Готовый перевод I Raised the Tyrannical Demon Dragon [Transmigration] / Я вырастил свирепого демонического дракона: Глава 10

Цзян Янюй впервые убил человека — если говорить честно, он ужасно нервничал. Его голос звучал преувеличенно громко, но при этом чувствовалось, что дыхание сбилось, а в интонациях проскальзывало дрожание.

Впрочем, это лишь придавало его жалкому виду ещё больше правдоподобности.

Юношу, возглавлявшего группу, звали Сяо Лан. Он был весьма перспективным учеником Секты Сюаньтянь. Хотя природный дар у него считался средним, зато проницательность и постижение Дао не знали равных: в свои семнадцать лет он уже достиг пятого уровня Стадии Закладки Основания — очередной ученик, превосходивший Цзян Янюя.

Именно из-за этого прежний Цзян Янюй питал к Сяо Лану глубокую зависть и, сталкиваясь с ним в прошлом, неизменно цеплялся к нему, отпуская колкие и язвительные замечания.

Сам Сяо Лан обладал простодушным нравом, идеально сочетавшимся с его внешностью. Услышав слова Цзян Янюя, он принял их за чистую чистую монету и поспешно произнес:

— Три тысячи духовных кристаллов я обязательно верну старшему брату. Большое спасибо, что сегодня выручил нас, иначе всем нам пришёл бы конец.

Дыхание Цзян Янюя постепенно выровнялось, и он с благородным видом изрек:

— Пустяки, о чём речь! Все мы — собратья по секте, а в критический момент должны держаться вместе и противостоять внешним врагам.

Столь искренний ответ застал Сяо Лана в расплох. Почувствовав некоторую неловкость, он произнес со всей торжественностью:

— Я непременно верну тебе долг.

— Вот и отлично, — отозвался Цзян Янюй.

Его голос еще не затих, как по небу стремительно пронеслась вспышка света. Когда сияние рассеялось, перед ними предстал Дуань Юньхао, глава Секты Меча.

— Учитель! — лицо Цзян Пин озарилось, и она бросилась к нему.

Дуань Юньхао отличался высоким ростом. Белоснежные одежды и нефритовый венец ещё ярче подчёркивали его безупречные черты лица, отрешенную чистоту и поистине бессмертный облик. Вместе с тем от него исходило столь мощное и давящее присутствие, что стоило ученикам бросить на него взгляд, как они тут же умолкали и испуганно отводили глаза, не смея встретиться с ним взглядом.

Окинув Цзян Янюя холодным взглядом, Дуань Юньхао бесстрастно бросил:

— Целы?

Цзян Пин на мгновение запнулась и лишь затем ответила:

— Благодарю учителя за заботу, мы уже в порядке.

От этого ледяного безразличия у неё на душе стало зябко. Хотя она давным-давно знала о бесчувственности и холодности Дуань Юньхао, но ведь она только что чуть не погибла, а он даже не удосужился сказать ей ни единого тёплого слова.

Наставником Сяо Лана являлся Умин, глава Обители Пилюль. Сяо Лан одновременно постигал алхимию и искусство расстановки формаций, а также обладал талантом к мечу. Благодаря заступничеству Умина он мог регулярно наведываться в Секту Меча за наставлениями к Дуань Юньхао. Опираясь на эту связь, Сяо Лан набрался смелости и выступил вперёд:

— Как раз вовремя подоспел старший брат Цзян. Он уничтожил тех двоих практиков Стадии Золотого Ядра и спас нас.

Дуань Юньхао слегка кивнул и равнодушно произнёс:

— Раз всё в порядке, возвращайтесь в секту.

С этими словами его фигура растворилась в воздухе.

Судя по всему, прибыло лишь воплощение, а не истинное тело.

Цзян Пин закусила губу, её лицо омрачилось.

Стоявшая рядом заботливая младшая сородича поспешила её утешить:

— У главы секты масса дел, он мог не сразу заметить твоё послание, сестра. Да и законное воплощение прибывает быстрее — наверное, глава испугался, что настоящее тело не успеет вовремя, вот и прислал аватара.

Верно говорят: только женщина способна понять женщину. Сяо Лан и другие юноши стояли рядом, чесали затылки и совершенно не понимали, из-за чего Цзян Пин так погрузилась в уныние.

Но благодаря утешению соученицы настроение Цзян Пин заметно улучшилось. Раз Дуань Юньхао соизволил явиться, значит, ему небезразлична его ученица — и этого было вполне достаточно.

В присутствии Дуань Юньхао Цзян Янюй не смел вести себя вольготно, но стоило тому удалиться, как он снова ожил и произнес:

— Младшие сёстры, должно быть, устали. Я могу проводить вас обратно.

Его заносчивая и надменная репутация, судя по всему, глубоко укоренилась в сердцах учеников Секты Сюаньтянь. Пережив сильный испуг, ребята поспешно замахали руками:

— Не нужно, не нужно, мы можем добраться сами!

Цзян Янюй неодобрительно нахмурился и строго отчитал их:

— К чему эта бравада? Вы полностью истощили духовную силу, откуда у вас силы на дорогу? Раз уж я ваш старший брат и мы повстречались, я обязан доставить вас в целости и сохранности! Или вы не хотите оказать мне уважение?

Все потеряли дар речи:

— ...

Столь назойливого старшего брата им встречать еще не доводилось.

Сяо Лан поспешно вмешался:

— Что вы, старший брат, мы будем только рады, если вы нас проводите. Спасибо вам.

Суровая маска Цзян Янюя мгновенно сменилась мягкой улыбкой:

— Вот именно, к чему эти церемонии! Если что-то нужно — обращайтесь к старшему брату, он трудностей не боится. Вы же мои милые и дорогие младшие братья и сёстры, разве может старший брат оставить вас в беде?

Такая резкая смена поведения и настроя выглядела столь неестественно, что окружающие почувствовали себя неловко. Однако сейчас они действительно нуждались в помощи Цзян Янюя, поэтому никто не возразил.

Не обращая внимания на чужие взгляды, Цзян Янюй устремил на Сяо Лана нежный, почти источающий влагу взгляд. Кто же откажется заиметь в союзниках будущего легендарного алхимика и мастера формаций Мира Самосовершенствования? Он тоже хотел заполучить его.

Его намерения были предельно прагматичными, точно так же, как и у Цзян Пин. Та зарилась на талант и удачу Сяо Лана: узнав, где растет драгоценная духовная трава, она попыталась завладеть ею, чтобы сделать Сяо Лану одолжение, из-за чего и столкнулась с теми практиками Стадии Золотого Ядра.

Под этим невыносимо нежным взглядом Сяо Лан покрылся мурашками. Инстинктивно отведя глаза, он смущенно уставился в другую сторону.

Заметив такую реакцию, Цзян Янюй немного сбавил обороты. Достав летающий артефакт, способный вместить их всех, он пригласил остальных подняться на борт.

Всё это время Сюаньгуан неотступно следил за ним и, разумеется, видел, как Цзян Янюй пялился на Сяо Лана. На сердце у зверя скребли кошки: ему стало странно и донельзя неприятно.

Стоило им расположиться на палубе, как Сюаньгуан заметил, что его хозяин вновь собирается заговорить с этим Сяо Ланом. Яростно застучав хвостом по палубе, зверь издал громкий звук:

— Бац! Бц-бц!

Громкий стук тотчас привлёк внимание всех присутствующих.

Одна из младших сестёр удивленно воскликнула:

— Старший брат, твои духовный зверь часом не подрос?

Все они знали, что Цзян Янюй держит странного, уродливого и бесполезного духовного зверя, и даже судачили об этом за его спиной. Из-за недавнего нервного напряжения никто прежде не обращал на питомца внимания. Теперь же, когда опасность миновала, их взоры обратились на Сюаньгуана. Разглядев изменения в его облике, а также нелепую юбку и повязанную на голове алую шелковую ленту, ученики сочли это забавным — зверь уже не казался им таким уж уродом.

Эта неожиданная заминка заставила Цзян Янюя позабыть, о чём он собирался говорить с Сяо Ланом. Выпрямившись и огладив рукава, он с видом глубокой важности изрёк:

— Ага, вымахал фута на три. И то верно, немало сил ушло.

Взгляд Цзян Пин тоже упал на Сюаньгуана. Практикуя Технику Наблюдения за Судьбой, она могла видеть то, что было скрыто от остальных — саму судьбу человека.

Эта способность казалась чем-то туманным и мистическим, но при этом оставалась невероятно удивительной и полезной тайной техникой. В искусстве созерцания судеб самым высшим цветом считался фиолетовый — пурпурное облако, идущее с востока. Этот оттенок появлялся лишь у тех, кто достиг великих высот в культивации. За ним шли красный, желтый, синий, зеленый, белый, а самым последним был прозрачный и бесцветный.

По оттенку судьбы можно было предсказать будущие вершины человека. И в глазах Цзян Пин аура судьбы Сюаньгуана полыхала густейшим фиолетовым светом — настолько насыщенным, что она едва различала очертания самого зверя. Когда она впервые увидела Сюаньгуана, исходившая от него фиолетовая ци взмывала в небеса, окрашивая горизонт в лиловые тона. Тогда даже великий старец, запечатанный в её кольце, пробудился от сна и невиданно строгим голосом потребовал, чтобы она подчинила себе этого зверя. Даже тот могущественный эксперт впервые за всю жизнь лицезрел столь мощную фиолетовую ауру, дерзнув заявить, что подобное предначертано лишь для обретения божественности.

Само слово божественность казалось для Цзян Пин чем-то запредельным и недостижимым.

А вот у Цзян Янюя, находившегося рядом с Сюаньгуаном, судьба выглядела хуже некуда — полностью прозрачной. В их первую встречу тот же эксперт презрительно усмехнулся, бросив, что Цзян Янюй обречён на преждевременную смерть и не стоит внимания.

Всё должно было развиваться именно так. Но сейчас, поддавшись внезапному порыву, Цзян Пин вновь применила Технику Наблюдения за Судьбой. И от увиденного она не смогла сдержать возглас:

— Как... как такое возможно?!

Сяо Лан и остальные вздрогнули от неожиданности, а сидевшая рядом соученица тут же обеспокоенно спросила:

— Что с тобой, старшая сестра?

В глазах Цзян Пин застыл ужас и абсолютное неверие. Услышав вопрос, она сообразила, что потеряла контроль над собой, но совладеть с выражением лица у неё не получилось.

Заметив, что взгляд Цзян Пин непрестанно бегает между ним и Сюаньгуаном, Цзян Янюй немного подумал и сразу догадался: она воспользовалась Техникой Наблюдения за Судьбой.

В его душе вспыхнуло острое любопытство. Неужели причиной столь шокированного выражения лица Цзян Пин стало изменение его собственной судьбы?

От этой мысли он воодушевился и, в упор глядя на девушку, требовательно вопросил:

— Младшая сестра, почему ты так смотришь на меня? На мне что-то есть?

Цзян Пин шевельнула губами, но в её глазах по-прежнему плескалось неверие:

— ...Ничего, ничего там нет.

Её дыхание сбилось, хотя она отчаянно пыталась придать голосу спокойствие.

Цзян Янюй угадал верно. В глазах Цзян Пин некогда прозрачная, безликая судьба Цзян Янюя претерпела разительные перемены: из его макушки пробивались тончайшие нити фиолетовой ци. Присмотревшись, она ясно увидела, как эти лиловые лучи тянутся от Сюаньгуана и непрерывным потоком перетекают в тело Цзян Янюя.

После увиденного разве могла Цзян Пин не понять происходящего? Очевидно, Цзян Янюй начал разделять судьбу с Сюаньгуаном!

Предначертанная ему ранее гибель во младенчестве отступала перед лицом фиолетовой ци великих достижений. А раз тот могущественный старец утверждал, что у Сюаньгуана судьба истинного божества, то если это правда... значит, и Цзян Янюй способен стать богом?!

Цзян Пин прикусила губу, её взгляд помрачнел. О, если бы тогда, в самом начале, этого зверя купила она!

Глубоко вздохнув и загнав эмоции поглубже, она выдавила из себя слабую улыбку и обратилась к Цзян Янюю:

— Старший брат, этот твой духовный зверь мне по-прежнему очень нравится. Если ты отдашь его мне, я буду заботиться о нём изо всех сил. Назови любое условие — я согласна на всё.

Её внезапная просьба застала всех врасплох: никто не понимал, с чего это она вдруг заговорила о таком.

Уловив выражение её лица, Цзян Янюй почти уверился, что его судьба действительно изменилась. На сердце у него полегчало, и, слегка улыбнувшись, он ответил:

— Я отношусь к нему как к родному сыну. Как я могу с болью в сердце отдать его тебе? Если он тебе так приглянулся, я могу подарить тебе другого зверя.

Цзян Пин занервничала:

— Старший брат, я говорю абсолютно серьезно! Я влюбилась в него с первого же взгляда. Если ты уступишь его мне, он станет моим кровным духовным зверем. Я не поскуплюсь: любые пилюли и духовные кристаллы, которые ему понадобятся, я буду предоставлять в любых количествах, в обиду его не дам!

На это Цзян Янюй лишь хмыкнул:

— Послушай, всё, что ты перечислила — для меня сущая банальщина.

С этими словами он достал из пространственного мешка внушительную горсть духовных кристаллов и протянул их Сюаньгуану:

— Ну-ка, малыш, открой рот.

Сюаньгуан всё еще затаил обиду из-за того, как долго Цзян Янюй пялился на Сяо Лана. Зверь собирался покапризничать, но стоило ему уловить мягкие нотки в голосе хозяина, как он, словно лишённый всякой воли, послушно приоткрыл пасть и захватил целую пригоршню кристаллов, сочный хруст которых разнёсся по округе, пока он пережёвывал их.

В той горсти было никак не меньше десятка кристаллов. И едва скормив первую порцию, Цзян Янюй тут же зачерпнул новую.

Послушно приоткрыв пасть во второй раз, Сюаньгуан вдруг сомкнул челюсти на пальцах Цзян Янюя.

Тот замер и перевёл на него взгляд. Глубокие фиолетовые глаза зверя медленно моргнули, и в качестве мести он острой кромкой зубов слегка прихватил теплую нежную кожу на пальце, прежде чем всё же затолкнуть языком оставшиеся кристаллы внутрь.

Из-за этой выходки рука Цзян Янюя оказалась полностью испачкана слюной питомца. Протянув руку, он ласково погладил зверя по морде, а нежный голос прозвучал с откровенным умилением:

— Какой же ты озорник.

Цзян Янюй прямо обтер испачканную слюной руку о морду Сюаньгуана.

Сюаньгуан и не думал сердиться. Точно так же, как и сам Цзян Янюй перед остальными, он послушно сощурился, высунул красный язык и лизнул руку хозяина.

Пальцы Цзян Янюя слегка задрожали, но он сдержался и не отнял руку.

Наблюдавшая за этой сценой Цзян Пин едва не лишилась дар речи.

Этот гордый дракон, прежде предпочитавший смерть покорности, теперь выглядел донельзя послушным, словно его полностью приручили — зрелище было поистине невероятным.

http://bllate.org/book/35808/4433775