Готовый перевод The Dao Companion is a Useless Young Sect Master / Мой даоистский партнер — никчемный наследник: Глава 11

Он начал осматриваться вокруг и заметил, что у его кровати уснул маленький ученик в одеждах Пика Сюаньтянь. Цзян Му, судя по всему, весело о чём-то беседовал с кем-то во дворе.

— А Му?

Стоило Цзян Си открыть рот, как он понял, что голос его слаб и охрип. Ученик с Пика Сюаньтянь у его кровати тут же вскочил на ноги и в полусонном состоянии налил ему воды. Сделав несколько глотков, Цзян Си почувствовал себя лучше.

— Старший брат, ты наконец проснулся!

Вбежав внутрь, Цзян Му, казалось, хотел броситься на Цзян Си, но, увидев, что у старшего брата совсем нет сил, резко замер на месте и обеспокоенно спросил:

— Сестрица Цуй говорила, что у старшего брата жар. Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Я в порядке.

Цзян Си приподнялся на локте. Хотя тело всё ещё ломило, усталость, похоже, давала о себе знать гораздо сильнее, чем боль.

Его взгляд скользнул мимо Цзян Му и остановился на человеке, неспешно шедшем снаружи. Это была старшая барышня Пика Сюаньтянь, дочь Цуй Мана — Цуй Тун.

Мать Цуй Тун училась у мастеров Секты Тяньшань. Поскольку среди адептов Тяньшаня было немало мастеров талисманов, владение мечом у самой Цуй Тун оставалось посредственным, зато в искусстве талисманов она преуспела. Находясь в секте, она то и дело изготавливала для учеников защитные талисманы-барьеры, а в сочетании с её яркой и броской внешностью это вполне позволяло ей носить звание первой красавицы-заклинательницы Школы Тяньюань.

Пока Цуй Тун молчала, Цзян Си был готов признать за ней этот титул. Но стоило ей заговорить, как у него возникало желание вырвать обратно вчерашний ужин: он решительно не понимал, каким образом нормальный человек способен заворачивать слова в восемнадцать сложнейших кругадей.

При этой мысли Цзян Си прислушался к своим ощущениям и обнаружил, что в животе у него абсолютно пусто.

— У Цзян-шицзуна по-прежнему неважный вид.

Сталкнувшись с очередной порцией завитиеватых речей, Цзян Си прочистил горло и выдавил из себя подобие улыбки:

— С чего это младшая сестрица Цуй пожаловала сюда?

Цуй Тун теребила в руках шёлковый платок, и приподнятые глаза её сияли живым блеском:

— Вчера я услышала от отца, что ты разорвал помолвку с той девицей, и решила навестить тебя, приободрить. Только никак не ожидала, войдя, застать тебя всего в поту — ты бормотал что-то в бреду и беспрестанно твердил о боли, поэтому мне пришлось позвать старейшину из Медицинской хижины.

Он бредил? Но это ещё полбеды. Куда важнее — кто именно его осматривал и не разглядел ли чего по его пульсу…

Цзян Си подавил эмоции на лице и с осторожностью поинтересовался у Цуй Тун:

— От сильного жара немудрено и бредяру затянуть. Но моя лихорадка началась столь внезапно, не сказал ли чего-нибудь лекарь из Медицинской хижины?

Цуй Тун кивнула:

— Молодой господин секты, должно быть, допустил оплошность во время тренировок, отчего в теле застоялась духовная энергия. Старейшина выписал отвары для восстановления, должно подействовать через несколько дней.

С этими словами она велела своему младшему ученику сходить за лекарством.

Цзян Му подступил ближе, схватил Цзян Си за руку и участливо спросил:

— Старший брат, ты в последнее время занимался практикой?

Хотя Цзян Си отчаянно хотелось создать в глазах собственного брата образ прилежного и трудолюбивого человека, во-первых, было неясно, принесёт ли это хоть какие-то плоды, а во-вторых, опасаясь, как бы кое-кто не прознал о его внезапном стремлении к успехам и не начал строить козни, он решил пока ничего не говорить. Нынешнее положение дел было самым безопасным и для него, и для А Му.

Поэтому он снова опустился на подушку, покачал головой и произнёс:

— Нет. Наверное, просто чересчур сильно вложился, когда лупил одного ублюдка.

Цзян Му нахмурился и встревоженно протянул:

— Раны на теле старшего брата ведь тоже от драки, да? А я-то гадал, с чего это у тебя на плечах синяки да следы от щипков, будто от падения.

Цзян Си широко распахнул глаза. Выходит, это А Му обмывал его тело?!

С того момента, как он пришёл в себя, его сердце ни на секунду не опускалось на место. Во всём был виноват Сян Хуаньхань: не будь тот столь неразборчив в силе ударов, разве дошёл бы Цзян Си до жизни такой?

— Мы действительно подрались, но я не проиграл, — недовольно пробормотал он.

Он непременно отлупит Сян Хуаньханя, впечатает его лицом в землю так, чтобы тот все зубы растерял, и желательно уложит в постель на трое суток кряду — лишь так можно было утолить накопившуюся ненависть.

Выпив лекарство, Цзян Си возжаждал выпроводить всех из комнаты:

— Я немного приморен, вздремну ещё часок. А Му, ступай на тренировку, а после распорядись, чтобы мне сварили каши.

Он перевёл взгляд на Цуй Тун:

— Прости, что побеспокоил младшую сестрицу в этот раз. Дальнейшее оставь людям из Павильона Юйцин.

Спать ему вовсе не хотелось, но духовная сила в животе задержалась слишком надолго, а в сочетании с лекарством грозила начать самопроизвольное плавление — нужно было срочно приступить к её поглощению.

Цзян Му послушно кивнул и уже собирался развернуться, но Цуй Тун с места не сдвинулась.

— Жар у молодого господина секты еще не спал, я побуду здесь, присмотрю.

От неё исходил тонкий аромат гардении, который в сочетании с манерой тянуть слова показался Цзян Си приторно-сладким.

Он рос вместе с Цуй Тун и прекрасно знал, что эта дочурка Цуй Мана питает к нему определённые чувства — иначе с чего бы ей заливаться краской похлеще обезьяньего зада сразу после произнесения тех бессмысленных речей?

В обычные дни поддерживать с ней хорошие отношения было необходимо, но сейчас ситуация складывалась особенная: он никак не мог позволить себе поглощать духовную силу на глазах у заклинательницы, однако без этого жар до конца не отступит.

Поразмыслив, Цзян Си мягко произнёс:

— Помнится, в детстве мне довелось отведать каши, приготовленной младшей сестрицей. Не знаю, посчастливится ли мне вновь отведать её стряпни?

Цуй Тун удивленно вскинула голову и зачастила:

— Конечно, я сию же минуту приготовлю!

Усвоив духовную силу, Цзян Си выпил лекарство вместе с кашей и вскоре снова крепко заснул. А чтобы больше никто не подслушивал его бред, он велел Чжэньчжэнь дежурить во дворе и извещать его о любых посетителях.

***

До Сян Хуаньханя дошли слухи о том, что после расторжения помолвки Цзян Си слег с болезнью. Он никак не мог сообразить, подходящее ли сейчас время отправляться на Главный пик: в конце концов, наверняка найдется немало желающих навестить больного, и показаться кому-то на глаза ему было ни к чему.

Прождав безрезультатно хоть каких-нибудь вестей от Цзян Си, он решил положиться на удачу и, дождавшись лунного света, рискнуть.

Павильон Юйцин находился на Главном пике. Поскольку и Главный пик, и пять пиков Тяньюаня были очерчены Барьером, уже на полпути к вершине полеты на мечах становились невозможными — приходилось преодолевать путь по каменным ступеням.

В тот самый момент, когда Сян Хуаньхань уже собирался сойти с меча, он уловил за спиной приближение нескольких потоков ци мечей. Обойдя Главный пик стороной, он в конце концов застрял на границе владений Пика Битянь.

— Младший братец Сян, какими судьбами?

Знакомый и до боли противный голос принадлежал Цао Тинми.

Его личный меч носил имя Ючжу — столь звучное прозвище он получил благодаря впаянным в эфес двум синим духовным жемчужинам. Во тьме ночи они отливали манящим и зловещим сиянием; меч сделал пару кругов вокруг Сян Хуаньханя и вернулся в руку хозяина.

Остальные адепты принялись не стесняясь гадать:

— Говорят, в последнее время он повсюду шляется в поисках камней духов взаймы. Уж не за деньгами ли к Пиковому владыке Лу он сегодня пожаловал?

— Ну ты и мастер влезать в долги, — Цао Тинми медленно шагнул навстречу Сян Хуаньханю и негромко произнёс: — Слыхал, деньги, что Младшая сестрица Сяо дала тебе намедни, ты всё-таки взял?

Сян Хуаньхань помнил предупреждение, которое сделал ему Цао Тинми после избиения, велев держаться подальше от Сяо Сиюй. Однако эти слова не могли остановить саму Сяо Сиюй, упорно желавшую видеться с ним, к тому же в тот период он действительно отчаянно нуждался в деньгах.

— Я их у Младшей сестрицы Сяо занял, — ответил он.

— Занял?

Будучи старшим учеником пика, Цао Тинми прежде не опускался до вмешательства в дела каких-то там безродных новичков вроде Сян Хуаньханя. Но кто виноват, что возлюбленная младшая сестрица оказалась очарована этим парнем до такой степени, что даже заложила подаренную им некогда пару нефритовых серёг, чтобы выслать Сян Хуаньханю денег на лекарства?

Столь циничное растаптывание его искренних чувств в сочетании с приглушенными смешками посмеивавшихся в сторонке соучеников — разве мог он стерпеть подобное унижение?

Цао Тинми холодно фыркнул в сторону Сян Хуаньханя:

— Мог бы и у меня занять. Младший братец Сян вполне может обратиться к моему кошельку.

Сян Хуаньхань нахмурился: Цао Тинми вовсе не производил впечатление человека столь широкой души.

И точно, тот продолжил:

— Но ведь как говорится, у мужа под коленями золото — младшему братцу придется сперва опуститься на это золото коленями, ежели он хочет чего-то получить.

Стоило Цао Тинми договорить, как вся окружавшая его толпа расхохоталась, предвкушая забавное зрелище.

Окажись это всё ещё несколько дней назад, Сян Хуаньхань сгоряча, пожалуй, действительно согласился бы. В те дни он и впрямь балансировал на краю пропасти, и сколько бы ни предложил в итоге Цао Тинми, он был готов встать на колени. Но теперь, переведя дух и вернув ясность рассудка, он, разумеется, не собирался вестить на эти бредовые издевательства: вся эта компания явно жаждала лишь потешиться над его униженным видом.

Поэтому он умерил гордыню и вежливо отказался:

— Благодарю за доброту, старший брат, но впредь, коли возникнет нужда, я непременно обращусь к тебе.

— Нуждайся не нуждайся, а что ж ты тогда шагаешь на эту гору? — Цао Тинми опасным взглядом уставился на Сян Хуаньханя. — Презираешь старшего брата? Или затаил обиду с прошлого раза, когда я преподал тебе урок?

— Нет.

Сян Хуаньхань опустил глаза. Отвечать на такое было бесполезно — как ни поверни, всё равно останешься виноватым.

Увидев, что тот замолчал, остальные переглянулись меж собой и перевели взгляды на Цао Тинми, словно говоря: Этот малец явно отрастил крылья.

Сян Хуаньхань почувствовал неладное. В прошлый раз вся эта ватага посмела распустить руки лишь потому, что за их спиной стоял Цзян Си. Но сейчас они находились прямо возле обители Пикового владыки Лу, и даже Цао Тинми не смел вести себя настолько бесцеремонно.

Сообразив это, он отвесил поклон:

— Поздний час на дворе, старшему брату лучше отдохнуть.

Ветер этой ночью выдался нешуточный: вокруг глухо шелестели растревоженные кроны деревьев, плывущие по небу облака то и дело закрывали луну, отчего длинные каменные ступени то погружались во тьму, то озарялись тусклым светом.

— Ладно, — непринужденно отозвался Цао Тинми, отчего на душе у Сян Хуаньханя неожиданно скребли кошки. И точно, его следующие слова прозвучали незамедлительно: — Тогда позволь мне проводить младшего братца вниз с горы.

Не успел Сян Хуаньхань и глазом моргнуть, как ступени под его ногами залило бурлящим потоком воды, а водяные столбы вмиг оплели его ноги и с силой впечатали коленями в землю.

Мощи водяного столба Закладки Основания — 5-й ступени было достаточно, чтобы сокрушить взрослого медведя, хотя вырваться при желании всё же представлялось возможным. Сян Хуаньхань попытался подняться, опираясь на руки, но Цао Тинми наступил ему сапогом прямо в спину.

Бурные потоки воды в тот же миг забрызгали ноги остальным.

— Старший брат Цао, здесь нельзя распускать руки! Нас же обнаружат! — испугавшийся неприятностей ученик бросился к деревьям у края лестницы и, спешно озираясь по сторонам, принялся отговаривать товарища.

Однако Цао Тинми ни капли не тревожился. Он жаждал лишь проучить этого зазнавшегося наглеца, иначе как тому потом закрепиться в Школе Тяньюань?

— Чего бояться? Если что, пойду переговорю с молодым господином секты, — усмехнулся он. — Скажу: мол, ступени грязными были, вот мы и решили помочь их окатить. Каково?

Вода насквозь вымочила волосы Сян Хуаньханя. Он изо всех сил вцепился пальцами в трещины между камнями лестницы, напрягая каждый мускул.

Наверняка Цао Тинми преподнесет сегодняшнее происшествие Цзян Си как забавную историю, и оба они от души посмеются над его жалким подобием.

Хотелось дать отпор.

Прием, использованный Цао Тинми, казался масштабным, но сам напор воды был далек от сокрушительного. Если бы Сян Хуаньхань задействовал хотя бы пять десятых своей мощи, он, пожалуй, смог бы в мгновение ока испарить эту лужу до последней капли.

И всё же вспышка гнева угасла так же быстро, как и вспыхнула. Сян Хуаньхань в конце концов ослабил хватку, позволив водяному столбу подхватить его и волоком потащить вниз по ступеням.

http://bllate.org/book/35882/4444563