнодушие несколько удивило Чжоу Шэна. Вспомнив недавнюю сцену внизу, он нерешительно спросил:

— Скажи, то, что я остановился у тебя... точно не доставит хлопот?

— Каких еще хлопот? — Чу Циньбай нахмурился.

Чжоу Шэн не видел смысла увиливать:

— Я только что видел внизу господина Жэнь Цисюаня. Не знал, что он тоже занят в этой картине. Учитывая ваши... близкие отношения, мне бы не хотелось спровоцировать ненужные недоразумения.

Чу Циньбай на секунду замер, после чего медленно изогнул бровь:

— И какие же у нас, по-твоему, отношения?

Чжоу Шэн внимательно посмотрел ему в глаза. Судя по всему, эти двое действительно не состояли в романтической связи. В памяти молодого человека невольно всплыли сомнительные термины из сплетен шоу-бизнеса, которые ему доводилось краем глаза видеть в сети.

Он тщательно взвесил слова:

— Секс по дружбе? Интрижка на съемочной площадке? Временные партнеры?

Чу Циньбай лишился дара речи. Лишь спустя пару секунд на его губах зазмеилась холодная усмешка:

— Надо же, как ты вырос над собой. Решил блеснуть эрудицией?

— Льстишь мне. Я просто быстро учусь.

В комнату еще проникал вечерний свет, позволяя без труда разглядеть лицо собеседника. Чжоу Шэн опустил взгляд чуть ниже и заметил:

— Чу Циньбай, у тебя шея покраснела.

— Это от злости на тебя!

— Вовсе нет. Горячая вода ускорила циркуляцию крови и испарение алкоголя, — покачал головой Чжоу Шэн. — Не нужно перекладывать вину на невинных. Я ведь говорил, что учусь на лету.

— У меня нет ни малейшего желания проверять твои успехи в учебе, — ледяным тоном оборвал его Чу Циньбай. — Так что сделай одолжение — помолчи.

Чжоу Шэн приподнял бровь, в точности скопировав его излюбленный жест. Проходя мимо него вглубь комнаты, он негромко добавил:

— А вообще, кожа у тебя на шее довольно светлая.

http://bllate.org/book/35909/4689349