Готовый перевод Tonight It Rains / Сегодня ночью будет дождь: когда чувства становятся неизбежны: Глава 12

Живот Янь Цзин постепенно округлялся. Чан Чжэньфэн был занят на работе и каждые три дня уезжал в командировки; порой он не успевал за всем уследить и, опасаясь каких-либо происшествий, нанял домой няню.

Однако с появлением няни Чан Цзяюй начал чувствовать себя крайне скованно и всё меньше хотел находиться дома. Напротив, по делу или без он то и дело бегал к Янь Цзюню, а иногда и вовсе оставался ночевать у него.

Чан Чжэньфэн знал, что у дяди с племянником прекрасные отношения, и, поразмыслив несколько дней, сперва обсудил всё с Чаном Цзяюем.

Узнав о его задумке, Янь Цзин спросила:

— С какой стати отправлять ребёнка жить туда?

Чан Чжэньфэн снял пиджак и перекинул его через спинку стула в спальне:

— Главное, что Сяо Цзюнь и Цзяюй отлично ладят. Я вижу, что у него дома им живётся даже веселее, чем с нами, да и к тому же мальчик не особо привык к присмотру няни. К тому же через несколько месяцев ты будешь рожать, а у Цзяюя в следующем году выпускные экзамены, я боюсь, что вы станете друг другу мешать, вот и планирую пока переселить его к Сяо Цзюню.

Янь Цзин издала утвердительное мычание:

— Так тоже неплохо. Тогда сперва спроси, что думает сам ребёнок.

— Разумеется, — улыбнулся Чан Чжэньфэн, придерживая её за плечи, чтобы она устроилась поудобнее на изголовье кровати, налил воды и протянул ей. — Если мальчик не захочет, тогда и говорить не о чем.

Выслушав мнение Чана Цзяюя и убедившись, что тот вовсе не против, Чан Чжэньфэн также переговорил с Янь Цзюнем, и в этом тоже не возникло никаких проблем.

Когда Янь Цзюнь приехал к ним домой, чтобы забрать племянника, Чан Чжэньфэн вытащил бумажный конверт и подвинул его через стол к Янь Цзюню:

— Раз уж Цзяюй будет жить у тебя, хлопот явно прибавится. Здесь деньги на его расходы на полгода вперед, взгляни, хватит ли.

Янь Цзюнь отпил немного чаю, опустил чашку на стол и, подняв руку, вернул конверт обратно к руке Чана Чжэньфэн.

— Зять, к чему эти формальности? Деньги мне отдавать не нужно, просто передай их напрямую Цзяюю. Сколько бы он у меня ни жил — мне только в радость, Цзяюй мальчик послушный, характер у него живой, мы отлично ладим.

Чан Цзяюй как раз подошёл к лестнице и, услышав эти слова, почувствовал, как в груди разлилось тепло. Звонким голосом он произнёс:

— Дядя, я всё собрал.

Янь Цзюнь тут же поднялся на ноги:

— Готово? Давай я помогу спустить.

— Не нужно, он не тяжёлый, я и сам справлюсь.

Однако Янь Цзюнь уже шагнул на ступени, шаг за шагом приблизился к Чану Цзяюю и, заметив рядом с ним чёрный чемодан, наклонился, ухватился за ручку и слегка качнул его:

— Всё-таки тяжёлый, я сам понесу.

С этими словами он решительно повернулся и направился вниз.

Чан Цзяюй проводил взглядом его широкую спину, затем закусил губу, закинул на плечи рюкзак и следом за ним шаг за шагом спустился на первый этаж.

Перед самым уходом Чан Чжэньфэн со всей строгостью принялся наставлять Чана Цзяюя:

— Приедешь к дяде Яню — веди себя вежливо и послушно, не капризничай, как дома. Вещи держи в порядке, не разбрасывай где попало, постарайся по выходным долго не валяться в постели, когда чистишь зубы…

— Ладно-ладно, — не выдержав, прервал его Чан Цзяюй. — Я понял, пап.

— Ну раз так, провожать вас не буду, будьте аккуратны на дороге.

Стоило только сесть в машину, как Чан Цзяюй несказанно обрадовался и принялся подёргивать ногой на пассажирском сиденье.

Янь Цзюнь вставил ключ зажигания в замок, бросил на него мимолётный взгляд, и уголки его губ тронула лёгкая улыбка:

— Так рад?

— Угу, — Чан Цзяюй дважды тяжело кивнул. — Дома уже как-то тоскливо, папа постоянно на работе, скучно.

Говоря это, он сбавил голос и виновато пробормотал:

— Меня ещё и выгнали.

Заметив, как у него помрачнело лицо, Янь Цзюнь поднял руку и пальцем приподнял уголки его губ:

— Не стоит так думать.

Его низкий голос звучал уверенно и солидно, отчего на душе у Чана Цзяюя сразу стало полегче, и он улыбнулся:

— Да я просто пошутил, он наверняка тоже считает, что дома мне сложнее будет готовиться к учебе.

— Мм, одежды взял достаточно?

— Хватит, хватит, на все четыре сезона захватил.

— Если не хватит, через несколько дней докупим новую.

Чан Цзяюй заложил руки за голову, переплетя пальцы, и задрал нос:

— Всего хватит, просто…

— Просто что?

Чан Цзяюй расплылся в улыбке:

— Просто не хватает игровых дисков.

— Твой отец просил меня приглядывать за тобой, чтобы ты не зависал в играх слишком часто.

Чан Цзяюй поджал губы:

— Я очень дисциплинированный, играю всего полтора часа в день.

— Мм, я знаю.

Машина миновала тенистую аллею и выехала на широкую дорогу.

Янь Цзюнь поинтересовался:

— Что хочешь съесть вечером?

— Съесть… раков!

— Снова раки, — с лёгкой беспомощностью в голосе отозвался Янь Цзюнь.

Опершись щекой о дверцу, Чан Цзяюй весело усмехнулся:

— Ну вкусно же.

— Ладно, отвезу тебя в то же место, что и в прошлый раз.

До третьего года средней школы Чан Цзяюй ел обычных речных раков, но стоило ему однажды попробовать острых раков в маринаде, как он тут же влюбился в это блюдо и с тех пор ни за что не упускал возможности их заказать, едва выдавался шанс.

Когда официант поставил перед ними тарелку, Чан Цзяюй надел перчатки, выудил из горы раков самого крупного, оторвал голову, с хрустом свернул жёсткий панцирь и отправил в рот нежное, сочное мясо. Разомправившись с туловищем, он прокусил клешни и вытащил оттуда крошечные кусочки мяса.

Янь Цзюнь ел гораздо медленнее. Заметив, что разделываться с раками у того получается с трудом, Чан Цзяюй благородно вызвался помочь, взял рака из его рук, ловко отщелкнул голову и хвост, сунул очищенное мясо обратно Янь Цзюню, а следом помог ему расправиться еще с несколькими штуками.

— Ешь своих, не отвлекайся на меня, — произнёс Янь Цзюнь.

Зажав зубами клешню, Чан Цзяюй невнятно пробормотал:

— Но… м-м, у тебя плоховато получается их чистить.

— Сначала поешь сам, наешься — тогда и меня научишь.Утолив первый голод, Чан Цзяюй принялся шаг за шагом обучать Янь Цзюня есть раков: Смотри, вот так, нужно сильно дернуть, можно и скрутить. Ой, вот видишь, панцирь отваливается, и можно добраться до головы. А если раскусить мякоть внутри панциря на ножках, её тоже можно есть...

Он объяснял с предельной серьёзностью. Опасаясь, что Янь Цзюнь чего-то не разглядит, он даже подался чуть ближе к собеседнику, наглядно показывая всё своими руками.

Янь Цзюнь скосил взгляд и опустил глаза: перед ним предстали трепещущие ресницы юноши и его губы, покрасневшие и припухшие от остроты. Из-за жгучего перца они казались гораздо более полными, чем обычно.

Его вечно суровый и непреклонный взгляд смягчился. Если бы его руки не были заняты, ему ужасно захотелось бы погладить юношу по голове.

Вот так, всё довольно просто, — закончив объяснение, Чан Цзяюй протянул Янь Цзюню очищенного рака и с улыбкой произнёс: — Попробуй-ка.

Янь Цзюнь молча кивнул и повторил всё точно так, как учил Чан Цзяюй. На этот раз всё прошло на удивление гладко, и Чан Цзяюй, переполнившись чувством гордости за свои успехи, победоносно качнул головой.

Видя его ребячливый вид, Янь Цзюнь невольно усмехнулся, уголком рта тронутая улыбкой.

В последнее время Чан Цзяюй то и дело оставался ночевать в доме Янь Цзюня, и та гостевая спальня давно превратилась в его личное убежище. Ли Сао по традиции прибиралась там во второй половине дня, не отступила она от привычки и сегодня. Вещи быстро перенесли и разложили по местам. Оглядевшись по сторонам, Чан Цзяюй подумал, что у него, пожалуй, появился ещё один дом.

Справившись с задакой на выходные, Чан Цзяюй потянулся всем телом, спустился вниз и устроился на диване с фруктами.

Похрустев ими какое-то время, он поднял с журнального столика тарелку с фруктами, дошёл до самого дальнего кабинета на первом этаже и постучал в дверь. Изнутри раздался голос Янь Цзюня:

— Войди.

Чан Цзяюй повернул ручку, заглянул внутрь и поставил тарелку рядом с Янь Цзюнем, предварительно покрутив её в руке.

Янь Цзянь отложил бумаги, с которыми работал, и посмотрел на него: — Закончил с домашним заданием?

— Угу, я принёс тебе немного фруктов, — Чан Цзяюй опустил взгляд на тарелку. — Сегодня особенно свежая питахайя.

Словами тут не поможешь — подцепив вилкой кусочек, он поднёс его прямо к губам Янь Цзюня: — Попробуй.

Поколебавшись секунду, Янь Цзюнь наклонился и взял зубами лакомый кусочек.

Пожевав немного, он кивнул: — Вкусно.

Документы перед Янь Цзюнем пестрели сплошными рядами мелкого английского текста, от одного взгляда на который у Чан Цзяyя тут же закружилась голова. Отводя глаза, он перевёл взгляд на стоявший в стороне книжный шкаф.

— Хочешь почитать что-нибудь?

Чан Цзяюй подошёл ближе, окинул полки взглядом и тихо вздохнул: — Всё слишком заумное, я точно ничего не пойму.

Янь Цзюнь подошёл к нему, присел на корточки и распахнул нижнюю дверцу шкафа, доставая оттуда несколько книг. Чан Цзяюй заглянул через плечо — это оказались старые романы о боевых искусствах. Некоторые из них так сильно истрепались, что названия и имена авторов едва угадывались.

Листнув книгу в руках и найдя её занятной, он подумал, что Янь Цзюню ещё нужно работать, и сказал: — Тогда я возьму их почитать на досуге.

— Угу, иди.

После умывания Чан Цзяюй просидел за книгой совсем недолго, как его одолел сон.

Он ещё некоторое время боролся со сном, прислонившись к спинке стула, но в конце концов не смог противостоять дремоте и провалился в тяжёлый сон.

Около полуночи Янь Цзюнь закрыл кабинет и поднялся на второй этаж. Заметив, что в комнате Чан Цзяуя всё ещё горит свет, он на миг замер в нерешительности, подошёл и легко постучал в дверь. Ответа не последовало, и он осторожно повернул ручку.

На полу валялась полураскрытая книга. Сам же юноша, не выдержав усталости, заснул прямо в кресле, бессильно уронив голову набок. Даже звук открывающейся двери не смог его разбудить.

Янь Цзюнь шагнул в комнату и сверху вниз посмотрел на сладко спящего человека.

Ресницы у Чан Цзяуя были густыми, но не загнутыми вверх, как у девушек, а плотно ложились тенями на кожу под глазами.

Сев в кресле по-турецки, он раскинул по полу тапочки. Его шея была откинута назад на спинку стула, обнажая полоску белой кожи на горле и выдающийся кадык, что придавало ему беззащитный вид. Он напоминал лесного зверка, мирно задремавшего тихой ночью и совершенно не заботящегося о том, чтобы спрятать свои уязвимые места.

Постояв так ещё немного, Янь Цзюнь наклонился, подхватил юношу одной рукой под колени, а другой поддержал за шею, поднял на руки и уверенно отнёс к кровати, аккуратно уложив на постель.

Чан Цзяюй сквозь сон почувствовал крепкие поддерживающие руки. Лишь когда его тело коснулось прохладной мягкости матраса, к нему постепенно стали возвращатьсянишки сознания. Приоткрыв сонные глаза, он увидел Янь Цзюня, который еще не успел отнять руки.

Свет потолочной люстры падал из-за спины мужчины. Против света Чан Цзяюй не мог разглядеть его лица, различая лишь твёрдые, волевые линии мужского подбородка.

— Дядя, я читал книгу и заснул на ходу... — пробормотал он хриплым голосом, в котором явственно слышалась непреодолимая усталость.

Янь Цзюнь издал сдержанный звук, подтянул лежавшее рядом одеяло, бережно укрыл его, а затем легко похлопал Чан Цзяуя по спине, тихонько произнеся: — Поздно уже, спи давай.

Чан Цзяюй сонно промычал что-то в ответ, зажмурил полузакрытые глаза, прижался щекой к краю одеяла и вновь погрузился в сон.

Его миловидное, чистое лицо утонуло в мягкой подушке. Куда-то исчезли дневная живость и дерзкий задор — теперь в нём проступало куда больше невинности, вызывающей невольное умиление.

Спустя мгновение Янь Цзюнь подоткнул со всех сторон одеяло, погасил свет и, тихо притворив за собой дверь, вышел из комнаты.

http://bllate.org/book/35848/4439760