Готовый перевод The Stand-in's Betrayal / Мой двойник не желает меня предавать: Глава 5

Мужчина с удивлением на лице произнес:

— Разве вы с господином Баем не… В кругах все говорят, что у вас прекрасные отношения. Я думал, он первым делом рассказал вам.

Когда он это говорил, его взгляд был чистым, а тон — искренним, словно это и впрямь была лишь случайная оговорка.

Только Чжао Минсюань, опустив голову и попивая чай, на мгновение не смог сдержать уголки губ, изогнувшиеся в усмешке.

Он ждал.

Ждал, пока побледнеет лицо Шэнь Цзиньчжи, пока этот вечно безупречный и невозмутимый мужчина совершит оплошность. Ждал, когда Шэнь Цзиньчжи осознает, что человек, в которого он семь лет вкладывал все ресурсы до последней крохи, уезжает за границу на два года и даже не удосужился предупредить его об этом?

Бай Юань ни во что его не ставил.

Как прекрасно.

Чжао Минсюань едва сдерживал улыбку, рвавшуюся наружу.

Шэнь Цзиньчжи, и на твоей улице настанет праздник.

Семь лет тебя водили за нос, а в итоге у тебя нет даже элементарного доверия.

Насколько же сейчас больно Шэнь Цзиньчжи? Насколько он яростен?

Он ждал, пока на этом благопристойном лице проступит выражение полного краха.

А затем он увидел —

Шэнь Цзиньчжи поднял чашку чая и сделал глоток.

Поставил её обратно.

На лице не было ни гнева, ни шока — вообще никаких эмоций, которых так ждал Чжао Минсюань.

Лишь какое-то… неуловимое, подавленное сияние.

Так ему совсем не нужно прятаться?

Бай Юань собирается за границу? На два года?

Что это значит?

Это значит, что в следующие два года ему предстоит продолжать «спонсировать» этого художника, находящегося далеко в Париже. Учёба, расходы на жизнь, материалы для творчества, продвижение международных выставок… Затраты будут только выше, чем на родине.

Но главное — что через два года, когда Бай Юань вернётся, закончив обучение, окрепнет и больше не будет нуждаться в нём как в денежном мешке…

Получит ли он десятикратную? Нет, возможно, система выдаст и все двенадцать раз от изначальной суммы.

Шэнь Цзиньчжи едва не рассмеялся в голос.

Он ведь собирался прятаться от Бай Юаня!

Из-за какой-то нелепой мужеложской неловкости он чуть было стратегически не отказался от своего самого стабильного источника денежных поступлений.

Глупо. До безумия глупо.

Он поднялся на ноги, снял с вешалки пальто костюма — движение вышло непринуждённым.

— Минсюань, спасибо за сегодняшний обед. — Он похлопал Чжао Минсюаня по плечу, на редкость искренне добавив: — Генеральный Чжоу, прошу прощения, но давайте в следующий раз назначим официальную встречу.

Говоря это, он уже достал телефон:

— Прошу меня извинить, я попрошу секретаря переоформить билет. Изначально я планировал пробудить в Шанхае неделю, но теперь судя по всему… придётся возвращаться в Пекин уже завтра.

Поднявшись, он направился к окну и набрал номер секретаря.

Голос был спокойным и чёрт возьми собранным:

— Угу, помоги перебронировать билет на завтрашний самый ранний рейс до Пекина. Да, встречу здесь в Шанхае посетишь вместо меня, протокол совещания сбрось мне на почту.

Чжао Минсюань смотрел ему вслед, и улыбка в глубине его глаз становилась всё темнее.

Встревожился.

Шэнь Цзиньчжи наконец встревожился.

Он собирается немедленно мчаться обратно в Пекин, чтобы лицом к лицу разобраться с Бай Юанем.

Потребовать ответа у этого лжеца: почему даже о столь важных вещах он посмел утаить правду от него.

Чжао Минсюань поднял пиалу с чаем и сделал лёгкий глоток.

Как прекрасно.

Он страстно желал, чтобы Шэнь Цзиньчжи до конца прозрел и увидел истинное лицо Бай Юаня, чтобы они разорвали все связи окончательно.

Его просто воротило от этой высокомерной и фальшивой физиономии Бай Юаня — с какой стати того семь лет носили на руках и лелеяли?

Он просто ненавидел фальшь Бай Юаня, его показную горделивость и то, что он этого недостоин.

Только и всего.

И уж точно не потому, что…

Его снедала безумная, сводящая с ума ревность.

Выяснение отношений

Самолёт коснулся земли в Пекине в четыре часа семнадцать минут пополудни.

Шэнь Цзиньчжи вышел через телетрап, но не стал возвращаться в офис и даже не стал вызывать личного водителя. Он поймал такси и назвал адрес студии Бай Юаня.

— Командир, можно побыстрее, пожалуйста.

Телефон пару раз крутанулся в ладони, и он набрал нужный номер.

После трёх гудков вызов приняли.

— Цзиньчжи? — Голос Бай Юаня звучал с лёгким удивлением, на заднем плане стояла тишина.

— Ты где?

— В студии.

— Я сейчас приеду, — сказал Шэнь Цзиньчжи. — Минут через двадцать.

На том конце провода на пару секунд повисло молчание.

— …Хорошо.

Звонок сбросился.

Шэнь Цзиньчжи придвинулся к спинке сиденья, а знакомые пейзажи за окном стремительно проносились назад. В руке он всё ещё держал букет, купленный в аэропорту, — белые розы в лаконичной крафтовой упаковке, которые он попросил завернуть прямо в цветочном магазине.

В конце концов, раз уж идёшь поздравлять человека с отъездом за границу, являться с пустыми руками неловко.

В это же время в студии.

Бай Юань опустил телефон и остался стоять на месте.

Он вернулся раньше.

Разве он не собирался провести в Шанхае целую неделю? Прошло всего два дня.

И он едет к нему, причём с таким спешным тоном…

Пальцы Бай Юаня медленно сжались в кулаки.

Он узнал.

Определённо узнал.

Кто ему сказал?

Бай Юань закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Шэнь Цзиньчжи сейчас наверняка в ярости.

Семь лет заботы обернулись тем, что он улетает далеко и надолго, и при этом у него даже в мыслях не было поставить его в известность. Как такой гордый человек, как Шэнь Цзиньчжи, может стерпеть подобное предательство?

Что он сделает?

Задействует связи семьи Шэнь и выбьет его из списков.

Это проще простого. Финансовый конгломерат семьи Шэнь имеет глаза и руки повсюду, а Парижская академия изящных искусств вряд ли устоит под давлением спонсора. Один телефонный звонок, одно письмо — и возможность, за которую он так отчаянно боролся, растворится, словно мыльный пузырь.

А у него, Бай Юаня, нет никаких рычагов для сопротивления.

Все его ресурсы, связи и даже арендная плата за эту студию — всё исходило от Шэнь Цзиньчжи.

Он всегда был тем, кого содержат.

Бай Юань медленно подошл к окну, глядя на пустую улицу внизу.

Если Шэнь Цзиньчжи действительно решит его удержать…

Он останется.

У него не останется выбора, кроме как остаться.

Это не компромисс, это трезвый расчёт. Он не станет идти напролом подобно яйцу, разбивающемуся о камень, и не разрушит ради минутного порыва всё, над чем так тяжело трудился. Чего бы ни захотел Шэнь Цзиньчжи, он это даст. Держись чуточку скромнее, говори помягче — и эту бурю всегда удастся замять.

Разве все эти годы они не жили именно так?

За окном остановилось такси.

Дыхание Бай Юаня на миг замерло.

Он увидел, как Шэнь Цзиньчжи толкает дверцу машины, держа в руках самый настоящий букет цветов, и широким шагом направляется к зданию.

Цветы?

Шаги приближались.

Дверь отворилась.

Шэнь Цзиньчжи стоял на пороге в том самом костюме, в котором уезжал в Шанхай, с чуть расстегнутым воротником, уставший с дороги. Белые розы в его руках цвели как раз вовремя, выглядя до крайности чужеродно в холодной цветовой гамме студии.

— Юань. — Его голос звучал намного мягче, чем по телефону.

Затем он протянул букет чуть вперед, а на губах заблудилась легкая улыбка:

— Поздравляю.

Бай Юань не взял цветы.

Он уставился на букет, перевёл взгляд на лицо Шэнь Цзиньчжи, пытаясь отыскать на этом вечно безупречном лице следы ярости, сарказма или хотя бы малейший намек на издевку.

Ничего.

Шэнь Цзиньчжи просто смотрел на него, и его взгляд можно было назвать даже нежным.

— Что такое? — Шэнь Цзиньчжи улыбнулся. — Не рад? Или цветы не нравятся?

Бай Юань принял букет, и его пальцы коснулись ледяной оберточной бумаги.

— …С чем поздравлять? — услышал он собственный голос — сухой и окоченевший.

— С Парижской академией изящных искусств, — ответил Шэнь Цзиньчжи. — Мастер-класс, два года.

Воздух застыл.

Бай Юань прижимал к себе этот букет, словно мину замедленного действия, готовую взорваться в любую секунду.

Он знал.

Он действительно всё знал.

Этот букет, эти слова — вовсе не поздравление. Это проверка, допрос, излюбленный Шэнь Цзиньчжи способ оставить путь к отступлению — столь цивилизованный, что от него веяло жестокостью.

Он ждал его объяснений.

Бай Юань опустил глаза, укладывая цветы на низкий столик у стены.

— Официального уведомления еще не было, — произнес он глухим, приглушенным голосом. — Я собирался… дождаться подтверждения и только потом рассказать тебе. Сделать сюрприз.

Сюрприз.

Он и сам понимал, насколько нелепой и жалкой звучала эта отговорка.

Уведомление пришло еще три дня назад, а он тянул и до сих пор ничего не сказал. Сюрприз? Шэнь Цзиньчжи вовсе не дурак.

Бай Юань продолжал смотреть в пол, ожидая.

Ждал, пока Шэнь Цзиньчжи взорвется.

Пока он наконец сорвет эту маску мягкости, потребует объяснений, почему тот скрывал это от него, обвинит в неблагодарности и, быть может… швырнет этот букет оземь.

В мастерской стояла жуткая тишина.

Кончики пальцев Бай Юаня впились в ладони.

Кто же это был? Чжао Минсюань, это наверняка был Чжао Минсюань. Только он мог с таким нетерпением прибежать к Шэнь Цзиньчжи, чтобы плести интриги и подставить его. И всё из-за чего — из-за зависти!

Бай Юань сжал кулаки, ожидая, пока Шэнь Цзиньчжи начнет обличать его жалкую ложь и обрушит всю накопившуюся ярость прямо на него.

А затем он услышал:

— Сюрприз? — В голосе Шэнь Цзиньчжи слышалась нотка беспомощной улыбки. — Ну ты и… Разве о таком стоит утаивать?

Бай Юань резко поднял голову.

Шэнь Цзиньчжи стоял перед ним, и в его глазах не было ни гнева, ни насмешки. Лишь невиданная доселе, граничащая со вседозволенностью искренность.

— Это же грандиозная новость, — проговорил Шэнь Цзиньчжи. — Сколько людей разбивают лбы, пытаясь туда пробиться. Ты получил это место благодаря собственным талантам, почему же не сказал мне?

Бай Юань приоткрыл рот, но не смог выдавить ни звука.

— Боялся, что я стану тебя удерживать?

Голос Шэнь Цзиньчжи был тихим, но разил точнее тупого ножа, медленно вскрывая весь тот страх, о котором он никогда не решался поведать вслух.

Бай Юань отвел взгляд.

— …Нет.

Шэнь Цзиньчжи смотрел на него, не пытаясь разоблачить ложь.

Он просто продолжал говорить — его тон был будничным, словно он обсуждал организацию обычной деловой поездки:

— Насчет Парижской академии: у меня есть знакомый, который связан с их фондом спонсоров. Я скину тебе его контакты позже, сможешь подать заявку на стипендию по ускоренной процедуре.

— К тому же, я попросил Чэня Мо… Впрочем, со следующей недели его переведут, я выделю другого человека — чтобы он заранее присмотрел для тебя студию в Париже. Левый берег или квартал Маре? Выбирай сам, о квартплате можешь не беспокоиться.

http://bllate.org/book/35869/4442962