Готовый перевод My Wife's White Moonlight's Stand-in / Тень первой любви: Замена для моей жены: Глава 6

Но старик, кажется, не слишком-то обращал на это внимания. Он опустил голову и продолжил бессмысленно чертить что-то на белом листе бумаги, попутно между делом бросив мне:

— Молодой человек, выглядишь вполне здоровым, с какой стати ты околачиваешься в таком паршивом месте?

— Я и сам не хочу, дедушка, но врач упорно утверждает, что я болен.

Я обреченно вздохнул, скрестил руки на груди и заглянул через плечо старика на его каракули.

— О? — старик приподнял веки и бросил на меня взгляд, словно говоря: «А этот внучек еще забавнее, чем кажется». — И какую же болезнь тебе приписал доктор?

Я поджал губы, снова вздохнул, посмотрел на старика и ответил сущую правду:

— Врач сказал, что у меня с головой не в порядке.

— Ха-ха-ха-ха-ха...

Смех старика прозвучал так звонко и мощно, что я даже засомневался, не служил ли он в прошлом в армии.

— Дедушка, ну чего вы смеетесь? Что это вы тут рисуете?

Я уставился на клубок линий, напоминающий комок шерсти, и задал вопрос:

— Ха-ха, не понимаешь разве? Интересно?

Старик загадочно приподнял брови и посмотрел на меня.

— Э-э... да не сказать чтобы очень интересно, — честно признался я.

— Эх ты, сопляк, в толк ничего не возьмешь! — старик презрительно фыркнул.

— Да вы же просто шарик нарисовали, — с самым невинным видом возразил я.

— Тьфу ты, паршивец, еще и ругаешься!

Старик едва сдерживал смех, нарочно изображая сердитый вид.

— Дедушка, бросьте притворяться. Сдерживать смех вредно для здоровья, между прочим, — дружелюбно подсказал я.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...

Старик расхохотался во весь голос.

Прошло еще несколько дней. Когда я снова навестил старика, он по-прежнему сидел на скамейке, с карандашом и листком бумаги в руках.

— Дедушка, опять пришли шарики рисовать! — именно так я в последнее время приветствовал его.

— Рисовать шарики в баню! — неизменно отвечал старик на мое приветствие.

— Ого, а очертания-то уже прорисовываются.

Я уселся рядом, разглядывая его чертеж, чтобы немного подразнить его.

— Да что ты понимаешь в этих шариках!

После того как мы сблизились, старик перестал воспринимать меня как старшеклассника. Он заявлял, что я — настоящий невыносимый старый зануда и тупица.

Разумеется, я никак не мог согласиться с подобной точкой зрения. Да, во мне присутствовала зрелость и рассудительность, совершенно не соответствующие моему нынешнему биологическому возрасту, но это вовсе не значило, что я зануда. Я ведь был донельзя живым и жизнерадостным человеком, к тому же мой уровень интеллекта подтвержден строгими тестами — среди Альф я один на сотню, как он вообще мог назвать меня тупицей?

Однако, признавал я это или нет, старик неизменно звал меня не иначе как паршивцем.

Впрочем, со временем я стал догадываться, что старик, судя по всему, имеет дело с гидролокаторами. Хотя на бумаге у него царил полный кавардак, поделка явно напоминала преобразователь, который он постоянно переделывал, но всё оставался недоволен результатом.

В этом я разбирался, но не мог слишком нагло и открыто давать старику подсказки.

Во-первых, боялся вызвать у него подозрения насчет своих мотивов, а во-вторых, не хотел задеть его гордость.

Нужно было подловить момент и намекнуть ему исподволь, без лишнего шума.

Поэтому сегодня во время обеда я специально оставил на тарелке один целый и круглый гриб-шиитаке.

В часок перерыва я с этим грибом украдкой выскользнул на улицу и направился под деревья к старику.

— В самый разгар полудня, а всё не спишь, паршивец, — проворчал старик.

— А я вот что-то не припомню, чтобы вы хоть в один полдень спали, — с видом крайнего удивления парировал я.

— Проваливай.

Ругаться матом у старика получалось необыкновенно легко и привычно.

— Дедушка, сегодняшнее тушеное блюдо на обед просто объедение! — дурачась, я извлек из-за спины кругленький и сочный гриб. — Я нарочно оставил один для вас, попробуйте, угощайтесь!

Старик на мгновение замер, затем оторвался от своей черновой бумаги, поднялся со скамейки и бросился за мной в погоню, намереваясь отлупить.

— Дедушка, помедленнее! Смотрите не упадите! — кричал я, улепетывая от него и оглядываясь через плечо, размахивая зажатым в руке грибом.

— Ах ты, паршивец!

Старик весело преследовал меня, двигаясь размеренным шагом, словно на обычной прогулке, совершенно не напрягаясь.

— Вы хоть изобразите вид, будто догоняете! Голова тяжелая, ноги тяжелые, бежать уже не можете?

Я напрашивался на тумаки изо всех сил.

— Ах ты, черепаший сын! Даже крылатые выражения толком выучить не можешь, а уже огрызаешься?

Старик по-прежнему не торопился.

— Разве не тяжелая голова и тяжелые ноги? Я именно так и учил: оба конца тяжелые, а середина сдвинуться не может! — продолжал я прикидываться дурачком.

— Да это, блин, называется голова тяжелая, а ноги легкие! — принялся воспитывать меня старик.

— Ой, да какая разница! Русский язык я знаю так себе, зато физкультура у меня на высоте — я могу одновременно крутить сразу несколько обручей!

С гордостью заявил я. На самом деле всё это было чистой выдумкой: и с русским у меня было отлично, и с физкультурой тоже, но вот крутить сразу несколько хулахупов я точно не умел.

— От того, что ты крутишь свои обручи, ни малейшего толку! На экзамене тоже будешь обручи крутить?

Выговаривая это, старик внезапно остановился как вкопанный.

Заметив, что преследование прекратилось, я тоже замер на месте.

— Ай!

Старик хлопнул себя по лбу, в два счета подскочил ко мне и принялся яростно тереть мне щеки:

— А ведь от тебя, малец, действительно есть некоторая польза!

— Ой-ой-ой, больно же, дедушка, у вас кожа на руках слишком грубая! — я попытался отстранить его руки. — У меня вообще-то лицо нежное...

— Толк от твоей нежности!

Старик громко расхохотался и потрепал меня по макушке.

— Голова вроде не выглядит больной.

Я оттолкнул его руку:

— Я вообще не болен! Это они поставили ошибочный диагноз! Ошибочный!

— Ладно-ладно, пусть будет по-твоему, — просиял старик. — У меня есть важные дела, некогда мне с тобой возиться.

— Еще бы знать, кто с кем возится, — выдал я вид полного неблагодарника. — Идите скорее заниматься своими делами, а я наконец-то побуду в тишине.

— Ха-ха-ха-ха-ха...

Старик еще раз взъерошил мне волосы.

— Ну тогда тебе придется какое-то время пожить в тишине!

— Угу, мне будет просто блаженство! — ответил я.

— Товарищ начальник штаба, — раздался голос моей жены. — Почему вы снова не слушаетесь врачей?

Я мгновенно повернулся и уставился на жену:

— Женечка! Ты пришла!

Улыбка еще не успела полностью сойти с лица старика. Он перевел взгляд с меня на мою жену, а затем спросил:

— Паршивец, неужели тебе нравится наша Хэ И?

— ...

Нравится. Но, пожалуй, об этом сейчас говорить было еще рано.

http://bllate.org/book/35868/4442873