Готовый перевод No Souls in the Mortal Realm / В мире людей нет душ: Глава 36

Небо казалось сгустком запекшейся крови, а золотистая морская гладь замерла, словно стекло.

Двое уцелевших в рассудке спускались в плотной толпе тех, кто разум давно потерял.

Очертания построек по обе стороны давно растаяли в дымке, но палуба всё тянулась и тянулась вперед, не думая кончаться. Безбрежная, черная лавина безмолвных людей уходила за самый горизонт.

Не могло судно быть столь огромным.

— Лин Хун, — Вань Гучуань мягко потянул его за рукав, останавливая. — Хватит. Идём назад.

Лин Хун вгляделся в туманную даль и негромко вздохнул:

— Наверное, у этой дороги просто нет конца.

***

Опершись на подоконник в своей каюте, Лин Хун безучастно созерцал бесконечный людской поток внизу.

«Откуда на корабле столько душ?» — лениво подумал он.

Грань между явью и мороком давно стерлась.

Лин Хун сладко зевнул. Ладно, пора спать.

***

Разбудил его грохот бьющихся о борт волн.

В распахнутое окно ворвался резкий, пахнущий солью и тиной морской бриз. В пронзительной лазури неба, расправив крылья, кружили белоснежные чайки.

— Проснулся? — Вань Гучуань сидел у стола и неторопливо протирал лезвие меча. — Позавтракаем — и спустимся вниз, осмотримся.

Лин Хун со взъерошенными после сна волосами перевел взгляд с него на ломящийся от яств стол.

— Твоих рук дело?

— Служанка принесла, — отозвался Вань Гучуань.

— Какое редкое гостеприимство, — пробормотал Лин Хун, почесывая затылок, и поднялся с постели, чтобы одеться.

Вань Гучуань мазнул по нему взглядом: узкая талия, стройные, сильные ноги... Он смотрел, как юноша набрасывает на плечи халат, продевает руки в рукава, и лишь когда тот запахнул полы, опустил глаза и вновь принялся за чистку оружия.

Умывшись, Лин Хун устроился напротив друга.

— Мы же почти не спали этой ночью. И как тебе удается вставать на рассвете?

— Давно привык, — ответил Вань Гучуань. — В армии спать подолгу не приходится.

— Да уж, несладкая у вас доля, — вздохнул Лин Хун и, поглядывая на тяжелый клинок в чужих руках, потянулся за палочками для еды. — Сам-то ел?

— Да.

Вань Гучуань поднял меч на уровень глаз, оценивая блеск стали.

«Уже поел?» — удивился Лин Хун, окинув взглядом нетронутый завтрак. На столе лежал лишь один комплект палочек, заботливо припасенный для него.

«Служанка принесла, говоришь?»

***

В коридорах вовсю сновали постояльцы, перекликаясь и приветствуя друг друга.

В главном зале стоял привычный шум и гам.

Лин Хун невольно скользнул взглядом по висящему на стене огромному бронзовому зеркалу и поежился, вспомнив ночной кошмар. Сейчас оно выглядело совершенно обычным, послушно отражая толпу гостей.

На палубе было посвободнее, чем ночью, но праздный люд всё равно бесцельно бродил туда-сюда.

«Вчерашнее видение с Рекой Забвения мало что прояснило, — размышлял Лин Хун. — Разве что подтвердило очевидное: все на этом проклятом ковчеге давно мертвы».

— Если они действительно вышли к Реке Забвения и держали путь к мосту Найхэ, — негромко произнес Вань Гучуань, — то почему до сих пор здесь?

Почему целая орава неприкаянных призраков сотни лет скитается по волнам, вместо того чтобы переродиться?

— И то верно... — Лин Хун озадаченно нахмурился.

Обычно неупокоенные души задерживаются в мире живых из-за лютой злобы или неисполненных желаний. Но чтобы ступить на берег Реки Забвения, земные счеты нужно закрыть. Как же они оказались у самого порога загробного мира, но так и не перешли черту?

— Словно все их чаяния исполнились, — предположил генерал, — но они сами отказались уходить.

— Неужели на судне есть что-то, что держит их сильнее жажды покоя? — Лин Хун зашел в тупик.

— Кто знает, — покачал головой Вань Гучуань. — Понаблюдаем еще.

— Вы тоже попали сюда снаружи? — раздался за спиной резкий девичий голос.

Оба мужчины мгновенно обернулись.

Позади стояла юная особа. Скрестив руки на груди, она небрежно опиралась на длинную саблю.

На вид ей было едва ли больше шестнадцати. Тонкие, словно ивовые листья, брови, миндалевидный разрез глаз — девица была недурна собой, однако ледяное, надменное выражение лица разом отбивало всякое желание заводить знакомство.

Высокая и статная, она была облачена в строгий дорожный костюм глубокого брусничного цвета. Никаких женских побрякушек — лишь на поясе покачивались тыква-горлянка для вина да резная деревянная рыбка.

Вань Гучуань не сразу понял, кто перед ними: очередной призрак вроде несчастной Ваньлян или живой человек, затянутый в этот морок злой волей мертвецов.

— Не совсем понимаю, о чем вы, — уклончиво ответил он.

— Да бросьте, — хмыкнула незнакомка. — Я видела вас вчера с галереи. Вы плелись в самом хвосте той безмозглой толпы.

Лин Хун пристально вгляделся в ее лицо и уверенно произнес:

— Порочный лекарь, Юй Тяньи.

Девица изогнула бровь:

— Ого. А малец-то меня знает.

Прозвище Порочного лекаря гремело по всему поднебесному миру боевых искусств.

В народе поговаривали, что это вздорная девица: обожает хмельное, носит у пояса деревянную рыбу, отменно владеет саблей, а искусству врачевания выучилась у самого Шэнь Лэжаня — легендарного Странствующего лекаря, способного возвращать людей с того света.

Старый мастер Лэжань славился кротким нравом и благородством — лечил только достойных мужей, не брал с бедняков ни монеты и всегда приходил на выручку. Его почитали повсеместно, а должников у него было не счесть. Однако после неких таинственных событий почтенный целитель бесследно исчез со сцены цзянху.

Юй Тяньи осталась его единственной преемницей.

Ходили слухи, будто в лекарском деле ученица превзошла наставника, легко исцеляя хвори, перед которыми тот опускал руки.

«Порочной» же её прозвали за крайнее своенравие. Она никогда не следовала правилам: спасала жизни исключительно под настроение. В душевном расположении могла излечить отпетого негодяя, а в дурном — отвернуться от святого праведника.

К тому же девица виртуозно управлялась с ядами и ядовитыми тварями-гу.

Искать у нее спасения было делом опасным. Не откажет — почитай, повезло. Но и согласится — радоваться рано: шутки ради Юй Тяньи могла подсадить в тело спасенного смертоносного паразита или опоить отравой.

Многие обожглись на ее милости, отчего дурная слава лишь крепла.

Лин Хун, сам наполовину принадлежавший к миру рек и озер, разумеется, знал эту историю. Но никак не ожидал встретить грозную лекарку на этом призрачном ковчеге.

— Способностей сестрице Юй и впрямь не занимать, — с улыбкой вздохнул Лин Хун. — Но называть меня «мальцом» — это уж слишком фамильярно.

Юй Тяньи едва заметно усмехнулась, однако улыбка вышла леденящей:

— Мне плевать. Я пришла лишь сказать: под ногами у меня не путайтесь и не вздумайте тянуть назад.

Развернувшись, она зашагала прочь, растворяясь в толпе. Сабля так и осталась прижатой к груди.

Какая спесь!

Лин Хун озадаченно потер подбородок:

— Ну и характер. Наслышан, но воочию вижу впервые.

Вань Гучуань, которому тоже доводилось слышать о причудах Порочного лекаря, лишь молча проводил девушку взглядом и невольно усмехнулся:

— А она забавная.

Пожалуй, все истинные дети цзянху отличались подобным крутым нравом.

Лин Хун искоса глянул на друга и ехидно прищурился:

— Что, неужто приглянулась?

Генерал строго посмотрел на него:

— Глупости.

— Ну почему же... — Лин Хун состроил задумчивую мину, словно взвешивая шансы. — Хоть характер у нее и колючий, но девица видная. При желании обуздать можно...

Вань Гучуань не стал слушать этот бред и просто зашагал прочь.

— Эй, постой! Я тут, понимаешь, пекусь о твоей личной жизни, а ты сбегаешь? — Лин Хун поспешил следом.

— Нам бы сначала выбраться отсюда живыми, — сухо отозвался генерал.

Лин Хун заглянул ему в лицо. Чего это он вдруг надулся?

***

— Беда! Человека убили! Убили-и-и! — истошный визг Матушки Бай разорвал полуденную тишину. Матушка Бай кубарем вылетела на палубу.

Лин Хун осекся на полуслове. Они с Вань Гучуанем переглянулись и бросились на крик.

Побелевшая как полотно женщина рухнула прямо на доски палубы, хватая ртом воздух и содрогаясь всем телом.

Вань Гучуань подхватил ее под мышки, помогая подняться:

— Где тело?

— Там... на втором этаже... О горе мне, горе! — запричитала Матушка Бай, заливаясь слезами. — Юй-эр моя! Юй-эр умерла!

Сбежавшиеся зеваки помогли удержать бьющуюся в истерике женщину.

Вань Гучуань и Лин Хун обменялись тревожными взглядами и поспешили внутрь заведения.

Бордель на этом судне ничуть не уступал знаменитой столичной Башне Нефритового Собрания. Трехэтажное деревянное здание поражало размахом и изысканным убранством: дорогие шелковые занавеси, изящные резные ширмы.

Из золотых курильниц в виде мифических зверей всё еще струились тонкие струйки сладковатого, приторного фимиама.

Обычно в это время обитательницы веселых кварталов еще спали безмятежным сном после бурной ночи. Но теперь весь дом стоял на ушах — из-за приоткрытых дверей испуганно выглядывали полуодетые девицы.

У одной из комнат на втором этаже уже толпился народ.

Когда Лин Хун и Вань Гучуань подошли ближе, из покоев потянуло удушливым запахом свежей крови.

Проскользнув мимо тяжелых портьер, они увидели у постели Юй Тяньи. Девица хладнокровно взирала на ложе.

На шелковых простынях покоилась покойная — молодая женщина неописуемой красоты. Лицо ее было бледным как фарфор, глаза плотно сомкнуты, а на губах застыло безмятежное, почти умиротворенное выражение. По светлым одеялам расползлось огромное багровое пятно.

Сомнений не оставалось: это и была несчастная Юй-эр.

Заметив вошедших, Юй Тяньи лишь мазнула по ним равнодушным взором и решительным жестом сдернула с трупа окровавленное покрывало.

Тяжелый, смрадный дух мясной лавки мгновенно заполнил комнату.

Стоявшие у дверей зеваки поспешно зажали носы руками, кого-то вывернуло наизнанку.

Лишь лекарка даже бровью не повела. Склонившись над телом, она вынесла вердикт:

— Сердце и печень вырваны с корнем.

На ее губах змеилась презрительная усмешка.

— Остыть не успела. Убита совсем недавно.

Она потянулась к деревянной рыбке на поясе и извлекла оттуда длинную серебряную иглу, смоченную в каком-то снадобье. Одной рукой бесцеремонно сжав челюсти покойницы, она заставила ту приоткрыть рот и осторожно провела острием по языку.

Поднеся иглу к глазам, Юй Тяньи прищурилась:

— Одурманена сонным зельем.

Затем она взяла холодную ладонь жертвы, тщательно осмотрела ногти и быстро проверила одежду.

— Платье сидит аккуратно, следов борьбы или сопротивления нет.

— Моя благодарность сестрице Юй за столь ценные сведения, — вежливо отозвался Лин Хун.

Лекарка принялась неторопливо вытирать пальцы платком, даже не взглянув на него:

— Не льсти себе. Я делюсь этим не ради тебя.

Тем временем Вань Гучуань внимательно изучал комнату. Оконные створки были плотно пригнаны друг к другу. Настоящая закрытая ловушка.

Он повернулся к одному из топтавшихся у входа слуг:

— Ты закрыл окно?

— Что вы, господин! — испуганно замотал головой тот. — Оно уже было заперто, когда мы вошли.

Вань Гучуань перевел взгляд на подоконник, где едва заметно проступали грязные следы, а затем вновь посмотрел на слугу:

— Вот как.

Вскоре в каюту ворвалась стража и бесцеремонно выставила всех любопытных за дверь.

Матушка Бай сидела на скамье в коридоре, безутешно сотрясаясь от рыданий.

Лин Хун присел перед ней на корточки и мягко спросил:

— Почтенная, не могли бы вы рассказать, что здесь произошло?

— Ох, беда-а-а... — Матушка Бай утерла слезы пухлыми ладонями и, заметив перед собой миловидного и обходительного юношу, заметно поумерила пыл. — Вчера вечером Юй-эр пожаловалась на недомогание и пораньше ушла к себе, отказавшись принимать гостей. Сегодня утром я решила проведать бедняжку. Стучусь — тишина, а дверь заперта наглухо изнутри. Я недоброе заподозрила, просунула в щель железную пластину, подняла засов... Вошла, а она... она уже холодная...

И женщина снова разразилась бурными рыданиями, подавшись вперед с явным намерением уткнуться в плечо Лин Хуна.

Однако стоявший рядом Вань Гучуань среагировал мгновенно. Он бесцеремонно ухватил друга за предплечье и вздернул на ноги. Матушка обняла лишь пустоту, отчего ее плач сделался еще более обиженным.

— Видел ли кто-нибудь, как из каюты кто-то выходил на рассвете? — невозмутимо спросил генерал, проигнорировав недовольство женщины.

Матушка Бай, лишившись возможности прильнуть к Лин Хуну, покосилась на второго красавца, но качнула головой:

— Нет, никого не было.

— Были ли у Юй-эр враги на этом судне? Она могла кого-то разозлить? — допытывался Вань Гучуань.

— Да что вы! — всплеснула руками Матушка Бай. — Моя Юй-эр мухи бы не обидела, тихая, послушная девочка. Кому могла перейти дорогу эта крошка?

— А постоянные покровители? — подал голос Лин Хун.

— Были, конечно, куда без них, да только все они остались на суше, а не на этой посудине, — вздохнула женщина.

— Вы упомянули, что она жаловалась на недуг, — подметил Лин Хун. — Не говорила, что именно у нее болело?

Матушка Бай задумалась, хмуря напудренный лоб:

— Да она частенько хворала в последнее время. Но стоило ей переспать ночь, как к утру от болезни и следа не оставалось. Вот я и подумала, что дело житейское... Кто же знал, что всё обернется такой лютой смертью... О-о-о-о!..

— Спасибо за ответы, — вздохнул Лин Хун. — Примите наши соболезнования.

Оставив суетящихся солдат позади, они отошли в тихий угол палубы.

— Бьюсь об заклад, она притворялась больной, — негромко заговорил Лин Хун. — Обитательницы подобных заведений не могут позволить себе хворать каждую неделю, да еще и исцеляться по взмаху волшебной палочки к каждому утру.

— Верно мыслишь. Она сбегала через окно, — подтвердил Вань Гучуань.

Лин Хун с любопытством воззрился на него:

— Что еще тебе удалось приметить?

— Настоящий убийца только что находился среди нас, прямо в той комнате, — ровным голосом ответил генерал.

Лин Хун ошеломленно замер.

— Если Матушка Бай не врет, перед нами классическая закрытая комната. Труп совсем свежий, дверь заперта изнутри, окно тоже. Нападавших было как минимум двое. Совершив расправу, один из них выбрался наружу, а второй запер створку изнутри и преспокойно смешался с прибежавшей на крики толпой.

— Но как ты это понял? — изумился Лин Хун.

— Грязные следы на подоконнике. Они спешили и не успели их затереть. Там отчетливо видны отпечатки мужских сапог двух разных размеров. Значит, сообщников было двое или больше. Кроме того, нашелся один женский след, обращенный носком наружу, — судя по всему, он принадлежал самой Юй-эр. Она действительно уходила ночью.

— Раз это происходило регулярно, выходит, она тайно покидала каюту много раз, — задумчиво протянул Лин Хун. — Но зачем? На тайные свидания с возлюбленным? Нет, глупость... Мужских следов слишком много, вряд ли она встречалась со всеми разом. Тогда, может, ей угрожали? Тоже мимо. Лицо у нее спокойное, я бы даже сказал — умиротворенное, будто она улыбалась во сне.

Лин Хун хмурил лоб, перебирая догадки и смешно покусывая губу.

Глядя на его сосредоточенное лицо, Вань Гучуань почувствовал, как к губам подкатывает улыбка. Ему вдруг безумно захотелось протянуть руку и взъерошить эти непослушные волосы на чужой макушке.

Странный порыв, совершенно неуместный в их положении... Но невероятно отчетливый.

Не заметив мимолетного замешательства спутника, Лин Хун продолжил рассуждать вслух:

— Стало быть, ее похитили снаружи, опоили сонным зельем, вернули обратно в каюту и только тогда лишили жизни. Но ради чего устраивать это представление? Зачем лишать ее сердца и печени?

— Возможно, именно органы и были целью убийц, — предположил генерал.

— Убить несчастную девицу ради потрохов?

— Вполне вероятно. Чтобы вырезать внутренности, незаметно вынести их и замести следы, действительно нужна слаженная работа нескольких человек. Но почему бы не прикончить ее там, где похитили? Зачем тащить обмякшее тело обратно в бордель, чтобы совершить ритуал потрошения именно в ее постели? Или же ее побеги и ее смерть — звенья совершенно разных цепей?

— Есть еще одна загвоздка, — Лин Хун озадаченно склонил голову набок. — Зачем убийце понадобилось запирать окно изнутри? Разве не проще было оставить его распахнутым, пустив нас по ложному след беглого преступника?

Это действительно казалось нелогичным.

Вань Гучуань ненадолго задумался, глядя на бескрайнее море, и негромко произнес:

— Ответ один. За окном осталось то, что они физически не успели убрать.

http://bllate.org/book/35893/4819940